Need / Нужда

6 сентября 1998 года – Полнолуние Саундтрек: See what I've become — Zack Hemsey Выйдя из поезда, Драко оглядывает перрон, ожидая, что его встретят и сопроводят в Хогвартс. Вместо этого платформа устрашающе пуста, если не считать единственного зажжённого фонарного столба. Нет никакой лодки, которая могла бы отвезти его через озеро в школу. Никакого экипажа, который отвёз бы его по дороге через Хогсмид. Ничего. Вокруг странно тихо – единственный звук издаёт холодный ночной ветер, волнующий деревья и пронизывающий Драко до костей. Он ждёт. Возможно, вспышки надежды или кого-нибудь – кого угодно, способного ему помочь. Он не может аппарировать ближе к школе, так как у него нет разрешения, и также ему не позволено летать, ведь в чемодане, любезно упакованном ему министерством Магии, нет метлы. Единственное, что ему остаётся, – это идти. И вот, через десять минут после того, как поезд прибывает на станцию, он начинает свой путь. Драко левитирует сундук, в котором всё безопасно упаковано. Всё, чем он владеет, пока Министерство обыскивает поместье Малфоев и его многочисленные хранилища, находится в этом сундуке. Он старается не думать об этом, когда ступает по тёмным улицам, но это практически невозможно. Всё, что он делал последние четыре месяца, – размышлял. Думал, сидя в абсолютном одиночестве. А затем Визенгамот вытащил его из камеры и оправдал. Это было двумя днями ранее, и теперь, когда Драко свободен, он наконец может во всём разобраться. Оправдан. Это не значит, что он невиновен. Невиновность подразумевала, что они признали, что он не сделал ничего плохого… и Драко должен был с ними согласиться. На своём пути он сделал тысячу ошибок, и всё же: был ли у него другой выбор? Существовал ли когда-нибудь другой путь? Но виновен... Виновен ли Драко в том, что он Пожиратель Смерти? Он боялся их, прятался от них, был заклеймён, как один из них, – да, но они пытали и его. Пожиратели смерти убивали, атаковали, мучили, издевались и уничтожали, а что сделал Драко? "Ты – причина смерти Дамблдора", – напоминает он себе. И этого достаточно. Из-за его действий умер волшебник. Возможно, он не был тем, кто наложил заклинание, но он был тем, кто привёл пожирателей на астрономическую башню. Оправдан. Не невиновен, не виноват. Никакого другого способа что-либо доказать не было. "Я мог бы показать им правду", – думает он, вспоминая об угрозах и реальных обещаниях того, что случилось бы с его матерью, если бы он потерпел неудачу. Но они не просили доказательств. Даже суда не было. Драко просто вытащили из камеры и отправили в зал, чтобы он заслушал приговор. Оправдание. Испытательный срок. Наблюдение. Контроль. Пройдя путь эмоций, сжирающих его изнутри, от гнева и ярости до печали, от мольбы до депрессии и принятия своего отсутствующего будущего. Осознав, что ему будет предоставлена свобода. Но какой ценой, и что за этим последует. Заплатить придётся неожиданно скоро. И цена этому – ночная прогулка по промозглой дороге в холоде и темноте в сторону Хогвартса в одиночку. И разглядывание огней замка, освящённых сиянием полной луны. Ещё год в школе, и он закончит учёбу. Два года, чтоб получить квалификацию. Затем два года в министерстве Магии, и тогда он станет свободным волшебником. Но так ли это? Потому что в Хогвартсе, как он знает, небезопасно, только не для него. Хогвартс – это место, где студентов пытали и атаковали Пожиратели смерти. Где были убиты его одноклассники. Где Крэбб… Где наконец закончилась война, а потерям и смертям пришёл долгожданный конец. А что находится недалеко от Хогвартса? Деревня Хогсмид, по которой он сейчас гуляет. Он останавливается при этой мысли и по его спине пробегает холодок. Директриса обещает, что он будет в безопасности в Хогвартсе, а его прошлые действия будут забыты по запросу Министерства. Деревня же не пускает на ветер подобных обещаний. Что они сделают с ним, когда увидят его? Уже поздно, но не настолько, чтобы паб был пуст. Для него казалось невозможным проскользнуть через деревню совершенно незамеченным… особенно после того, как его лицо красовалось на развороте газеты, в которой подробно описывались условия его освобождения. "Они проклянут меня", – осознаёт он, внезапно окоченевший от страха. На мгновение проскальзывает мысль развернуться и пойти по тропе через Запретный лес. Почему-то это кажется менее опасным. По крайней мере, что бы ни было в лесу, он сможет убежать или хотя бы защитить себя. Но что насчёт слежки? Министерство обязательно проинформируют, а затем... Очевидно, у Драко нет ответа. Он колеблется, поворачиваясь, чтобы посмотреть в том направлении, откуда он пришёл. Вдали он едва может различить мутный свет фонаря на платформе. А дальше просто тьма. Деревня Хогсмид. По крайней мере, она полностью освещена, и если он сможет двигаться достаточно быстро, то будет в поле зрения школы в течение двадцати минут. Ему просто нужно поспешить. Тем не менее его рука сжимает палочку, наслаждаясь знакомым ощущением магии, протекающей через неё. Это одна из немногих вещей, которые были у него до войны, которые вернули ему после оправдания. Приятно иметь в руке продолжение самого себя, и он шепчет Протего, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы остановить любого из жителей деревни, которые могут напасть на него. Он добирается до окраины деревни, чувствуя поднимающуюся панику. После месяцев пребывания в камере так странно видеть перед собой широкую дорогу, и сейчас он чувствует себя неправильно. Стоя там, он напоминает себе, что это будущее, о котором ещё два дня назад он даже не подозревал. Когда он вошёл в зал суда, ему пришлось признать, что будущее разрушено. Он осознал, что его судьба уже предрешена. Что он, мальчик, которому разрушили жизнь пятном на руке сразу после шестнадцатилетия, проведёт остаток своей жизни в тюрьме. Что он никогда больше не узнает тепла, всегда будет чувствовать голод и сойдёт с ума от одиночества. Этот путь… У него нет выбора. Он должен вернуться в Хогвартс. Он должен пройти через эту деревню. Он должен принимать вещи такими, какие они есть. Это будущее, о котором он не знал, на которое не смел надеяться. Он просто должен продолжать двигаться. Проглатывая свои страхи, Драко начинает идти по окраине деревни. В окнах домов уже темно, но на улице светят фонари. Их больше, чем на пригородной дороге к Хогсмиду, однако Драко боится произнести Люмос, будто это может выдать его присутствие. Когда он входит в деревню, ему уже не спрятаться. Проглатывая свои страхи, он напоминает себе о том, что он наконец решил, сидя в цепях и запоминая свой последний приговор. Смирившийся, но осторожный. Благодарный, но апатичный. Измученный, но спокойный. Пока он осторожен, он может следовать пути, что стоит перед ним. Пока он не проявляет слишком много эмоций, он может чувствовать благодарность. И истощение, которое может овладеть им. Он просто должен напоминать себе, что текущий путь, по которому он идёт, может привести к миру. Он достигает окраины деревни и знает, что должен продолжить дорогу к Хогвартсу, но решает обойти вокруг. Это займет больше времени, но, вероятно, будет куда безопаснее. Нет. Он должен продолжить путь. Смириться, но быть начеку. Малфой идёт по тропинке к Хогсмиду, крепко сжимая палочку в руке на случай, если кто-нибудь из жителей увидит его и решит атаковать. А потом он слышит первый крик. Не задумываясь, он делает два шага назад, подняв палочку вверх, и его окружает безмолвный щит Протего. Его глаза бегают по сторонам, ища темные тени. Нет ни вспышек света, ни заклинаний, ни шёпота проклятий, ни возгласов и сардонического смеха, ни даже звука открывающихся дверей и людей, заполняющих улицы в панике и ужасе. Раздаётся второй крик, и он поворачивается на звук, ища источник. Как только он действительно убеждается в том, откуда исходит крик, он бежит в противоположном направлении. Где бы это не происходило, он не хочет там находиться. Его взгляд устремляется в сторону леса, задерживаясь на окраине деревни, а затем раздаётся третий крик. Это душераздирающий, звенящий в ушах бесконечный вой. Это кажется чем-то знакомым, настолько, что каждая косточка леденеет. Звук разносится эхом, навязывая худшие воспоминания, заставляющие его сгибаться пополам от ужаса. Это звук пыток. Звук разрываемого на части тела. Это плач, умоляющий сохранить жизнь или скорее покончить с ней. Это вой, который он слышит снова и снова; эхо, от которого он никогда не избавится; звук, который будет следовать за ним даже после смерти. Всё заканчивается так же внезапно, как и началось. И снова молчание. Совершенная тишина. Драко не двигается, его глаза всё ещё бегают по сторонам, ища завиток плаща, движение волшебников между домами, даже единственный признак жизни, но ничего нет. Он всё ещё чувствует покалывание на коже, в ушах звенит, а сердце колотится. То, что он слышал... это были крики агонии. Конечно, это должен был услышать кто-то другой. Он находился всего в нескольких шагах от самой деревни. Кто-то обязан был это услышать. По-другому быть просто не могло. Но когда он оглядывается, становится ясно, что он действительно единственный, кто что-то заметил. Звон в ушах, покалывание на коже, колотящееся сердце в груди… Он единственный. И с чувством ужаса Драко понимает, что это всё. Безумие, которое преследовало его тётю Беллу; пытки, сидя в одиночестве в течение нескольких месяцев; тишина, нападающая на тебя, когда ты меньше всего ожидаешь. Он чувствовал себя комфортно в одиночестве. Одиночество не может напасть на тебя. Свести с ума – да, но убить тебя оно не способно. Это не проклятие. Вовсе нет. В одиночестве существуют лишь твои мысли и ты. А твои мысли... они не могут тебя убить. По крайней мере, так думал он. Теперь, стоя на краю деревни, Драко понимает, что мысли убивают, сводя с ума. Потерять самого себя и означает смерть. Закрыв глаза, Драко пытается успокоить своё сердце, давя на грудную клетку. Если он сможет замедлить своё сердцебиение, то сможет замедлить и дыхание, а затем двинуться вперёд, к школе. Возможно, он обратится к целителю разума. Конечно, против этого никто не возразит. Он открывает глаза, откидывая назад голову и всматриваясь в звёздное ночное небо. Созвездия практически светятся, и он чувствует себя комфортно – его поражает зрелище, которым он не наслаждался много месяцев, задолго до конца войны. Небо приносит ему утешение. Это что-то знакомое. То, что он изучал много лет. Это нормальность в мире, который больше не имеет смысла. Его глаза находят луну, большую и яркую, и он смотрит на неё слишком долго, просто позволяя своему сердцу замедляться до нормального темпа, пока он продолжает вдыхать и выдыхать. Крик, прорывающийся сквозь тишину, окружает его, окутывает его. Нельзя отрицать этот звук, этот крик, этот ужас, эту агонию. Он слышал этот звук раньше. Он в этом уверен. Он просто не может точно его определить. Ему нужно знать, обезумел ли он или там что-то есть, и, несмотря на его здравый смысл, он бежит, сжимая палочку, навстречу крикам. Он накладывает на себя защитное заклинание, прижимая одну руку к ограждению, готовый перелезть. Впереди одинокое здание, и он практически может видеть, как стены дрожат от криков, но он перепрыгивает через забор, и вопли прекращаются. Полностью. Вой не угас но и не был последним. Он просто оборвался. Закончился так, будто был отрезан. Без единого шороха. И нет больше ничего. Лишь полная изоляция и тишина. Он замирает и чего-то ждет. Оглядываясь через плечо на низкую каменную стену, которая окружает весь Хогсмид, он внезапно кидается назад и слышит очередной оглушительный крик. Зачем кому-то заглушать крики в городе? Зачем… он не видит в этом смысла. Драко в последний раз перелезает через стену, оказываясь на окраине Хогсмида, и смотрит в сторону других домов. Неудивительно, что они не слышат криков, – их оградили. И теперь, когда он стоит в тишине, он наконец осознаёт, где находится, какое именно здание трясётся от криков. Визжащая хижина. Он неловко произносит вслух: — Эй? Он слышит собственный голос, что ещё больше сбивает его с толку. Заклинание оглушения? Зачем кому-то заходить так далеко, чтобы погрузить всю деревню в тишину? Почему бы не наложить чары на то место, откуда исходит крик? Это как… что-то специализированное, срабатывающее при особых обстоятельствах. Это впечатляющее волшебство, но оно не имеет смысла. Он думает о том, чтобы посмотреть на ограждение, но что-то подсказывает ему не приближаться к лачуге. Он почти может видеть мерцание купола вокруг него, вероятно, с примешанными к нему рунами. Кто-то обитает в лачуге – это очевидно. И как бы он ни хотел это изучить, осмотреть всё это, самосохранение подсказывает ему, что пора двигаться дальше. Что бы ни происходило в этой лачуге, насколько он понимает, пути внутрь нет. Скорее всего, единственный человек, который может что-то с этим поделать, – тот, к кому направляется сам Драко. Ему просто придётся рассказать об этом директору, как только он доберётся до Хогвартса. Он знает, безусловно понимает всю опасность ситуации, и всё же подходит ближе. Присутствие рун и оберегов чувствуется в пространстве рядом с щитом, и когда он прикасается, ему разрешают войти. Это удивляет. Ошеломляет. А затем крики возобновляются. Он застывает от ужаса, когда слышит их, – теперь намного громче. Крики разносятся эхом, будто плоть и кости разрываются на части, мышцы горят, и лишь агония овладевает разумом человека. Кто-то в Хижине умирает или думает, что умирает. Драко никогда не верил, что в Хижине на самом деле обитают привидения, но теперь… теперь он вспоминает слухи. Что бы ни находилось в заброшенном здании… Смерть. Смерть – единственное подходящее слово для того, чтобы описать, что здесь происходит. Крики смерти. Ему нужно всё своё самообладание, чтобы отвернуться от лачуги и выйти из-под защиты. Он ожидал, что окажется в ловушке внутри, но как только он освобождается, быстро возвращается туда, где его сундук всё еще парит, ожидая его. Он не выходит за пределы деревни и вместо этого протягивает руку к сундуку и призывает его. Когда Драко поворачивается и направляется к школе, он больше не боится, что жители деревни выйдут и нападут на него. По правде говоря, он даже не боится того, что его ждёт в школе. Когда он быстро движется по тропе через Хогсмид и дальше, за ним следуют крики. Он всё ещё слышит эхо, звенящее в его голове, когда достигает парадных ворот, где нет безопасности... но что же есть в Хогвартсе? Безусловно, что-то более мирное, чем в той хижине.