Любовь по размеру

      Говорить особо не о чем. Точнее, не так. Есть о чём, но обычно все это воспринимают как благодать небесных существ и поздравлять начинают с этим даром. Бывает улюлюкают будто бабки в типичном подъезде, выспрашивают подробности пользования, завистливо косятся или вовсе прекращают общаться. Только ничего из подобного смысла не имеет, считает обыкновенный парень, обыкновенный студент факультета кинематографии и режиссуры и обыкновенный обладатель «великого подарка свыше» между своих ног Чон Чонгук.       По высказываниям лучшего друга, не того, с которым вы просто перетираете за бытовую суету с сигареткой за углом кампуса университета, а с тем, с которым у вас одни трусы на двоих и те, с дыркой на левом яйце, абсолютного пофигиста всегда и всюду Мин Юнги, который кстати именно из-за пофигизма решил, что проще отучиться в консерватории, забив на основные экзамены и побольше проводив времени с контрабасом в училище при храме инструменталистов, чем корпеть над десятками школьных предметов, так и не поняв, какой из них тебе в итоге где-то пригодится, Чонгук с его длинным и, вырванная цитата из диалога после пары кальянов, «жирным» членом может приплыть к тому, что его просто, вновь цитата из того разговора, «смоет в канализацию жизни, где свои потребности до конца дней придётся воплощать с проститутским дерьмом». И Чон не может не согласиться с правдой, что уже сейчас маячит ему ручкой вдалеке.       Дело тут всё вот в чём: природа сложила каким-то таким образом хромосомы парню, что его половой орган не просто выше высшего среднего уровня длины члена в пятнадцать сантиметров, а конкретно так превышает все доступные двадцатисантиметровые линейки. И с одной стороны хвала его отцу, что передал самое ценное по наследству, с другой стороны от этого ценного проблем скопилось уйма.       Во-первых, разложить эту ношу в боксеры так, чтобы нигде ничего не замялось, не натёрлось и, не приведи ангел-хранитель, не сломалось при внепланово случившейся эрекции, целый утренний моцион. Во-вторых, штаны. Это прямо стало традицией идти в ателье сразу, как только купил новые джинсы, брюки или даже треники с этим замочком для проветривания, ведь в ином случае ширинка будет жутко неудобно давить. В-третьих, размерный ряд презервативов заканчивается на отметке XXL, что значит дальше двадцати трёх сантиметров, как ни старайся, не растянешь. И в-четвёртых, жуткие неудобства в сексе.       О последнем пункте проблем Чонгук и без подсказок знал: ныряли, плавали, редко доплывали без затруднений до другого берега. Но любезный всезнайка с факультета юриспруденции, по совместительству тот самый богатенький друг всех подруг и каким-то чудом света оказавшийся соседом Чона по комнате общаги, Пак Чимин после очередной тусовки элитных подразделений университета, а именно вечеринки крутых мажоров-юристов и наглецов-экономистов, разложил всё по полочкам:       — Ты когда в последний раз брал с оттяжкой? Правильно, — Чимин пьяно стягивает на пороге кроссовки, — не помнишь! А знаешь, дружище, почему? Знаешь! У тебя конский хуй, которым можно порвать не только там, — он икает и красноречиво руками показывает себе на пах, — но и там, — Пак звонко хлопает сам себя по ягодице, испуская задушенный в горле смешок. — Так что тебе всегда надо быть неторопливым, нежным, ласковым. А ведь как круто хотя бы эксперименты со скоростью и резкостью проводить! — пьяница икает снова и медленно пробирается к своей кровати. — А поза наездницы?! — Чимина будто громом поразило, что и руку свело, утягивая её к потолку. — Это же какая потеря! Хрусь! И нет твоего конского хуя. Печаль большая будет. Наверное, в универе траур объявят, — Пак падает лицом в подушку, не переставая бубнеть. — Хотя не все будут скорбеть. Пожалуй, только спортклуб и твоя братва. А ещё пара местных шлюшек, бесспорно! Они большие любят до жути.       В итоге, что имеет парень? Ничего, кроме неудобств. Приличных партнёрш его размеры пугают и девушки спешат отказаться, даже если платонически сами влюблены в него. Неприличных партнёрш такое магнитом тянет, однако им нужны секс, деньги, алкоголь и трепетные чувства в их программу максимум не входят. А Чонгук в том уже возрасте, когда не хочется присовывать тем, кто на утро оставит самого стирать грязные простыни и готовить завтрак, а хочется встретиться с кем-то особенным.       Таким, что будет улыбаться рядом с ним искренне и влюблённо, лететь в его объятия даже после короткой разлуки, засыпать у него на плече, радовать своим видом в его руках и не упрекать за природную данность.       — Присмотрелся бы получше, — хрустя чипсами, отвечает на эти высказанные мечтательные заявления Юнги посреди кухни новенькой съёмной квартиры друга, которую тот искал с целью свалить от тусовочника Чимина, когда Чонгук после очередного неудачного действа решает вусмерть напиться, — пригляделся бы поточнее, — бутылка коньяка, которую Чон хранил под кроватью, оказывается давно выпитой пьяницей Паком, а её содержимое заменено на чай, который Юнги решает «надо прокипятить, ну, чтобы продукт не пропадал». — Вдруг удачный вариант ходит вокруг, а ты, оболтус, собираешься помереть от алкоголизма.       И Чонгук присматривается, но ничего утешительного другу не говорит, внимательно присматривается, но снова жалуется на нулевой результат Мину, так внимательно, что вдруг замечает через пару недель у стоящего в коридоре университета незнакомого, увлекающего подходящим внешним видом парня заставку «ЛЮБЛЮ БОЛЬШИХ» с Мото-Мото из Мадагаскара на дисплее старенького мобильного. Жаль, времени перед парой не достаёт, подойти и в лоб спросить, о чём думает этот парень, смотря на такую картинку. А потом вдруг эта же заставка мелькает впереди в кафетерии кампуса, и он решает, что это однозначно сжалились небесные существа над бедным, давно не трахавшимся студентом.       Чон прослеживает за этим парнем. Раньше в кампусе он его не видел, иначе стопроцентно запомнил бы эти широкие светло-коричневые штаны, белую, открахмаленную рубашку, спрятанную под вязанной в цветную полоску жилеткой и круглые очки, за которыми прячутся золотистые глаза-миндалики. В целом он вряд ли кому-то покажется занятным персонажем, но, таить не стоит, Чонгук ищет себе скромника по жизни, грешника в постели и, как иногда подшучивает Пак, смотрит исключительно на неприметные типажи с верой раскрепостить их для своего единоличного обладания. Неизвестный берёт только заварное пирожное и латте и садится за столик на двоих у окна.       — Могу присесть? — недоверчивый взгляд скользит с ног до головы по Чонгуку, что последний уже тушуется, начиная перебирать в голове все университетские слухи, вдруг он где-то накосячил.       — Можешь, — парень обратно переводит взгляд на своё пирожное и снимает очки.       — Я раньше тебя не видел. Ты только поступил? — Чонгук ставит свою кружку с единственной едой на сегодняшнем обеде — американо.       Незнакомец цокает, словно не будучи радостным от лишних вопросов, и поднимает голову, складывая руки в замок перед собой на столе.       — Тебе стоило спросить, можешь ли ты задавать мне вопросы, — Чон усмехается на горделивость неизвестного.       — Тебе стоило сменить заставку на телефоне, чтобы я не задавал тебе вопросы.       Парень на секунду хмурится, потом быстро зыркает через стеклянную поверхность стола на чужую ширинку и откидывается на спинку стула, заинтересованно поджимая нижнюю губу.       — Поступил. На первый курс.       Чонгук кивает, отпивая немного американо. Парень напротив богат на эмоции и, возможно, характерная личность, несмотря на свой внешний вид затравленного ботаника.       — Как тебя зовут?       — Ким Тэхён.       — Значит, не ожидал, что кто-то поймёт твою заставку?       Тэхён не сдерживает добродушной ухмылки и подхватывает с тарелки своё пирожное.       — Обычно воспринимают как любителя мультфильмов или как фигуру речи.       Чонгук облокачивается на стол, невзначай цепляясь взором за тонкое запястье парня напротив, и наклоняется немного ближе к собеседнику.       — Это как?       — Это так, что я гей, — Ким заигрывающе двигает бровью и надкусывает пирожное, быстро пробегаясь кончиком языка по уголкам рта, слизывая оставшийся крем. — Чего не бежишь как прокаженный? Не страшишься, что я твою гетеросексуальность нарушу?       — А я, быть может, хочу её нарушить? — Чонгук медленно растягивает губы в хитрой улыбке, пока лицо напротив теряет былую уверенность. — Я би.       — Ах, вот оно что, — Тэхён смеётся вдруг заливисто, хохочет от души, и Чон, сам того не замечая, поддерживает этот льющийся смех. — Ты не подумай, я не в смысле, что вижу в этом какой-то прикол, — ровно через минуту студент беспокойно выпрямляется, — просто обычно ко мне подходили те, кто считал, что я люблю большие девчачьи задницы. И теоретически не против был бы группового соития, — Чонгук давится своим напитком, но прокашляться на этой ноте чужих слов совесть не позволяет. — Наверное, им всем казалось, что мне в жизни секса не хватает.       — А тебе хватает? — немного севший голос выдаёт нечто странно происходящее с парнем, и Ким любезно протягивает салфетку.       — Скажем так! — собеседник чуть прищуривает глаза. — Хватало — это слово распространённое. Для одних важно в нём количество, для других — качество, — Чон полупрозрачный намёк засекает. — У меня было достаточное количество секса, из него хорошего оргазма, — Тэхён драматическую паузу выдерживает, откусывает ещё пирожное, оглядывает уже подопустевший в преддверии следующей пары кафетерий, заставляет студента напротив заёрзать попой на стуле, — конечно, тут надо понять, что я подразумеваю под хорошим оргазмом исключительно многократный, а не просто сухой или бурный классический, ну, ты понял?! — Чонгук в нетерпении кивает, сжимая крепче кружку американо, надеясь всем своим телом услышать то, что окончательно запустит в нём механизм необратимой влюблённости. — Так вот, — Ким быстро доедает пирожное и умудряется ещё смотреть скучающим взглядом на остальных студентов, будто не замечая как плохо парню, — мой хороший оргазм можно по пальцам одной руки пересчитать, — и Тэхён выставляет перед носом Чона только указательный палец, словно маня своими изящными ладонями. — И знаешь почему такое случилось единожды со мной?       — Не знаю…       — Потому что лишь единожды мне достался большой! — у Чонгука во рту пересохло, кажется из-за бешено застучавшего сердца. — И то, видимо, случайно, — Ким откидывается обратно на спинку стула. — Я же не выгляжу как эти все потаскухи, — он кивает в сторону группы мини-юбок и мини-топов, — и не говорю на каждом углу без повода, что я гей и люблю быть принимающим! — у Чонгука инфаркт, а может и инсульт, точно не понятно, парень просто завис, смотря напротив глаза в глаза. — Ты чего?       — Со мной будет не случайно, — уверяет Тэхёна и сам уже верит в это.       — А у тебя точно хватит для единожды? — студент с первого курса нагло пялится через стекло на штаны парня. — А то я врунов недолюбливаю и довольно кардинально выбиваю из них всё враньё, — Ким плавно покачивает ногой, закинутой на другую.       — Можешь посмотреть. Я не жадный, — Чонгук залпом допивает остывший американо и поднимается с места. — Сегодня в семь вечера у ворот университета.       — Ты до этого времени хочешь успеть его увеличить? — игриво прищуривается Тэхён.       — А ты до этого времени растянуться успеешь? — парирует парень, не скрывая уже своей заинтригованности в общении с этим новеньким. — Уверен, сиганёшь на меня с разбегу, как только увидишь.       — Самоуверенный какой, — дразнится Ким и отворачивается к окну.       Чон, напоследок взглянув на парня, отмечая его утончённый профиль, разворачивается на выход из кафетерия. Тэхён крутит в голове на репите обволакивающий голос собеседника.       — До встречи, Чон Чонгук, — он машет с места, когда собеседник на зов останавливается ровно у порога выхода и, подмигнув, идёт дальше, не зная, что ему в след летит хитрая довольная улыбка.

***

      В назначенное время Чонгук уже ждёт парня после тренировки. Спортклуб в учебном заведении превосходный, и для его участников довольно часто делают поблажки преподаватели, даже если ты по сути качаешься сам для себя и не выступаешь нигде за звание университета. Скорее всего, так решили Чон и один из его одногруппников, преподаватели просто не интересуются, что конкретно происходит в этом клубе, а потому ставят дополнительные бонусы всем обладателям пропускного спортивного жетона универа без особого разбора. Потому он стоит со спортивной сумкой наперевес и ждёт.       Вообще-то никто не гарантировал, что придёт, но его заинтересованность заставляет мозг Чонгука не терять надежду, ведь где он потом сможет найти кого-то такого? Тэхён прекрасно выглядит, обладает запоминающейся и, на вкус парня, притягательной внешностью, с чувством юмора у него вроде всё в порядке, однозначно не заурядный робот-отличник и эмоционально открытый человек. Главное, что является основным не для отношений, а для гармонии в них и баланса их развития, Киму нравятся большие размеры и он не против некоторой жёсткости в кровати. При одних только этих мыслях Чон с радостью кричать готов, что вязнет в чувствах влюблённости как в топи, и от счастья, что нашёл того, кто был бы идеальным для отношений с ним, светиться лампочкой хочет.       — Ну, и где ты собираешься мне демонстрировать своё большое эго? — Чонгук уже усмехается, оборачиваясь на знакомый с обеденного времени голос. — Посреди улицы с видом на ненавистные учебные стены?       И парню весело с подколов Тэхёна, но у него парализовало лицо, застывшее в восхитительном изумлении. Ким с уложенными назад и схваченными в небрежный хвостик волосами и в этой сетчатой футболке под кожаной курткой явно наряжался для встречи. Не то, что некоторые, стоящие в прилипшей к телу мокрой футболке и мягком спортивном сером костюме с, хвала небу, отсутствием дурацкой молнии на паху. Однако взор напротив удовлетворён, значит, Тэхён уже оценил по достоинству усердные тренировки Чона на пресс и группу плечевых мышц.       — Я… — голос немного даёт петуха, — я на машине, — выравнивается парень, показывая на парковку.       — Ну, в машине свет для экспертного разглядывания так себе, — с умным видом похлопывает по крепкому плечу Тэхён.       — Ну, я в машине показывать и не намерен был, — Чонгук позволяет себе хлопнуть нового студента по бедру, прикрывая это желанием ответить на прикосновение к плечу. — Заедем в одно место, не против?       Ким ничего не отвечает, только за руку тянет обеденного собеседника за собой. Парни спокойно садятся в машину, Чон обычно не пристёгивается, покается за такое перед полицейскими как-нибудь в другой раз, но своему ценному пассажиру напоминает про ремень безопасности. Какое-то радио со старыми хитами восьмидесятых на Западе сближает их до незначительного внешне, но содержательного в плане интересов разговора.       — Почему кинематограф? — Чонгук останавливается на последнем перед спальным районом перекрёстке.       — Кино люблю. Особенно чёрно-белое и немое, — Тэхён за стеклом рассматривает огоньки. — Нравится, когда без лишних слов и лишних ярких костюмов, всё становится очевидно из-за…       — Из-за эмоций, — продолжает парень, не замечая, как резко на него с широкой открытой улыбкой поворачивается пассажир.       — А ты почему в кинематограф?       — Хочу свой ремейк про железного человека снять, — Ким прыскает смехом, но машет рукой, что всё в порядке. — Зря смеёшься! Мечта всей жизни!       Чон заглушает двигатель под окнами квартиры и со своим, как надеется он будет в перспективе, парнем поднимается на нужный этаж. Пин-код от двери набирается и свет в небольшом помещении однокомнатной студии со стоящей прямо по курсу большой кроватью, встроенным по правую руку шкафом-купе и по левую руку в углублении стен находящейся кухни с круглым столом загорается быстро.       — Неплохо, — Тэхён кидает куртку на небольшой пуф у входа, — только уюта недостаёт, — и проходит на кухню, сверкая своей карамельной кожей хрупкой талии сквозь тонкую чёрную сеточку.       — Я бываю тут только ночью, — признаётся Чонгук, следуя завороженно за красивой попкой в обтягивающих брюках. — В остальное время тут пусто, так что я пропадаю в универе.       Студент заглядывает в холодильник и, кривя губы, закрывает. Заглядывает в шкафчик рядом и с достоинством вытягивает пачку молотого кофе.       — Молока, жаль, нет, — Тэхён привстаёт на носочки, заглядывая на верхнюю полку, оттопыривая и без того аппетитные ягодицы, выгибаясь в пояснице немного. — И хлопьев тоже нет! Надо будет купить! О, — на соседнюю полку заглядывает. — Зато есть стеклянные кружки! Обожаю их, — он непосредственно поворачивается к замершему в проёме парню с кружкой в руках. — А чего стоим столбом? Идём снимать штанишки и трусишки! Я хочу понимать, зачем сюда приехал!       Чонгук усмехается, этот незнакомец меняется в настроении сто раз за час как хамелеон, и отправляется в ванную, захватывая с собой полотенце. Горячий душик определённо полезная вещь: избавляет от дневных тревог, даёт пищу к размышлениям о сокровенном и помогает снять напряжение прошедшего времени. Однако сегодня Чону не до плескания под струями воды. У него важная миссия. Ему надо предстать во всей красе перед хозяйничающим на его кухне парнем. Приходится делать всё резвее. Спортивный костюм летит в корзину грязного белья, душистый гель для душа пенится на мочалке, странным образом открывается запотевшая дверца душевой. Бывает, что Чонгук её неплотно закрывает, но это впервые, когда она вдруг решает открыться. Он оборачивается её прикрыть, всё-таки не хочется собирать потом тряпкой воду с пола, как его хватают за бёдра.       — Оу, Чонгук~а! — Тэхён с придыханием теряет медленно свою челюсть, во все глаза смотрит исключительно на чужой пах и чуть сильнее сжимает стальные мышцы бёдер. Под таким жадным взором даже несколько некомфортно становится. Но члену Чона оттенков ощущений не понять, и он поднимается от одной только незначительной идеи войти в этот приоткрытый ротик с персиковыми губками. — А ты не соврал, — студент медленно ведёт кончиками пальцев вверх по чужим бёдрам, плавно доходя ладонями до груди, и улыбается с долей явного коварства, взглядом скользя по мужской фигуре, — так что, — Ким резко отстраняется на шаг назад, — убедил.       Чон усмехается, с его то размером не убедить было бы странно, и скорее прикрывает дверь душевой. Он реально стал заводиться только от одних касаний этого парня.       — Ты бы мог и подождать, — громче говорит и откладывает мочалку, снова становясь под струи душа, смывая мыльную пену с тела. — Я бы всё равно когда-то пошёл спать и видеть хорошие сны.       Дверь распахивается опять. Кто-то ждать воплощения цели своего приезда не хочет ни минуты.       — А можно с тобой? — Ким без стеснения льнёт к влажной спине, обхватывая руками подтянутую талию и короткими ноготками спускаясь по кубикам пресса ниже, и укладывает голову подбородком на плечо. — Ну, я про хороший сон. Мне, знаешь ли, он подходит. Особенно в компании с хорошим парнем.       — Тебе не кажется, что мы слишком быстро очутились в ванной вдвоём? — Чонгук проводит пару раз рукой по мокрым волосам, лишь бы не думать, что студент позади, кажется, решил оставить на себе только чёртову футболку-сеточку.       — Думаешь?! Хм, — Тэхён прикусывает губу, — разве не ради этого ты подошёл ко мне в кафетерии сегодня?       — Ради, — парень отключает воду, больше не шевелясь. — Но мне бы не хотелось, чтобы ты просто воспользовался моим богатством из желания повторить свой единственный великолепный оргазм, — Ким заинтригованно косится на лицо рядом.       — Тебе хотелось бы чего-то большего, да?       — Честно говоря, да.       Чонгук уже готов, если сейчас элегантные для парня руки оттолкнут его, персиковые губы начнут объяснять то, что их обладатель рассчитывал исключительно на первоклассный секс, утонченные ноги унесут из его квартиры красивую округлую попку.       — Ну, оргазм не зависит же только от размера, — Тэхён плавно обхватывает у основания ладонью полуподнявшийся член. — Так что тебе ещё надо убедить меня, что ты можешь такой оргазм подарить.       — Если смогу убедить, что буду дарить такое каждый раз, — Чон резко разворачивается к студенту, притягивая стройное тело вплотную к груди, — то…       — Сначала убеди! — Ким толкает парня к стене и неспешно, задевая тканью чужие соски, исследуя по пути языком узоры выступающих вен чужого тела, съезжает к ногам парня.       На Тэхёне сетчатая ткань, задевающая аккуратный пенис, смотрится как дизайнерская вещь на модели. Он изящный в каждом движении, хрупкий в костях, что об угловатые ключицы пораниться можно, и удивительно утонченный в любом своём выражении лица. И вот такое великолепие он скрывает под широкими штанами, огромной рубашкой и круглыми очками? Он мечта любого, но, чему уж очень сейчас рад Чонгук, не любит к себе похабного внимания от каждого встречного.       Чон не сразу понимает, как начинает улыбаться. Наверное, с момента, когда новый студент заигрывающе подмигивает, подбирает колени под себя и звонко чмокает его в левое бедро. С его впечатляющим достоинством минет — дело редкое, поэтому стоит Киму только взять тяжёлый ствол в руку, мозг начинает плыть.       Тэхён полностью сосредотачивается на достижении полного стояка. Надрачивает замедленно, большим пальцем стягивая иногда крайнюю плоть и легонечко дуя на особо уязвимую в такой позиции уретру. Член поднимается от его руки как волшебная палочка: ровненький такой, большой и увесистый, с немного пульсирующей в венах кровью. Идеально. Во рту мигом скапливается слюна, стоит первой капельке предэякулята показаться на головке. Ким не сдерживается, тут же прижимаясь губами к этой капельке, сцеловывая её как сахар и спускаясь чмоками к крупным яичкам.       Чон закидывает голову назад и дышит чаще. По коже тонкие ручейки воды сбегают, охлаждая набирающее жар возбуждения тело. Он прикрывает веки, наслаждаясь приятными ласками члена, и совсем не замечает, как Тэхён резко вбирает одно яичко в рот и заставляет распахнуть глаза, подавляя вовремя поднятой к губам ладонью протяжное скуление. Давно позабытое ощущение блаженства от того, что твои яички мнут в ладони, посасывают их во рту, языком наглаживают шовчик между и с хлюпаньем слюны выпускают на волю, зарождает узел внизу живота.       А Ким как чувствует появившийся зародыш предстоящего оргазма и другой рукой натирает краснеющую головку с проступающими белёсыми каплями. Чонгук несдержанно сдёргивает тонкую резинку с хвостика и вплетается пальцами в мягкие длинные волосы парня. Тот оставляет в покое яички и поднимает золотистые глаза, скованные пеленой желания, с нескрываемой благодарностью.       — Ты подавишься, маленький, — Чонгук ласково смотрит в ответ, некое подобие предостережения срывается само собой, когда Тэхён с оттяжкой приступает обсасывать головку члена.       — Ммм! — недовольно шипит студент, резко пропуская во влажный ротик сразу половину длины, и сжимает глаза.       — Тише, я не собираюсь отбирать у тебя эту сладость, — парень усмехается от прошедшей вибрации по возбуждённой плоти, осторожно поглаживая натянувшуюся нежную щёчку. — Не спеши. Дай привыкнуть губам и горлу.       Со стороны кажется, что Чонгуку наставления даются просто, но у него руки дрожат, потому что ощущение горячей гортани плавит все внутренние органы. Ему не раз отказывали брать в рот, а как гласит известная истина, что запретно, то вожделенно. И один вид этого студента перед ним на коленях с его стояком между плотно обхватывающих губ сводит с ума. А когда Ким поднимает свои веки и на глазах его блестят прозрачные слёзы, Чон непроизвольно двигает бёдрами вперёд, проталкивая член глубже. На удивление, Тэхён не отстраняется ни на миллиметр, расслабляя глотку насколько может и изо всех сил сдерживая естественное стремление вытащить инородный предмет из горла.       — Потерпишь немножко, крошка? — ответом Ким сглатывает скопившуюся слюну, приятно сжимая орган стенками щёк и глотки, и опирается руками в мощные ноги перед собой.       Чонгук тут же отталкивается лопатками от мокрой стены душевой, хватается за затылок покорного парня двумя руками и на пробу качает плавно бёдрами. Толстый ствол скользит на языке и потирается о набухающие от трения нежные губы. Тэхён закрывает глаза, чувствуя с каждым толчком всё большее давление крупной головки на заднюю стенку. Мозг подстраивается под состояние эйфории и даёт команду брать всё, что дают, а дают так, что буквально растрахивают горло, стремятся поиметь на всю длину. И слёзы превращаются в нескончаемые дорожки по щекам, пока собственный член от похотливости только твердеет. Чон всё резче заходит в рот, дышит чаще, хрипит, сдавливая стоны, а струйки вязкой слюны скатываются с уголков губ, смешиваясь на подбородке с солёной жидкостью, и капают почти бесшумно на колени Кима. Грязно, очень грязно. Чонгук набирает пятую скорость, стараясь избавиться от стягивающего в приближающемся оргазме узла в животе, и в тот момент ему удаётся по самые яйца протолкнуть свой агрегат в чужое призывно обволакивающе горлышко. Тэхён до красных глубоких отметин впивается ноготками в сильные бёдра и громким, но зажатым из-за члена во рту голосом скулит, отталкивает, пытается вырваться из сталью предоргазма налитых рук в волосах. Ему нечем дышать.       — Тише, маленький, тише, — Чон реагирует сразу же, отстраняется от студента, даёт ему прокашляться и подышать глубоко, присаживаясь перед ним на корточки. — Извини. Я слишком разошёлся, — с таким членом как у него надо быть в прямом смысле осторожнее, но под чувством сексуального кайфа контроль за аккуратностью можно потерять, — не стоило…       — Ещё, — практически шепчет Тэхён, поднимая обрамлённые мокрыми ресницами миндалики. — Вставай, — толкает в плечо. — Давай!       И Чонгук неуверенно встаёт. Новенький студент, взгляда от чужих глаз не отрывая, без помощи рук ловит в плен опухших персиковых губ уже бордовую головку, обильно сочащуюся предэякулятом. Чон охает поражённо, приближаясь к своему пику. Да, он хотел себе с виду прилежного партнёра, который в сексе любил бы роль напрашивающегося на большой ствол проказника, но достался ему ангелочек внешне и посланник дьявола внутри. Тэхён сам начинает двигать головой, заглатывая моментально больше половины, и с желанной эйфорией и трудом усердные сантиметр за сантиметром насаживается практически до конца. Чонгука чуть пополам не сгибает, когда головка в очередной раз касается горячих стенок. Он неконтролируемо оттягивает за волосы парня от себя. Но Ким не из робкого десятка. Тянется следом за членом, активно ласкает языком головку, быстро надрачивает рукой от самого основания и перебирает потяжелевшие яички в ладони.       — Господи, Тэхён, чёрт! — шипит со стоном на первых гласных буквах Чон, откидываясь обратно на стену, стараясь словить немного шатающуюся картинку перед глазами, наблюдая как с губ студента стекает густая, смешанная со слюной и слезами сперма. — Ты мог и не глотать.       — Она у тебя вкусная, — потирает свою шею Ким и, слабо опираясь на чужое тело, поднимается с колен.       — Так тебе нравится ощущение удушья? — Чонгук ловит за талию неуверенно стоящего на ногах, но широко улыбающегося парня, после медленно стирая большим пальцем остатки спермы с его нижней губы.       — Не знаю, — Тэхён прячет своё лицо в мокром то ли от воды, то ли от пота плече. — Раньше не замечал такого за собой.       — Ну, мы можем это проверить, — Чон обхватывает чужой полностью эрегированный орган, не столь большой, конечно, но однозначно красивый, своей ладонью, вызывая тонкий писк у себя под ухом. — Минета хватило, чтобы так возбудиться?       — Зато тебе его не хватило, — Ким кивает вниз довольно. — И я этому рад, — он отстраняется от объятий и переплетает их руки, уводя за собой в другую комнату, — потому что тогда у тебя точно есть шанс убедить меня.       — Ещё какой шанс, крошка, — Чонгук звонко хлопает по сочной ягодице и поднимает на руки вскрикнувшего от неожиданности Тэхёна. — Как ты любишь?       — По-разному, — специально уклончиво отвечает парень, выводя на чужой груди пальчиком сердечко, и стреляет загадочно глазами.       — Тогда начнём с римминга! — Чон опускается на кровать. — Слезай с ручек и в коленно-локтевую.       Ким хмыкает, сползает с чужих рук как кошка и падает грудью на прохладные простыни, оставляя попку на уровне лица парня, подкладывает руки под голову и расставляет в стороны колени.       — Заранее предупреждаю, — Чонгук уже устраивается поудобнее, жадным взглядом смотря на розовое колечко мышц. — Я могу быть очень громким. Твоим соседям это может не понравиться.       — Тогда скажу этим соседям, — Чон оттягивает упругую половинку и указательным пальцем обводит по контуру анального отверстия, от чего член студента призывно дёргается, — что они просто не знают, что такое качество.       — Ууу, располагает, что ты мои слова помнишь, — Тэхён призывно качает попкой перед лицом парня.       — Сейчас ты ещё больше станешь расположен ко мне.       Ухмылка Чона и увесистый шлепок по бедру заставляют тело вздрогнуть, а внезапные поцелуи с лёгким засасыванием кожи на ягодицах — покрыться мурашками. Ким медленно растекается маслом под тёплыми ладонями, изучающими его бёдра, иногда подхватывающими его яички в лёгкий массаж, и не понимает, в какой миг этого таинства его расслабившуюся дырочку настойчиво и многократно целуют. А Чонгук уже раскрывает сильнее для себя чужую сокровенность и всасывает розовую звёздочку, и покусывает её мягкие края, и вворачивается в неё, смачивая обильно слюной. Тэхён зарывается лицом в свои руки, чтобы не скулить слишком очевидно от одних только кружений рядом. А Чонгук уже разводит сильнее для себя ягодицы и языком впервые проводит по всей расселине, спускаясь к яичкам и обводя каждое из них по кругу. Тэхён сглатывает, чувствуя слабую боль от минета, но не может сдержаться, когда вся душа замирает в предвкушении. А Чонгук уже пальцами расширяет для себя успокоившиеся мышцы и сразу ввинчивается поглубже влажным языком. Тэхён громко ахает, сжимая руками простынь под собой, и интуитивно сильнее выгибается в пояснице.       Чон принимается каждую клеточку чувствительных податливых стеночек ласкать. Он посасывает края дырочки, параллельно играя кончиком языка внутри заскулившего от ощущений Кима. Чонгук по кругу обводит языком и с чмоком отстраняется на мгновение, чтобы смочить слюной губы и дырочку, и вновь ныряет в открытое для него отверстие. Парень закатывает глаза от новой порции вязкой жидкости в своей дырочке и сладкого звука хлюпания в ней чужого языка, отменно выводящего знаки бесконечности на ярко-розовых стенках. Но все ахи и вздохи не идут в сравнение, когда к облизываемому колечку Чон приставляет средний палец и оттягивает мышцы вниз, принимается покусывать новые открывшиеся границы похотливого колечка, вплетается пальцем с языком в неизученные дальние края, губами причмокивает по расширившимся граням.       — Да, да, да, — как в бреду лепечет студент, прикусывая ребро ладони, потому что это он для себя лепечет, а для кое-кого чуть ли не орёт.       Ухмылка Чонгука в прямом смысле ощущается задним проходом. Его губы чмокают внешний контур звёздочки, пока язык продолжает терзать изнутри просящую всё больше и больше дырку. И это заставляет впервые ринуться навстречу чужим действиям, попадая резко уже на два пальца.       — Гук! — Тэхён выкрикивает имя сокращённо, потому что не способен говорить полностью. Его разум весь ушёл в насаживающуюся на прекрасные язык и пальцы попку.       Удержать себя от участия в собственном трахе невозможно, когда отменно ласкает горячий язык и два быстро работающих по самые костяшки пальца вдалбливают в постель. А названный вылизывает тщательно, разводя этими самыми пальцами на манер ножниц мышцы и прокладывая дальше дорогу своему языку во влажное от обильно поступившей слюны нутро, мнёт рукой правую пышную ягодицу, похлопывая её на несдержанных громких полустонах, и доводит парня под собой до истомы.       — Я! — Тэхён пробует приподняться на локтях, но всё бестолку. Его так жарко принимаются облизывать по разработанному после длительного вкручивания, ввинчивания, ввертывания и вворачивания распутному отверстию, что бёдра дрожать начинают. — Кончу! — Ким хнычет, подаваясь назад, стоит языку проникнуть глубже в него, и тянется трясущейся ладонью к налитому словно свинцом члену. — Я хочу кончить!       Но Чонгук резко сжимает элегантное запястье и опрокидывает парня на спину, смотря в его просящие такой близкой концовки глаза.       — Мне надо тебя убедить, так что терпи, маленький.       Тэхёна током прошибает с чужого тона и навстречу выгибает, охотно принимая в себя уже три пальца. Смазки не хватает, а растянуть парня под немалый размер надо как можно скорее. Чону нужна тумбочка и верхний ящик с запасами презервативов и бутыльков, но стоит нависнуть над Кимом, как его бёдра оплетают модельные ноги и плечи сжимают беспокойные руки.       — Куда? — у студента звуки неровные, он пытается таз приподнять, потереться членом о выделяющиеся кубики пресса, почувствовать хотя бы слабую стимуляцию готовой к разрядке плоти.       — За защитой, — Чонгук натыкается указательным на заветную простату и парня неслабо подкидывает, заставляя поджать стопы.       — Нет, пожалуйста, нет, — Тэхён со стоном откидывает голову назад, царапая чужое плечо четырьмя полосами, что на утро будут огнём гореть.       — Но в любом случае нужна смазка, — Чон намеренно сгибает пальцы, проходясь раз за разом по простате. — Ты же хочешь здесь большего, да, крошка?       Ким скулит от очередного толчка чётко в нужную точку, самостоятельно пробует на пальцы насадиться, но Чонгук разводит все три пальца, пользуясь моментом и растягивая мышцы ещё глубже. Парень сбивчиво дышит, шипит и пятками давит на мощные бёдра.       — Я не пущу тебя, — студент прилипает грудью к влажной груди напротив, вгрызаясь в плечо Чона, пробуя снова найти необходимые пальцы для своей накатывающей эйфории самостоятельно. — Войди так! Гук! — Тэхён кричит на последнем звуке от счастья, что над ним сжалились и сжали пальцами простату.       — Ты с ума сойдёшь от боли, маленький.       — Но я хочу… Ах, — Ким теряется с четвёртым пальцем, входящим плавно, но с сопротивлением.       — Видишь? Ты плохо принимаешь, а я ведь намекал растянуть себя ещё в первый наш разговор, — Ким пробует недовольно что-то забурчать. — Поэтому сначала я тебя смажу, потом будешь командовать, — Чонгук снова массирует чувствительную точку и парню остаётся только завыть, раскидывая свои длинные волосы по простыни.       Чон медленно вытаскивает пальцы под затуманенный взгляд и только тянется к ящику, как чужое непослушное тело наскоро свою слюну обмазывает вокруг призывно сжимающей пустоту дырки и пристраивается у его члена.       — Тэ… — Чонгук никогда ещё не испытывал этой дрожи, не терял способность говорить, задыхаясь от тихого стона, и никогда не падал лбом партнёру в плечо от крышесносного ощущения узости. Потому что никто не спорил, обычно запросто соглашаясь, что будет больно. Однако Ким сам направляет пенис в себя, расставляя влажные края отверстия для резкого проникновения, и насаживается тут же на половину, от боли прокусывая свою нижнюю губу и ногтями впиваясь в талию дающего.       — Я не могу ждать, — сглатывая через силу, отвечает парень и сжимается вокруг твёрдой плоти плотным кольцом. — Я хочу тебя, а не эту смазку, — чуть не плачет, от чего дрожат губы и капелька крови железным привкусом оседает на собственном языке.       — Ты сумасшедший, — Чон усмехается и оставляет красный след от слабого удара на мягком бедре, закидывая чужие ноги себе на плечи, толкаясь ещё глубже, пока ладонь обхватывает тонкую шею и давит на кадык.       Тэхён смотрит неотрывно в глаза парня над ним, безмолвно уверяя, что стерпит всё ради единственного блаженства. И Чонгука бесстрашие студента вперемешку с его желанием подкупает. Он до шлепка яичек о нежную кожу входит в развратную попку. Ким хрипит и скулит, глаза закатывает и буквально впивается руками в матрас, не просит остановиться, не отрывает чужую сильную руку от себя. Чон злится на подобную беспечность и практически полностью покидает покрасневшую дырочку, чтобы в следующую секунду войти так, что и кровать со скрипом ударилась изголовьем о стену. А студент только стонет громче, задыхаясь на каждом звуке, и улыбается совсем безумно, словно не по его щеке беспризорная слеза катится. Чонгук выдыхает яростно и пережимает до побеления чужую лодыжку и до немого стона хрупкую шейку, начиная двигаться сразу остервенело, глубоко и быстро, вкладывая в амплитуду толчков своё хотение: услышать крики о спасении. Но Тэхёна уносит куда-то не туда. Его мозг отключается настолько, что кроме нервных импульсов нижней части тела ничего не принимает.       Он ладонью хватается за долбящееся в него бедро и с немым стоном замирает, даже не успевая дышать между толчками. Попку жжёт из-за сухости, но прекращать не хочется. Крупная головка прекрасно массирует простату с каждым движением внутри. Колечко так сильно натягивается вокруг толстого ствола, пока большая длина стимулирует каждую клеточку похотливых стеночек. Это сущее блаженство отбирает способность мыслить и лишь шепчет на повторе «Гук». Собственный член громко шлёпается о плоский живот, рассеивая по нему сквозь сетчатую ткань капельки семени, а ноги давно упали бы с широких плеч, если бы их не держали. Но мощные толчки чужого агрегата, задевающие нужную точку, подводят к черте. И в очередной раз, когда Чонгук впивается обеими ладонями в упругие половинки, разводя их до максимума, с упоением смотря, как узенькое кольцо впускает и выпускает его член, и чуть ли не до колокольного звона натягивает желанную дырку, Тэхён сбивается на неравномерный крик, потому что сухой оргазм накрывает похлеще цунами, и он тянет руку облегчить свою участь, погладить налившийся греховной кровью ствол, но его ноги внезапно скидывают в сторону и руки заламывают за голову, приступая долбиться мелко и часто.       — Гук! — с всхлипом замирает на губах чужое имя, пока анальное колечко снова, будто не сжимаясь от только случившегося оргазма, засасывает крупный пенис, и астрономические ощущения пронзают всё тело по позвоночнику. — Гук, Гук, — Тэхён чувствует себя тряпичной куклой, что в руках мастера разрывается на кусочки.       — Что, крошка? — Чонгук загоняет по основание член во всё ещё шикарно обволакивающую его дырку и наклоняется над раскрасневшемся от слёз и жара лицом студента. — Хочешь всё-таки смазку?       Ким с трудом отрывает голову от мягкой взмокшей поверхности, губами обводит черты выдающейся чужой челюсти, слабо прикусывает мочку и потирается щекой о чужую щёку. Котёнком себя выставляет, чтобы взять минуту передышки и рискнуть окончательно и бесповоротно.       — Хочу покомандовать, — Тэхён откидывается обратно на кровать, демонстрируя свои затвердевшие соски. — Разрешишь сесть на твой член?       — Тэ! — срывается на рычание Чон, разрывая тонкую сетку, и добирается до твёрдых горошин, нажимая на них одновременно и выбивая сдавленное мычание из студента. Он ведь хотел обычного отменного секса, а никак не безудержного траха. Однако с таким подстрекателем как Ким его ярость из краёв вытекает и вместе с неудержимым возбуждением одной рекой течёт в сексуальные ласки. — Спиной ко мне! Немедленно!       — Прям на этом, — Тэхён освободившейся рукой оттягивает собственную ягодицу и коротким ногтем ведёт по тонкой дорожке волос ниже пупка у парня, — повернуться?       — Откуда в тебе столько всего даже после оргазма?! — с каким-то полувосхищением и полулюбопытством взвывает Чонгук, пережимая чужой член у основания. — Делай, как хочешь! Иначе твой член так и останется без разрядки, — большим пальцем он давит на чувствительную после оргазма уретру парня под собой.       Тэхён дрожит под простым прикосновением к своему естеству и пробует лишь немного поскользить в чужой влажной ладони, как Чон снова пережимает кольцом основание, оставляя головку без внимания. Студенту деваться некуда: он хочет получить полноценный оргазм и не потерять этот восхитительно огромный член в своей попке. Потому под плавящим кожу взором осторожно опирается на еле держащие ладони и сквозь блики кайфа и стоны от меняющегося угла проникновения, усиливающего давление на простату, поворачивается на колени, не позволяя загнанному в него стволу выскользнуть из предельно растянутого анального отверстия. Но не успевает он поймать равновесие всеми конечностями и насладиться трением венок здорового пениса по внутренним стеночкам, как его утягивают под бедра назад. Ким от неожиданности не удерживается на руках, спиной падает на разлегшегося на подушке Чонгука и снова содрогается, сжимая крепче крупный член в себе.       — Вставай, — парень со смешком возвращает студенту его же слова, целуя во взмокший от наслаждения висок. — Давай!       И студент кивает смиренно, с помощью чужих рук садится ровно, опираясь на крепкие ноги. Возбуждение уже стреляет в голову, поэтому Тэхён прикладывает оставшиеся силы и на страдальческих за этот вечер коленях приподнимается до половины длины, чтобы тут же резко опуститься по плоти вниз. Он скулит на высокой ноте и закидывает подбородок к потолку, пробуя повторить шикарное действо, но колени предательски сильно разъезжаются в стороны от сильных бёдер и заставляют слишком жёстко войти в тело большой орган. Ким обессиленно мычит, переставляя руки позади себя, и с остервенением принимается скакать вверх и вниз. Чон шипит, тянется ухватиться за хрупкую талию. Тэхён выстраивает спешный и несколько неровный ритм, позволяя агрегату внутри раздалбывать его всем объёмом. Он так ускоренно подгоняет и себя, и парня к концу, что пару раз соскакивает с немалого вообще-то члена и досадно стонет. Чонгук терзания партнёра понимает, но помогает только направить в охотно подставленную дырочку бордовую, истекающую природной смазкой от скорого пика головку. Студент принимается заново прыгать, за что новый матрас спасибо не скажет точно. Однако никого подобное не волнует, как не волнует, что стонут они почти синхронно и чересчур громко, что от стен эхо идёт, что в глазах мерцают вспышки, что молятся про себя получить удовольствие отнюдь не по церковным канонам. Когда Кима начинает мелко потряхивать, Чон сразу кладёт ладонь на его жаждущий минуты славы орган, активно надрачивая. Тэхён в миг срывается на крик и парню не достаёт выдержки, чтобы не кончить внутрь сладостно обхватывающих его анальных стенок.       — Чонгук! — Тэхёна буквально размазывает от чувства опустошающегося прямо в нём пениса, и наполненность горячим семенем служит последним штрихом.       Собственный член испускает сперму в грубо двигающуюся по нему руку. Белые струи водопадом стекают между тех самых пальцев, что здорово изводили его попку. Внутри возобновляются короткие движения. Ким падает назад и слышит только непристойные чавканья собственных мышц, ловя в глазах вспышки комет и море звёздочек от толчков по простате сквозь сильнейший оргазм. Чонгук обхватывает студента поперёк живота и дразнит всё так же призывно стоящие соски, двигаясь в узости до тех пор, пока своё достоинство не начинает наконец-то удовлетворённо слабеть, а в глазах не уходят чёрные пятна.       Они с трудом выравнивают дыхание. Тэхён, повернув голову к изгибу чужой шеи, дышит загнанно со сдавленным мычанием. Чон раскидывает руки в стороны, прикрывая глаза. Теперь его «конский хуй» может хвастаться, что брал кого-то с оттяжкой. В комнате невыносимо душно. Дурацкая футболка-сеточка ниточками свисает с края кровати. Постель такая же влажная, как и лежащие на ней два тела. Посреди ванной валяются серые боксеры и обтягивающие брюки. А Тэхён аккуратно сдвигается с большого даже без эрекции члена, мизинчиком собирает белую вязкость с плоти и под прищур парня обсасывает со всем смаком пальчик.       — Опять тебе вкусно, да? — Чонгук не может не задеть этого новенького, даже если обнимает его тонкую фигуру, устроившуюся клубочком на его плече.       — Ну, я не имею привычки врать, — как само собой разумеющееся отвечает тот, заглядывая в лицо Чону.       — Я, как ты убедился, тоже, — абсолютная уверенность.       — Убедился. Это было лучше, чем моё единожды, — повторяет с улыбкой Ким, но тут же неприятно морщится.       — Наклонись, маленький, — просит Чонгук и следом целует совсем невинно оставшуюся ранку на нижней персиковой губе.       — Мы ни разу не целовались, кстати! — шокировано осознаёт Тэхён. — Хочу, чтобы ты убедил меня, что целуешься так же, как трахаешься!       — Если я тебя поцелую, то тебе не удастся воспользоваться моим богатством на единственный раз, — серьёзно смотрит парень на студента.       — Поверь, — студент наклоняется впритык к губам парня с фирменной хитрой довольной улыбочкой, — с момента появления сообщения от Юнги-хёна с моей будущей заставкой я собирался пользоваться твоим богатством неограниченное количество раз. Конечно, после того, как мы утром вместе приготовим из молока и хлопьев завтрак, — и изумление Чонгука тонет в чувственном соприкосновении губ.