Violet

Тэхен снова не появлялся. Два дня. Его не было два дня, но как ни странно Юнги не становилось хуже. Он даже не притронулся к зелью за его ненадобностью: кашель не беспокоил его, и спал светловолосый достаточно крепко. Конечно, Мин помнил, что близость с Тэхеном излечит его. Он помнил, как его тело реагировало на те поцелуи, но, чтобы после них двое суток все было хорошо, — это удивляло. Даже шокировало. Нездоровая бледность сходила на нет, о чем даже сказал Чонгук, который зашел один раз к нему в палату. Демон быстро поверил, что болезнь ангела сходит на нет, и начал воодушевленно говорить о том, что его одиноким мучениям с домашкой приходит конец. Чон уже до омерзения не мог появляться на уроках и заполнять бесконечные тесты. На вопрос Юнги о том, как прошел его забег, Чонгук помрачнел и скрипнул зубами. — Ничья, — сказал он сжатыми челюстями, а глаза Юнги расширились от шока: он не думал, что в спортивном беге может быть такой исход. — Эта коротышка видимо в жопу сапсана запихнула! Не может он быть таким же быстрым, как и я! Декан и медсестра тоже были рады видеть его со здоровым румянцем на щеках, но на любую его просьбу выйти из палаты, пройтись и просто размять крылья, отвечали отказом. Беспрекословным и непоколебимым. Неприятный осадок остался внутри, который вылился в жгучую злость, когда на третий день с самого утра к нему пришел Тэхен, даже не взглянув на Юнги. Но каждый его жест, мимика, даже дыхание, говорили о том, как сильно он терпеть не может находиться с ним в одном помещении. С каждой секундой воздух накалялся до предела, и Юнги, не выдержав этого, уходил в душевую комнату, предусмотрительно теперь запираясь. Тэхену было плевать. Он провожал хрупкого парня взглядом, выжидал несколько минут и покидал палату, не попытавшись пройти в ванную. Разумеется, такой расклад цветам внутри Юнги не понравился, и он снова начал просыпаться посреди ночи от боли, разрывающей его изнутри. На подушке лежали лепестки фиалок. В бок словно вставили наточенный нож: там пророс еще один цветок.

***

На следующий день Юнги не сбежал от Тэхена, за что получил самоуверенный смешок. Он, абсолютно не стесняясь, обрабатывал новую ранку на своем бедре, отчего в палате сильно пахло медицинским спиртом и фиалками. Юнги наносил мазь бережно и иногда морщился от боли. Он знал, что прямо сейчас Тэхен наблюдает за ним, кожей чувствовал этот пронзительный взгляд. Когда капля мази попала прямо в открытую рану, Мин зашипел, и слезы навернулись на его глаза. Как же его это достало! Почему он все еще способен функционировать, дышать и жить? На что надеется его тупой влюбленный организм, когда Тэхен просто молча сидит и презренно смотрит на него? Обида, боль и несправедливость смешались в нем и ударили по голове, даруя решимость, которая раньше была Юнги не свойственна. Он вскинул голову и посмотрел на Тэхена в ответ. Демон не отвел взгляд. — Не знаю, что ты тогда себе придумал, Тэхен, но у меня с Чонгуком никогда ничего не было и не будет! — Мне плевать на подробности твоей личной жизни, — равнодушно отозвался Ким, однако его кадык нервно задергался. Юнги прекрасно понимал, что его равнодушие было фальшивым. Напускным. — Да неужели? И что же тебя тогда расстроило? — с издевкой спросил Юнги, а собственное сердце сжалось от больного ожидания. Он не уверен, что хотел услышать ответ. Ответ о том, что он не привлекает Тэхена. Чужие пальцы дергано и резко сжали ручки кресла. Тэхен не отвечал, в его глазах стояли холод и сталь. Юнги не мог скрыть своего разочарования и решился идти напролом. До победного. — Можешь не отвечать. Мне кажется, я знаю, что это было. Тэхен выдохнул сквозь сжатые зубы, но через миг постарался придать лицу абсолютное безразличие. — И что же? — спокойно произнес он, когда понял, что надеяться на тишину почти бессмысленно. — Я заметил твой взгляд в тот вечер, когда ты пришел ко мне в палату и застал Чонгука, — Юнги хмыкнул, склоняя голову на бок. — А потом заметил еще кое-что, когда ты меня поцеловал. — Я ухожу. Тэхен быстро встал с кресла и почти пересек половину пространства, когда голос Юнги заставил его пораженно замереть на месте. — Ты ревнуешь. Это не было вопросом, а твердым убеждением. Запуская волну мурашек по телу, но Тэхен из последних сил старался контролировать себя, и он развернулся. Медленно, как хищник, он приблизился к кровати Юнги, не без улыбки замечая, как сжимается он в светлый комочек. Кто этот Юнги такой, чтобы копаться в его голове и анализировать его поступки? — Нет, — это потребовало титанических усилий, но Тэхен говорил уверенно и четко, в следующий миг поднимая голову и сталкиваясь с невероятно яркими глазами. Глазами, переполненными эмоциями и звездами. Интерес, искры, желание. На губах Тэхена вспыхнула ухмылка. Наглая и самоуверенная. Он думал, что переиграл ангелочка, и тот, краснея, отвернется. Но Юнги подался вперед, и Киму потребовалась огромная выдержка, чтобы не отстраниться и со стойкостью терпеть близость его лица. И его дыхания на своих губах. Юнги облизнул кончиком языка свои губы, красные и искусанные Тэхеном. Нарочито медленно, заставляя Тэхена сгорать каждой клеточкой тела, сдаваться, признать поражение. — Уверен? — голос Юнги низкий, шелковый, как мелодия, вливался между ними и окутывал. Возбуждающе. Тэхену пришлось вцепиться пальцами в край кровати, сминая простыни, чтобы удержаться на месте. Чтобы не рвануть вперед, подхватывая Юнги под бедра, роняя на подушки, подминая под себя и впиваясь в губы поцелуем. — Более чем, — усмехнулся Ким, срываясь на хриплый шепот. Грудная клетка Юнги быстро поднималась и опускалась от сбивчивого дыхания. Счет выдержке Тэхена шел на секунды. — Что ж, ладно, как скажешь, — кивнул Юнги слишком обыденно. Как будто взаправду принял поражение. Он отстранился и пожал плечами, забирая теплый, цветочный воздух. Гребанная игра Юнги казалась такой очевидной, и он добился своего. Ему нужно было родиться искусителем. Тэхен ни за что бы не позволил ему так просто уйти сейчас. Отпустить от себя. Поэтому в следующее мгновение он схватил Юнги за предплечья, аккуратно, не задевая цветок, и потянул на себя, врезаясь в его рот поцелуем. — Ненавижу тебя, — на выдохе, в самые губы, произнес Тэхен, через миг встречаясь языками и сбивая дыхание. Соврал. Бешеная пульсация под ребрами выдавала его с потрохами. Руки Тэхена подцепили края теплой кофты Юнги, и он резко потянул ее вверх, стремясь избавиться от такой ненужной сейчас одежды. Но блондин не хотел так просто позволить ему это, поэтому крепко сжал запястья демона, удерживая его на месте. Ким глухо простонал, отстраняясь. Глаза его были наполнены дымкой. — Скажи это, Тэхен, — губы Юнги растянулись в довольной улыбке. — Хочешь потешить свое самолюбие? — изогнул бровь Тэхен. Он не мог не смотреть ни на что, кроме манящих губ. — Хочу, чтобы ты признал, — шепот опалил кожу, когда Юнги подался вперед и оставил невесомый поцелуй у мочки уха, — и понял, что это было глупо. Потому что кроме тебя, Тэхен, никто больше не нужен. Потому что я в самом деле умираю из-за любви к тебе. Они смотрели друг на друга почти целую минуту, и Тэхен не выдержал: — Я. Тебя. Ревную, — по слогам отчеканил он. Тэхен прикусил щеку: признаться в ревности — значит признаться в собственной неуверенности. Еще никто не видел подобных эмоций у него. Кроме Юнги. — Я тоже ревную тебя, Тэхен, — резко признался Мин, придвигаясь вперед и прижимаясь всем телом. — К каждой девочке, которая завороженно смотрит на твои тренировки, к каждому демону, с которым ты ходишь рядом в коридорах и разговариваешь. Юнги прижался к его губам. Поцелуй получился рваным и жарким, он длился пару мгновений, прежде чем парень вновь отодвинулся. — Потому что я люблю тебя, Тэхен, — Юнги перешел на шепот. Юнги коснулся губ демона, на этот раз мучительно-медленно и осторожно. Тэхен отвечал, с жаром и необходимостью. Этот поцелуй был важнее воздуха. Его сердце билось где-то в горле, заставляя понимать, насколько сильно и важно было сейчас осознание того, что его, Тэхена, любят. Чертова ревность оказалась бессмысленна и пуста. Юнги выпрямил спину и немного сморщился от неприятно затекших крыльев. Тэхен уловил эту перемену и оторвался от его губ, смотря за спину блондина. Он провел пальцами назад, от шеи, спускаясь ниже, мягко зажимая перья между пальцами. Юнги замер, чувствуя эти интимные прикосновения. Еще никто не касался его крыльев. — Распрями их, — сказал Тэхен. От его бархатного голоса перышки Мина затрепетали, и он, наконец, расправил крылья. Приятная дрожь прошлась по позвоночнику, распространяясь по всему телу. Это было сродни оргазму. Тэхен смотрел на красивый платиновый цвет ангельских крыльев, пропуская пух сквозь пальцы. Мягкие, как и их обладатель. Под глазами Юнги залегли тени: Тэхен заметил их только сейчас. Он откинул одеяло и надавил на плечи Мина, заставляя его лечь. — Спи. Я побуду рядом. Тэхен укрыл его одеялом и не спешил вставать с кровати. Юнги неловко поерзал под пуховым покрывалом, и смущенно обхватил запястье Кима, медленно погружаясь в сон. Если бы, спустя время, Юнги резко открыл глаза, то заметил бы, как пара черных глаз пристально изучает его.