После

Что испытывает птица, которая долгое время провела в клетке, когда ее выпускают на волю? Что испытывает человек, когда после долгой борьбы наконец встаёт на ноги, делает свои "первые" шаги? Что испытывает лань, загнанная в тупик, когда осознает, что выход есть, он прямо перед тобой? А что испытывает человек, который долгие три года томил себя в клетке мрака, когда наконец находит ключ от этой клетки? Легкий трепет приятной волной разливался по телу, мысли больше не скакали, они плыли, спокойно и по течению, он мимолетно касается его пальцев, поправляет капюшон, сбившуюся копну волос, смотрит в его глаза чуть дольше положенного, Хаккай не претендовал на ответные чувства, ему было достаточно просто находится с ним рядом, быть с ним, он единственный человек, с которым он вообще мог быть. — Тебе идёт жёлтый, — попытался разбавить тишину Хаккай, неуклюже касаясь толстовки парня. — Спасибо, — неловко усмехнулся Мицуя. Хаккай сам не понял зачем это сказал, зачем разбил эту тишину, ведь впервые за долгое время ему было спокойно в тишине, внутренние демоны не выскакивали, заполняя пустоту, они были крепко скованы чем-то до боли знакомым, но таким неясным. — Что случилось с вашей младшей сестрой, Хаккай? Что испытывает человек, когда кусает яблоко и обнаруживает там червя? Комично. И весьма интересно. Всего пару мгновений назад он испытывал что-то яркое и приятное, а сейчас длинные лапы гнилого страха понемногу захватывали все изнутри, лёгкие обдало жаром, глухое отчаяние затягивало за собой в пучину безызвестности, безысходности. Остатки разума хоть как-то пытались вцепиться в реальность. Нельзя терять контроль. — Несчастный случай, — после долгой паузы выронил парень, — автомобильная авария. Три года назад. — А у меня кошку сбили три года назад, — холодно улыбнувшись добавил парень. Что ты несёшь, черт побери? — Мне уже пора, — развернулся и ушёл. А за ним вдогонку и его внутренняя нечесть. Парень готов был поклясться, что взглянув в его глаза, он увидел ее, или это просто его разыгравшееся воображение тянет его на дно? А может это ее глаза тянут его на дно? — Юзуха! — шёпотом прикрикнул на неё парень, — Два часа ночи, нам туда нельзя! — Почему это? Это и наш дом тоже, — игриво приподняв бровь, она тихо закрыла за ними дверь и начала спускаться вниз по лестнице, пока не дошла до стеклянной стены, за которой скрывалось то, зачем они сюда и пришли. — Черт тебя дернул захотеть поплавать в такое время! — теперь можно было не бояться, что их услышат. — Черт дернул меня, а я тебя, — откинув обувь, девушка нырнула в воду. — Ты сумасшедшая! — однако, парень последовал примеру младшей сестры и тоже опустился в тёплую в воду. — Зато какая красивая, — растягивая слова, протянула девушка... — А ещё маленькая и глупая, — продолжил за неё парень, убирая с ее лица мокрые волосы... Маленькая... Он стоял и думал, как она — такая маленькая — смогла принести ему такие большие муки? Может она была лесом полным мрака? Нет, он сам накинул на неё этот занавес тьмы, парень знал, что там можно было отыскать проблески света, знал, что он был их причиной, но в тоже время он был и причиной того, что она свалилась в бездну. Пожалуйста, оставь меня. — Ты звал меня? — спросил молодой парень, остановившись напротив рабочего стола. Старший брат не спешил одаривать его вниманием, сидя к нему спиной, он разглядывал что-то в окне, попутно держа в руках чью-то фотографию. Хаккай знал, что он разглядывает, знал, чья эта фотография, ему было бы легче, если бы его единственный оставшийся близкий родственник не прикасался ни к чему, связанному с ней, казалось, что каждый раз, водя пальцем по стеклу рамки, он оскверняет ее память, заставляет ее мучаться и страдать даже на том свете. — Есть некоторые дела по бизнесу, которые требуют твоего присутствия, — все также сидя к нему спиной, сказал Тайджу. — Я буду у себя в комнате, — Хаккай хотел было уйти, но голос брата заставил остановиться. — Хаккай, — начал старший, — я дал тебе шанс той ночью, не я один плохой человек, ты ничем не лучше, — договорив, он вновь опустил голову, отдаваясь воспоминаниям. Он это умел, умел вскрывать грудь одной фразой, словно горячим лезвием он снова и снова проходился по его сердцу, по тому, что от него осталось. Некоторые люди оказываются в таких ситуациях, что перипетиями судьбы жизнь преподносит им такие моменты, которые лучше сразу заменять расстрелом, но ему казалось, что вся его жизнь и есть один такой момент, вся его жизнь без неё, он не умер в тот день, но что-то внутри него умерло точно. Если бы он только мог повернуть время вспять, если бы он только мог оказаться рядом с ней, с ее тёплой улыбкой, глупыми шутками, странным поведением, с глазами, смотря в которые казалось, что весь его путь озаряется самой яркой звездой, временами они казались такими пустыми, может потому что они были совершенно чисты? Может, потому что она была настолько чиста, что смогла простить его, от этого становилось только хуже. Единственное, что ему хотелось на протяжении последних трёх лет — услышать голос, благодаря которому забывались все проблемы. Скажи мне, почему ты молчишь, когда я так много чувствую? Машина свернула очередной поворот, тормозя перед знакомым зданием. Все, от чего он бежал настигало его в самые неподходящие моменты, заставляя сочиться кровью, но никто этого не видел, а сейчас ему вновь надо играть свою роль, веря, что однажды кто-то примет его и со скинутой маской. — Тайджу, как всегда вовремя, — послышался знакомый голос, — ты и братца привёл, — продолжал тот, пока старший Шиба обменивался с ним и его старшим братом рукопожатиями. — Хаккай, рад встрече, — он даже не пытался скрыть всю язвительность и иронию в своём голосе. — Не могу сказать того же, — рука старшего Хайтани так и осталась непринятой. — Вижу за пару лет ты всё-таки смог стать посмелее, — плюнул ему в лицо Ран, нет, не в лицо, скорее в душу. — Ты не сможешь закрыть долг. — Мне нужно время. — Может мы уже осмотрим товар? — сказал Риндо, направляясь к грузовику, остальные последовали за ним, сильно хлопнув по задним дверям, он вальяжно отошёл, дверца распахнулись, открывая взору присутствующих содержимое. Находящиеся внутри люди спустили на землю пару коробок. — Я слышал ты скоро будешь отмечать 18-летие своей дорогой младшей сестрёнки. — Говорят она очень красива. — Надеюсь ты не собираешься меня травить, — Тайджу провёл остриём ножа по пленке, приподнимая на кончике белый порошок. — Ну что ты, наши основные клиенты молодёжь, а они будущее нашей страны, — старший Хайтани приблизился, и следуя примеру старшего Шибы, продегустировал товар, — разве мы можем поступить так подло? — Ты не собираешься пригласить партнеров на праздник, нам бы тоже хотелось ее поздравить... — В прошлый раз твоя сладкая младшая сестрёнка более чем закрыла долг, — начал Риндо, — надеюсь на этот раз у тебя есть чем платить, младший братец нам не интересен. — Портной, — резко прервал младшего Ран, приковывая к себе ошалелые взгляды братьев Шиба, — я шучу, — заливаясь громким смехом, сказал парень, — деньги, на этот раз тебя спасут только драгоценные купюры, — наблюдая за ними исподлобья продолжал парень, — жаль ее, она ведь была так красива, — на этих словах он досадно выдохнул. — Хаккай? — старший брат, кажется, даже не удивился, не начал выгонять его из кабинета со словами оправданий, — Не думал, что ты зайдёшь, — как ни в чем не бывало он сел за рабочий стол, перебирая какие-то бумаги. Брат знает. Узнал. Никак иначе не объяснить открывшуюся взору картину. Один из парней упёрся взглядом в глаза Хаккая, ухмыляясь и расслабляя галстук, он достал из кармана пиджака синюю таблетку и протянул ее второму, все также не отрывая взгляда. Игнорируя появление в комнате лишних глаз, парень с длинными волосами положил на язык предмет, переданный братом, пальцами нажимая девушке на подбородок, он открыл ей рот. Посмотрев на человека, застывшего в дверном проёме излюбленным садистским взглядом, парень падко провёл языком по языку девушки. Та безвольной куклой лежала на коленях старшего, пока он длинными пальцами перебирал медного цвета волосы и жадно следил за каждым движением брата. Эта сцена больно врезалась в память, все от чего он бежал находилось у него в голове, он не мог убежать, а может он недостаточно старался, может остатки совести не позволяли ему забывать, чтобы в полной мере отпить из чаши греха, ведь за каждым грехом следует расплата, его расплатой были душевные муки, постоянные воспоминания, мысли, надежды и пустые мечтания, в голове постоянно скакала одна и та же мысль: найти выход, но разве из тьмы есть выход? Куда бы он не глянул — пустота, абсолютная. Как это сделала она? Как выжила после той ночи? Может, если человек светится сам, то тьма его не пугает? Но он не оставил ей этого, вырвал с корнем этот свет, для чего? Чтобы хоть как-то успокоить бушующее нутро? Чтобы хоть как-то оправдаться? Чтобы закрыть глаза совести? Зачем, почему? Он был слаб, он слаб, он трус. Никчёмен, ничтожество, ничто, хуже, чем ничто. — Хаккай! — кто-то резко схватился за его предплечье. — Юзуха? — она была последним человеком, которого ему сейчас хотелось видеть. — Ты меня избегаешь? — с нотками раздражения спросила девушка. — С чего ты взяла? — приподняв брови и высвобождаясь из цепкой хватки, ответил вопросом на вопрос парень. — Ты не заходил ко мне уже неделю с моего дня рождения, — разъяснила она, запуская руку в волосы. — О, извини, просто я заметил, что к тебе начали захаживать люди поинтереснее... Чертов ублюдок. В висках стучала кровь, сердце бешено колотилось, холод, пронизывающий все тело кое-как держал его в сознании, воздуха отчаянно не хватало, с каждым разом вдыхая все сильнее и сильнее, он старался оставаться на плаву, не отдаваться воспоминаниям, но глаза девушки, которые переменились сразу после услышанного, никак не хотели покидать его, словно раскалёнными иглами эти воспоминания пронизывали его разум, отправляя его на второй план, нельзя, Хаккай знал, что следует после этого — сон разума рождает чудовищ, почему он до сих пор убегает, почему не отдаётся в их клешни, неужели надеется на прощение, разве все эти страдания он получает не заслужено, разве он уже не был один раз прощён, почему же за это прощение он возненавидел ее, а не себя? Почему вновь заставил страдать ее? Может Ее страдания причиняли ему большую боль? Может это была своеобразная извращённая терапия? Удушающие мысли убивали остатки сознания, заставляя проваливаться в бездну отчаяния, ноги не слушались, несли не понятно куда, перед глазами, словно кадры, менялись отрывки его жизни, отрывки жизни до и после.