После

— Мицуя? — он закрыл за собой дверь, — думаю тебе стоит выйти на свежий воздух, прогуляться, развеяться, так больше не может продолжаться, — присев на край кровати, он провёл рукой по его предплечью, — может завтра ты зайдёшь к себе в ателье, думаю лишние руки там не помешают, тем более твои. — Как же я сам до этого не додумался? — это не тот ответ, который ожидал Кен, но это было лучше, чем глухое молчание. Парень присел на кровать, оперев голову руками. В комнате вновь нависло напряжение. — Ты думаешь мне легко? — резко разрешал тишину Мицуя. — Я... я не совсем тебя понимаю. — Ты пришёл сюда предложить мне прогуляться, развеяться, подышать свежим воздухом, — подняв голову, он упёрся взглядом в лицо брюнета, — тв думаешь мне легко? Мне хреново, Кен, хуже некуда, я устал, я чертовски устал, устал убегать от своих страхов, но они не устали гнаться за мной. Я каждую ночь думаю об этом человеке, каждую ночь надеюсь на то, что он жив, его тело не нашли, это самое большое благословение и самое большое наказание, я устал надеяться, звонить в участок, устал слышать одно и то же каждый божий день, мне надоело просыпаться по ночам от кошмаров, где все мои страхи обретают плоть и кровь, крепко хватаются за меня и не отпускают. — Мицуя... — Кен потянулся к нему рукой, но тот отскочил. — Он мне снился, — парень встал с кровати, — точнее его бездыханное тело, пустые стеклянные глаза, синие губы, холодные пальцы, — собирая с пола одежду продолжал парень, скинув с себя верхнюю одежду, превратившуюся в пижаму, он переоделся. — Куда ты собрался? — Кен вскочил за ним. — Развеяться. — Господин Мицуя, — схожий с тем, что на нем был в тот вечер серый костюм, все такие же вылизанные волосы, и самодовольная ухмылка. — Господин Хайтани, в тот вечер я ясно вам дал понять, что не хочу иметь с вами дело, — он направился в сторону от машины, но звук открывшейся и через пару секунд закрывшeйся двери заставил его остановиться. — Давайте немножко прогуляемся, уверяю вас, я не собираюсь больше ворошить эту тему, — получив одобрение, а точнее, не получив отказа, он продолжил, — у господина Шибы, — мужчина выдержал паузу, — старшего, — с нажимом произнёс он, — проблемы, большие проблемы, если проблемы возникли у него, значит, что они возникли и у меня. — Господин Хайтани, — перегородив ему дорогу, обратился Мицуя, — к чему этот разговор? — Тайджу скоро исчезнет из страны, как и я, но перед отъездом он расквитается со всеми кого считает причастным к смерти младшего братца, — изменившееся выражение лица второго не прошло мимо Рана, — считаю, вы не нуждаетесь в том, чтобы я называл поименно тех, кого он считает причастным, — вытащив из кармана какую-то бумажку он протянул ее длинноволосому, — я уезжаю завтра, в три часа дня буду ждать вас на этом месте. — Я не нуждаюсь в вашей помощи, — он протянул бумажку обратно, но чужая рука, лёгшая сверху, зажала Ее обратно в руке Мицуи. — Подумайте хорошенько, не нужно принимать поспешных решений. Рвано втягивая воздух, он шагал, шагал сам не зная куда, в висках стучала кровь, лёгкие будто передавило, удушающие мысли настигли с головой, сердце бешено колотилось. Хотелось освободиться, скинуть тяжёлый груз, закончить невыносимую каторгу, избавиться от этой тюрьмы, которую он воздвиг собственноручно, хотелось открыть глаза и чтобы все было как раньше, но это не сон. Мицуя никогда не боялся смерти, умереть значит не существовать, а он не существовал миллионы и миллиарды лет, и не капли от этого не страдал, но уход из его жизни других людей парень воспринимал весьма болезненно, ведь когда вас покидает родная душа, то начинает сдавать и тело. И вновь закрыв глаза и закрывшись от всех, он шагал по знакомым тротуарам в далеко не самые знакомые места. — Мицуя, ты уверен? — ещё раз спросил коротко стриженный брюнет, переглядываясь с рыжей девушкой. — Да, я уверен, — закрывая чемодан, ответил Мицуя. — Скажи хоть куда ты уезжаешь? — Могу сказать только то, что у меня билет в три часа дня, а это значит, — он посмотрел на часы, — что я уже опаздываю. *** — Уже третий год сидишь у меня на шее, но встать хоть один раз вовремя не удосужился! — пиная под бок молодого парня, ворчал скрюченный старик. — Дядя Сузуму, ваши курицы не помрут, если я не насыплю зерна ровно в шесть, — накрывшись с головой одеялом, ответил ему парень. — Ах ты маленький лентяй, я в твои годы... — он не закончил, громко цокнув и сдернув с парня импровизированное укрытие, он вышел из комнаты, — завтрак уже готов, — послышалось уже из коридора. Улыбнувшись осознанию заботы со стороны этого ворчуна парень встал, быстро расправившись с завтраком и кормом для кур он направился на рынок, хоть отсиживаться там целыми днями он не любил, но ради прекрасных пейзажей, сопровождавших его от начала до конца пути, он был готов ходить туда хоть до конца жизни. Стоя на берегу он рассматривал звёздное небо и морскую гладь, на котором изящно переливался свет полной луны, волны таяли по мере приближения к берегу, а отдаляясь молодой человек чувствовал как из под ног уходил песок, который волны уносили с собой, морской ветер ласкал светлую кожу, проникая под слегка мокрую рубашку, и пропуская свежий бриз, в котором он так дико нуждался. — Извините, молодой человек, — кто-то аккуратно дотронулся до его плеча, — с вами все хорошо? Кажется, вы неместный. Голос показался знакомым, он эхом отдался по всему телу. Поворачивать голову было страшно, а вдруг ошибка? Он бы не выдержал очередного разочарования. — Вам нужна помощь? Что-то внутри дёрнулось, тело уже не слушалось, взглянув на лицо беспокоящегося о нем человека, он отшатнулся. Спустя столько лет...