Счастливое лицо

— Ты должен всегда улыбаться, — сказала ему Цзян Яньли. — Как бы тебе не было плохо, ты должен состроить самую очаровательную улыбку, на которую только способен. Цзян Яньли торопливо подошла к столику, где были разбросаны всяческие побрякушки. Среди них она нашла старое небольшое зеркало, которое поднесла к лицу Вей Ина. Вей Ин недоуменно, с детским любопытством посмотрел на свое отражение. — Ты должен улыбаться так. И Цзян Яньли улыбнулась так широко и радостно, что уличить ее в обмане было практически невозможно. Только Вей Ин видел насколько уродлива и неправильна эта улыбка. Она выглядела странно, будто трещина на тонком фарфоре. Видели ли окружающие люди эту неискренность? Взрослые на многие важные вещи предпочитали закрывать глаза, замечая только ерунду. Так было проще жить. Но это Вей Ин понял потом, намного позже. Вей Ин решил не задавать лишних вопросов. Он улыбнулся так, как и требовала шицзе. Но в зеркале это была ужасающая гримаса, а не улыбка. Вей Ина обуял настоящий страх. Неужели он всегда теперь должен выглядеть именно так?! Зеркало выпало из его ослабших рук и разбилось на множество осколков. Осколки были убраны. Цзян Яньли еще раз улыбнулась, еще более вымученно, чем прежде. Вей Ин с трудом повторил. — Зачем мне нужно учиться улыбаться? — спросил он. — Только так ты сможешь прожить эту жизнь без особых сложностей, — вздохнув, ответила Цзян Яньли. — Люди тянутся к счастливым людям. Чем веселее ты, тем больше ты любим всеми окружающими. Тебя любят и боготворят за твою легкость в общении. Но тут есть и обратная сторона. Ты никогда не сможешь больше выйти из роли счастливого человека, тебя не будут воспринимать всерьез. Но это малая плата за беззаботную жизнь. Вей Ин внимательно слушал, но плохо улавливал смысл сказанного. Цзян Яньли, заметив замешательство на его лице, лишь хмыкнула. — Сейчас ты мало что понимаешь. Но в будущем ты осознаешь, что выбрал правильный путь. В будущем Вей Ин осознает, что это было его самой большой ошибкой.

***

Все знали его как знатного балагура и повесу. Вей Ин был популярен среди учеников клана Цзян. Он всегда готов был устроить какую-нибудь шалость, сам же и придумав ее. За это ему и ученикам, которых он смог подговорить, всегда прилетало наказание от Мадам Юй. Но даже во время наказания он был все также бодр и весел. Казалось, что ничто на свете не сможет стереть улыбку с его лица. У многих это вызывало зависть и неодобрение. Мадам Юй не любила Вей Ина по многим причинам, но одной из них являлось то, что он, будучи сыном жалкого слуги, был популярнее ее сына, который в недалеком будущем должен был стать главой клана. Все просто обожали Вей Ина и легко попадали под его дурное влияние, отлынивая от работы. Мадам Юй на все это лишь поджимала тонкие губы. Разговаривать на эту тему с кем-либо было бесполезно. Цзян Фэнмянь уже давно пропускал ее слова мимо ушей, а Цзян Чен и Цзян Яньли души не чаяли в этом мальчишке. Но она видела, видела его подлую сущность, скрытую глубоко внутри. Она чувствовала, что этот оборванец принесет ее семье много горя. Но пока она лишь наблюдала за ним, с каждым днем все больше поджимая губы.

***

Вей Ин ужасно уставал от вечного притворства. Сам он по натуре был довольно веселым и где-то даже легкомысленным. Но одно дело иногда быть в хорошем настроение, веселясь со всеми, а другое — это вечно строить на лице улыбку, в независимости от собственного состояния. Вечера он любил проводить в уединении, отдыхая от всех и прокручивая события дня. Вот Мадам Юй снова неодобрительно косилась на него, когда он пришел с рынка, окутанный запахом приторных женских духов. Флирт с девушками ему давался легко. Стоило лишь состроить рожицу, похвалить платье и подарить цветок, как девушка тут же таяла на глазах. Вей Ин дальше флирта никогда не заходил, хотя слухи о нем шли такие, что у него каждый день новая девушка. Но что ему слухи? Они для того и созданы, чтобы говорить неправду. Он радовался своим успехам в учебе, которая давалась ему относительно легко. Оценки у него были самые лучшие. Это вызывало зависть у Цзян Чена, которому в пример всегда ставили его. Цзян Чен ненавидел быть хуже кого-то. Но и Вей Ин не любил проигрывать. Он не стремился быть лучшим во всем, просто это получалось как-то само собой. Вечное притворство, упреки от Мадам Юй, зависть Цзян Чена и учеников клана. Все это вместе копилось как снежный ком, грозящий сбить его с ног. Когда все казалось настолько противным, что хотелось выть, Вей Ин покупал алкоголь и напивался. Про алкоголь ему рассказал один из старших учеников клана. — Если ты хочешь забыться, то стоит просто напиться до бессознательного состояния, — говорил он. — Все проблемы и тревожащие тебя вещи забудутся, стоит тебе просто напиться. Только смотри, чтобы не это стало твоей зависимостью. Вей Ин поначалу быстро напивался и получал похмелье с утра. Цзян Фэнмянь и Мадам Юй сначала неодобрительно смотрели на это, потом же перестали даже обращать на это внимание. Но вскоре он понял, что его организм выработал хорошую устойчивость к алкоголю. Он мог выпить несколько кувшинов самого крепкого вина и сохранить трезвость ума. Даже алкоголь перестал помогать забываться. Вей Ин бездумно пил кувшин за кувшином, чтобы хоть что-то чувствовать. Так было проще, так было легче. Теперь же его считали еще и пьяницей. — Ну и пусть, — говорил сам себе Вей Ин, открывая очередной кувшин. — Они могут говорить, что угодно. Но сердце все равно болезненно сжималось.

***

— Ты говорила, что счастливым людям проще живется. Но почему же я чувствую только вечную пустоту и горечь? Почему я теперь не способен по-настоящему заплакать или разозлиться? Почему теперь я могу только имитировать чувства? — горько сказал Вей Ин. Он находился в комнате Цзян Яньли. Это было его единственное прибежище, куда он всегда мог прийти. В ее комнате всегда приятно пахло, а объятия Цзян Яньли были всегда успокаивающими. Наверное, объятия мамы такие же приятные. Цзян Яньли в этот раз была печальна. Она с отвращением смотрела на свое отражение в зеркале. Вей Ин подумал, что это все из-за того напыщенного павлина. Шицзе была сильно влюблена в него, но тот не обращал на нее никакого внимания. — Это было моей ошибкой, — тихо сказала Цзян Яньли, отложив зеркало в сторону. — В ту пору я была уверена, что стоит лишь поверить в то, что ты счастлива, и ты правда будешь счастливой. Цзян Яньли сидела к нему спиной, опустив голову. Но уже в следующую минуту она повернулась к нему. Ее лицо было все в слезах. — Но оказалось, что этого недостаточно, А-Сянь. Ты все равно будешь глубоко несчастен в душе. И счастливое лицо сделает счастливыми всех. Всех, кроме тебя самого. — Шицзе… — осипшим голосом произнес Вей Ин. — Прости меня, А-Сянь. Теперь, если ты даже сильно захочешь, уже никогда не сможешь избавиться от улыбки. Ты навсегда останешься таким. Маску счастья невозможно снять. Вей Ин непонимающе смотрел на нее. Так же, как и в тот самый день. Он осторожно подошел к шицзе и обнял ее. Она сильно плакала, вцепившись в его одежду пальцами. А он шептал какие-то глупости ей на ухо, поглаживая по голове. На следующий день Цзян Яньли снова широко уродливо улыбалась и смеялась.

***

Весть о том, что его с Цзян Ченом отправят на обучение в Облачные Глубины не могла не опечалить. Расставаться с Цзян Яньли и привычным укладом жизни не хотелось совершенно. Облачные Глубины оказались оплотом добропорядочности и множества правил. Вей Ин ненавидел правила. Все они сковывали его свободу. Нельзя было ни выпить, ни пофлиртовать с девушками, ни лечь в любое время. Весь день был строго расписан по минутам, начиная с пробуждения в пять утра. — Кто вообще придумал вставать в пять утра? — жаловался Вей Ин Не Хуайсану. — В Юньмэн Цзяне можно ложиться и вставать в любое время! Вей Ин быстро подружился с Не Хуайсаном. Он соглашался на любые шалости, перед этим ноя о том, что его брат убьет, если прознает. Не Хуайсан сильно отставал в успеваемости от учеников, поэтому Вей Ин иногда помогал, чем снискал у него привязанность и уважение. — Вей-Сюн такой умный! — говорил он с восхищением. — Я ведь лучший ученик Юньмэн Цзян, — хвастливо говорил Вей Ин, после чего всегда получал тычки в бок от Цзян Чена, всегда следовавшего за ним. Их трио часто тайно нарушало правила, конечно, с подачи Вей Ина. Распитие вина и ночные посиделки были привычным делами для них. Вей Ин все больше чувствовал стресс от невозможности уединения. Накопленные эмоции невозможно было выплеснуть, потому что все запрещалось правилами. Правила, правила, правила, за нарушение которых можно было получить наказание.

***

Первая их встреча оказалась не самой приятной, но определенно веселой. Вей Ин уже давно не встречал противника, не уступавшего ему по силам. Их короткая битва привела его в радостное возбуждение. Он даже разбитый кувшин с вином ему простил. Лань Чжань был очень интересный, хотя Цзян Чен и Не Хуайсан утверждали обратное. Второй молодой господин, величайшая гордость старика Цижэня. Внешне он был прекраснее всех людей, которых ему доводилось встречать. Его красота была холодной, но от этого не менее притягательной. А еще было очень весело пытаться выводить его на эмоции. Лицо у него было всегда безэмоциональное. Ни единой эмоции не появлялось на его лице. Даже глаза всегда были холодны и прекрасны. Вей Ин всячески пытался его как-то растрясти. Он бесстыдно звал его по первому имени, цеплялся за него и говорил непристойные вещи. Но Лань Чжань лишь отчитывал его и упрямо говорил: — Убожество. Цзян Чен и Не Хуайсан открыто над ним смеялись. — Вей Усянь, ты даже мертвого доведешь, — говорил Цзян Чен. — Отстань ты уже от него. Но Вей Ин даже не собирался останавливаться. Это было единственным веселым занятием, которое не нарушало правила. Правила «Не приставать ко второму господину Лань» там точно не было.

***

А дальше была лишь непроглядная тьма. Вей Ин стремительно терял все, что имел. Пристань Лотоса, Мадам Юй, Цзян Фэнмянь, чертовы Вэни… Хотелось упасть на колени и разрыдаться, как маленький ребенок. — Я больше так не могу, — шептал он собственному отражению в зеркале. — Легче умереть. Говорил и пугался. Неужели он дошел до точки невозврата? Темная энергия высосала из него все человеческое, что у него было. Сердце разрывалось на кусочки каждый раз, когда он осознавал свое положение. Из подающего надежды заклинателя в презренного отступника. Вей Ин истерично рассмеялся. Он смеялся и плакал, в первый раз не имитируя эмоции. Ему осталось жить недолго.

***

Он уже перестал на что-то надеяться. Вей Ин каждый день смотрел на счастливых Вэней, которых поселил с собой, и каждый день понимал, что эта идиллия долго не продлится. Он был вымотан темной энергией настолько, что не походил на себя прежнего. В нем едва можно было признать того беззаботного весельчака. Темные круги под глазами, истощенный вид, прозрачная кожа и красные глаза. Изменения были слишком кардинальные. И если бы это касалось только внешности, то все было бы не так уж и плохо. Он все также натягивал на лицо улыбку, подбадривал стариков и играл с малышом А-Юанем. Но внутри него была настоящая гроза. Такие эмоции, как агрессия и злоба, разрастались внутри него с каждым днем все сильнее. Особенно раздражал Лань Чжань с его вечными упреками из-за темного пути. Внутри клокотало все от бессильной ярости, когда он раз за разом слышал одно и тоже. Он не может отречься от темного пути. Темный путь губит его, уничтожает все в его душе, но и без него он не может. Вей Ин обязан защитить все то, чем он дорожит. И цена этой защиты его не волнует. Лань Чжань упорно с ним пересекался, заводя одну и ту же тему разговора. Иногда Вей Ин лишь косил под дурачка, а иногда злобно сжимал зубы. В голове же билась лишь одна мысль: «Почему он не хочет просто оставить меня в покое? Почему все просто поставили на мне крест, даже не пытаясь направить меня на другой путь, а он упорно ищет встречи со мной?» Улыбка на его лице в такие моменты становилась совсем кислой и неправдоподобной. Прямо как в далеком детстве.

***

Он остался совсем один. Ходил и горько рыдал, завывая, как умирающее животное. Невыносимо болело тело, но душа болела в тысячу раз сильнее. Если бы он мог, то вырвал бы сердце из собственной груди, чтобы только хоть на секунду почувствовать успокоение. Шицзе умирала прямо на его руках. Она умирала с улыбкой. Нет, не той, а настоящей улыбкой. Такой, какой улыбаются счастливые люди. И это решило все. Абсолютно все. На его руках была кровь его горячо любимой шицзе, Вэней, которых он не смог спасти, Вэнь Цин и Вэнь Нина, которые пожертвовали собой ради его жизни. Ради его чертовой жизни они все пожертвовали своими. Не в силах больше терпеть, он прикажет собственным мертвецам разорвать его тело. О его смерти будут ходить разные слухи. Одни будут говорить о том, что он просто сошел с ума, кто-то скажет, что его замучила совесть, а третьи просто покачают головой. Но в этих слухах будет неизменна одна деталь. Счастливая улыбка в последние моменты его жизни.