Часть 6
30 сентября 2021 г., 23:04
Глава 6.
Воспоминания подобны старым фотографиям, они становятся туманными и нечеткими, почти не в фокусе, если память достаточно старая. Какими бы новыми они ни были, они все еще испорчены человеческим мозгом и обладают затуманенным, неясным качеством. Даже лучшие умы не могли создать воспоминание столь же ясное, как реальность, мелкие, незначительные детали всегда терялись, забывались, смешивались с другими воспоминаниями. Воспоминаниям, которые Гермиона видела о Томе Риддле, было более пятидесяти лет, и на них повлиял возраст; никогда не терялись кристально чистые, размытые и более мелкие детали; например, как ресницы расходятся по щеке, или глубина глаз человека, или насколько высоки их скулы. И все же, несмотря на туманные и неясные воспоминания с утерянными мелкими деталями, Том Риддл был поразительно красив. Воспоминания были ничем по сравнению с настоящим Томом Риддлом. Каждая его деталь была кристально ясна. Глядя на него снизу вверх, она могла точно сказать, какие детали с годами стали туманными и неясными: резкость его высоких скул, глубина темно-синих глаз, полнота губ, насколько он был исключительно высок. Том Риддл был невероятно красив. И он был здесь, глядя на нее сверху вниз своими темно-синими глазами, такими глубокими, что она была уверена, что в них можно утонуть, окруженными темными ресницами. Конечно, она его встретила. Это был 1944 год, ради Мерлина! К этому времени он уже совершил свое первое убийство! Как она могла забыть? Сколько воспоминаний она погрузила в себя за этот период? Гораздо больше, чем она могла сосчитать, и все же ей удалось забыть. Как, во имя Мерлина, она могла быть такой отвратительно глупой, чтобы забыть такую важную деталь? Черт. - Том, мой мальчик! Как удачно мы встретились с тобой... В конце концов, возвращение в Хогвартс было ошибкой. Ужасная, ужасная ошибка. Мне так плохо. - ...уже о твоих обязанностях Старосты, я вижу... Самый известный темный волшебник в истории, безумец и убийца стоял перед ней в школьной мантии зеленого и серебристого цветов и с идеально уложенными волосами. Человек, который уже убил Миртл, своего отца, бабушку и дедушку. Человек, который уже питал глубокую ненависть и отвращение к таким людям, как она, магглорожденным. - ...почему я просто проводил экскурсию для нашей новой ученицы... Ледяная дрожь пробежала по ее спине, волосы на руках встали дыбом, сердце бешено колотилось в груди, изо всех сил стараясь вырваться из оков ребер. Он, вероятно, мог чувствовать ее происхождение, уже замышляя убить ее. - ...почти столько же N.E.W.T., сколько и у тебя... Может ли она каким-то образом бросить Хогвартс? Подождать год, а потом вернуться? Я могла бы притвориться больной – Драконьей оспой! От Драконьей оспы нет лекарства, да, да, конечно, они позволят мне покинуть Хогвартс, если я подхвачу эту болезнь. Чары были недостаточно сильны, чтобы так сильно изменить ее внешность, чтобы не думать об их недостатках; тренированный глаз – такой, как у Дамблдора и Риддла – мог бы сразу это заметить. Это потребовало бы тяжелой человеческой трансформации, и она никогда не могла позволить себе потерять концентрацию, даже на самую короткую секунду – то, что, как она знала, было бы невозможно. Ее желудок сжался. -...кто лучше покажет ей... Она не могла оставаться, больше не могла. Для нее больше не было безопасно находиться здесь с Риддлом – глупо, глупо, забыть о Риддле, быть такой озабоченной возвращением домой – внушительной, как то, чем она не была. Ее разум предпринимал отчаянные попытки найти решение, чтобы ускользнуть с пути темного волшебника, стоявшего перед ней. Он ничего не придумал. Проклиная себя за глупость забыть, подумать, хотя бы на мгновение, что она может просто вернуться в Хогвартс без каких-либо препятствий, было глупо. И Гермиона не была дурой, что делало ошибку намного хуже. Возвращение было не просто ужасной ошибкой, это было ужасно, это могло стоить ей всего. Риддл был блестящим учеником, даже Дамблдор признал его превосходящий интеллект, и если бы он хотел выяснить правду, то узнал что она магглорожденная путешественницей во времени… ее будут пытать, он будет вытягивать из нее всю информацию о будущем и использовать ее знания до тех пор, пока она больше не станет ему бесполезна. Он убьет ее. Он был Легилиментом, молодым и неопытным, но все еще опасным. Она не могла позволить ему узнать о ней. И она не могла покинуть Хогвартс. - Том Риддл, рад с вами познакомиться, - сказал Риддл сладким голосом, галантно целомудренно целуя ее костяшки пальцев. Это действие заставило ее вернуться в реальность и вызвало дрожь, пробежавшую по ее позвоночнику. Ее зубы впились в кожу щеки, чтобы не выдернуть свою руку из его, чувствуя себя очень похожей на предательницу за то, что позволила ему прикоснуться к ней. - Гермиона Грейнджер. Взаимно, - сумела выдавить она, ее губы с трудом произносили слова, и он с благодарностью отпустил ее руку. Риддл послал ей улыбку, которая, как она предполагала, должна была быть очаровательной, но все, что она сделала, заставило ее кожу покрыться мурашками. Гермиона больше не слышала Слизнорта, больше не чувствовала его присутствия и, отчаянно оглядываясь по сторонам, убедилась, что он ускользнул так, что она этого не заметила. В ее горле образовался комок, который ей было трудно проглотить, когда до нее действительно дошло, что она стоит в коридоре с Томом Риддлом, убийцей. Одна. Ее глаза снова метнулись к нему. Риддл посмотрел на нее с безупречной маской легкого любопытства, хотя это не коснулось его глаз. Они были холодными и неприступными, как глыбы льда. Пробежав взглядом по нему, Гермиона увидела его гибкую фигуру, одетую в униформу, не было видно ни единой складки, значок старосты – отполированный и отражающий свет – был приколот к его мантии. На его пальце красовалось золотое кольцо с черным камнем из обсидиана, фамильная реликвия Гонтов. Его крестраж. Гермиона не могла остановить то, как она шарахнулась от него, от ужасного кольца, которое он носил. Риддл заметил это, и если бы Гермиона пристально не смотрела на него, она бы заметила, как его глаза слегка сузились: действие было настолько незначительным, что его почти не было видно. Стена, окружающая ее разум, усилилась. - Похоже, Слагхорн оказал мне честь закончить вашу экскурсию по замку, - вежливо сказал Риддл, его голос был гладким, как шелк. Ее мышцы напряглись. - Кажется так. - Скажите мне, мисс Грейнджер, как много Слагхорну удалось вам показать? - Седьмой, шестой и пятый, - сказала она, ее голос был не более чем напряженным шепотом. Его губы скривились. - Ты не будешь возражать, если я заставлю тебя возобновить твой тур? - Почему ты хочешь показать мне коридоры, которые я уже видела? Гермиона поймала себя на том, что размышляет вслух. Что ты делаешь? Не надо... ты не можешь вступать в разговор! Будь вежлива и покончи с этим. - У Слизнорта есть... своего рода привычка пренебрегать самыми интересными деталями о замке. Гермионе хотелось отказаться, ей хотелось плюнуть в него – желательно выцарапать ему глаза, пока она это делала, – и проклясть его с лица земли. Эта мысль развлекла ее; это был бы быстрый способ выбраться из Хогвартса. Ее исключат быстро. Но, увы, она не смогла. Ей придется прожить год в присутствии Риддла, не привлекая к себе внимания. И она - не знала его – он должен был быть ей незнакомцем. Отказать ему было бы просто невежливо, когда он проявил к ней вежливость, это вызвало бы у него подозрения. Единственное, чего она не могла себе позволить. Она уже все испортила, она не могла позволить себе дальнейших промахов. Ее план должен был остаться прежним: не высовываться, получить отличные оценки и окончить школу, найти работу в Министерстве и в конечном итоге вернуться домой. Однако теперь ее чувство срочности усилилось: ей нужно было не только вернуться домой, чтобы помочь Рону и Гарри, теперь ей нужно было вернуться домой, чтобы избежать лап Тома Риддла. Она должна была остаться незамеченной, неважной. Она заставила себя улыбнуться, чувствуя, как ее щеки напряглись от усилий. О? - спросила она. - Ну что, пойдем? - спросил Риддл, ожидая ее решения. Вдохнув через нос, добавив еще один слой к своим щитам, она сделала шаг к Риддлу. Они шли по коридорам, которые она только что прошла со Слизнортом, возвращаясь к лестнице. Тишина, благословенная тишина заполнила пространство между ними, единственным шумом был звук их ботинок, эхом отдающийся в пустых коридорах. Если бы она смогла пережить это турне практически без разговоров, она считала бы себя счастливицей. - Вы случайно не родственница Дагворт-Грейнджеров? - спросил Риддл. Конечно, ей не повезло. - Будь вежливой, - мысленно повторяла она. - Нет. - Значит, магглорожденная? он спросил. Хотя он говорил вежливо, Гермиона почувствовала презрение, которое он скрывал под этим. Вероятно, потому, что она знала его за маской, которую он представлял публике, знала, кем он станет в будущем, знала, что он уже сделал. Ее руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней, а в груди расцвело раздражение. - Нет, - сказала она отрывистым голосом. Риддл посмотрел на нее сверху вниз, приподняв бровь. Этого было достаточно, чтобы охладить ее пыл, подавить резкий ответ в горле; она не могла позволить себе потерять голову. - Моя мать была Чистокровной ведьмой, а мой отец не был волшебником. Он наклонил голову, пряди темных волос упали ему на глаза. Гермиона вздохнула. - Не маг. - Какое странное слово. - Я думаю, не больше, чем маггл, - сказала Гермиона, не отрывая взгляда от коридора перед собой. Риддл не ответил. - Кандида Когтевран заколдовала лестницу Хогвартса, чтобы она была умной и менялась всякий раз, когда они считала нужным, - сказал ей Риддл, когда они достигли лестницы. Гермиона взглянула на него: он смотрел прямо перед собой. - Слизнорт уже сообщил мне об этом. Он и глазом не моргнул. - Тогда я больше не буду тратить время на эту тему. Риддл поднялся не по той лестнице, приземлив их в нише, которая никуда не вела – ему следовало дождаться прибытия следующего набора. В конце концов они вернулись на седьмой этаж. - Замок был основан около 990 года н.э. Хотя это и не подтверждено, распространено мнение, что местоположение и название школы были связаны с тем, что одному из основателей, Когтевран, приснился сон, в котором бородавчатая свинья привела ее к скалам, где сегодня стоит Хогвартс. Название, как ты, наверное, догадалась, - это пьеса о «бородавчатом борове», - сказал Риддл. - Седьмой этаж не имеет никакого значения в отношении классных комнат. В нем есть туалет в Северном крыле, в котором мы сейчас находимся. В этом крыле также находится башня Гриффиндора. - Откуда ты знаешь, где находится башня Гриффиндора? - спросила Гермиона, ее заклинание - будь вежливой- эхом отдавалось в ее голове. - Все знают, где находятся другие факультеты? - Я Староста, и именно поэтому я знаю об этом месте, - сказал Риддл, и хотя он сохранял вежливый тон, в нем сквозила гордость. - На картине справа изображен сэр Дункан, легендарный рыцарь и волшебник 12 века, наиболее известный своими навыками дуэлей и сражений в кампании крестоносцев. Он умер, сражаясь с гнездом Рогатых Змей. Однако слева ты можешь заметить отсутствие картин и доспехов. Пуфендуй нашла вид на озеро отсюда настолько захватывающим, что посчитала, что у всех должна быть возможность наблюдать закат отсюда, - он позволил ей на мгновение полюбоваться видом на территорию замка и высокогорье, что она делала много раз в свое время. - Прелестно, не правда ли? - Да, - сказала она, проглотив комок в горле. - Пожалуйста, следуй за мной, мисс Грейнджер. Итак, эта очаровательная леди здесь - Кендра Кеттлберн. - Добрый день, Том, - сказала Толстая Леди сладким и хихикающим голосом. Желчь подступила к горлу Гермионы, кислый привкус распространился во рту. Если бы только Кендра знала, кто он такой. - Кто эта молодая леди, которую вы сопровождаете? Гермионе пришлось признать, что Риддл был опытным экскурсоводом; он цитировал Историю Хогвартса, казалось бы, зная ее наизусть, указывая на все, что она могла бы найти интересным, ничего не упуская из деталей, даже из гриффиндорцев. Гермиона никогда не встречала никого, кто любил бы книгу так сильно, как она. По крайней мере, до сих пор, хотя она была не слишком довольна тем, кто это был. - Доспехи были зачарованы, чтобы помочь ученикам ориентироваться в замке директором Эдессой Сканденберг в 1538 году. Сюда, мисс Грейнджер... Они поднялись на второй этаж, Риддл продолжал впечатлять ее своим знанием замка: он тоже выучил наизусть Историю Хогвартса и теперь свободно делился фактами и анекдотами из замка. - И здесь у нас есть гордость Когтеврана: библиотека. Каждый директор добавлял различные книги к обширной коллекции, содержащейся здесь, библиотека Хогвартса имеет самую большую коллекцию книг в Великобритании... Гермиона стояла в проеме, глядя на тысячи книг, страстно желая бросить Риддла прямо здесь и сейчас и погрузиться в книги, заглушая его шелковый голос. С того места, где она стояла, она чувствовала запах кожи и чернил. Солнечный луч проникал в окно, пыль танцевала в свете. Она слышала, как Риддл продолжал идти по коридору, его голос затихал вместе с эхом от его ботинок. Она проскользнула внутрь, подошла к ближайшей полке и провела пальцами по корешкам. Экземпляр «Истории Хогвартса» привлек ее внимание, и она вытащила его из рядов книг. В ее собственное время копии были старыми, потрепанными и изношенными, сотни рук наложили на них свой отпечаток. но это, если бы не царапина на обложке в правом углу, могло бы сойти за совершенно новое. Шаги приближались к ней. - Я вижу, ты любитель книг, - сказал Риддл. Ужасно стыдно, что он заметил, как она сбилась с пути. - Полагаю, я не могу убежать от правды, - она пожала плечами и осторожно положила книгу снова на полку. - Ты можешь ее забрать, если хочешь, - сказал Риддл. - В самом деле? В Илверморни нам не разрешали забирать книги. Библиотекарь была строга до крайности, - сказала Гермиона, думая о мадам Пинс. Хотя она позволяла студентам просматривать книги, это было не по своей воле. Это не было ложью, сказала она себе, это изменяло правду, это было не то же самое, что ложь. Гермиона избегала смотреть на Риддла. - Конечно. Позволь мне, - сказал он, снял с полки книгу, которую она только что держала, и длинными элегантными шагами приблизился к прилавку. За прилавком сидел пожилой волшебник, который выглядел таким же сморщенным, как некоторые старые книги, его кожа напомнила ей старую кожу, которой пренебрегали в течение нескольких столетий. Риддл поздоровался с мужчиной, а затем продолжил объяснять, как забрать книгу – Гермиона просто кивнула и улыбнулась. С книгой в руках они покинули библиотеку, Риддл послушно показал ей замок, оставаясь вежливым и очаровательным, и Гермиона послушно следовала за ним, задавая вопросы всякий раз, когда считала, что слишком долго молчала или что–то требовало дальнейшего подстрекательства - в конце концов, она никогда раньше не видела школу. К счастью, экскурсия подходила к концу. У нее начала болеть голова; уколы боли исходили из-за ее глаз. Вестибюль теперь был пустее, чем когда она была здесь раньше со Слизнортом. Тем не менее, небольшие группы студентов направились к Большому Залу и вышли из него. Обед, вероятно, уже подали, но она не была голодна, учитывая, что ее завтрак был всего пару часов назад. Гермиона повернулась, чтобы идти в подземелья, позволив фальшивой улыбке сойти с ее лица, когда Риддл заговорил, остановив ее на полпути. - Я покажу тебе территорию, если ты не возражаешь. Она снова нацепила улыбку, повернулась и заметила, что он придерживает для нее дверь, позволяя ей выйти первой. Барон был прав, это был чудесный день. Солнце светило с ясного голубого неба, ни облачка не было видно. Он приятно согрел ее кожу, и она запрокинула голову вверх, впитывая лучи. Над головой щебетали птицы. Был поздний полдень, три или четыре часа, судя по положению солнца на небе. Студенты отдыхали на мягкой траве группами или парами по двое, разговаривали, играли в волшебные шахматы, читали. Дружба, окружавшая ее, была пощечиной, ярким напоминанием о ее одиночестве здесь. Он повел ее к Черному озеру, у берега все еще цвели цветы, наполняя воздух сладкими ароматами цветов, в результате чего насекомые жужжали от цветка к цветку, в то время как вода лениво плескалась о камни берега озера. Это было очень живописно. - Великое озеро, широко известное как Черное озеро, населено несколькими существами: Гриндилоу, русалками и селки, и это лишь некоторые из них, но самое любопытное существо, которое здесь обитает, - гигантский кальмар. Из общей комнаты ты иногда сможешь замечать его, когда он проплывает мимо – о, смотри, ты можешь увидеть его сейчас, - спокойно сказал Риддл и указал на озеро бледной рукой с длинными изящными пальцами. Солнце блестело на поверхности, заставляя ее щурить глаза, так как отражающееся солнце причиняло боль ее глазам и мешало что-либо видеть. Посреди озера она заметила щупальца, пробивающиеся на поверхность. Кальмар грелся на солнце, чем он наслаждался в свое время. - Как он туда попал? - Никто не знает, - пожал плечами Риддл и двинулся дальше, направляясь к полю для квиддича. - Хотя это дружелюбно. Гермиона последовала за Риддлом. Они миновали Запретный лес, деревья были пышными и зелеными, приглашая прогуляться по лесу. Серьезным тоном Риддл предупредил ее о лесе, о существах, скрывающихся в глубине, все они опасны. - Фанат квиддича? - спросил он, пока они трусили по гравийной дорожке, ведущей к полю. - Нет. Я нахожу это пустой тратой времени, - сказала она, и ее нос сморщился сам по себе. Если бы не Джинни, Гарри и Рон, она, вероятно, никогда в жизни не посмотрела бы матч. Она считала этот вид спорта опасным и ненужным. Сколько раз Гарри не получал ранения в больничном крыле? Больше, чем она могла сосчитать. Ее друг действительно умел притягивать травмы. Думая о них, я чувствовала себя так, словно меня ударили Жалящим проклятием. Резкая боль, за которой следует онемение. Она захлопнула их книжную хижину и оттолкнула их подальше, подальше в темноту своей библиотеки Опасно, кричал ей разум, предупреждал ее, заставляя себя оставаться на месте. - Жаль. Мы выиграли кубок за последние три года, - сказал Риддл, хотя выглядел так, будто ему было все равно; его лицо было пустым, а голос ровным, даже немного скучающим. Гермиона не ответила, вместо этого она позволила Риддлу рассказать об истории полей, истории, которую она знала. Она притворялась заинтересованной, издавала уклончивые звуки, когда это было уместно. - Это был настоящий скандал, который ты устроила. - прокомментировал Риддл, когда они возвращались в замок примерно час спустя, не имея больше никаких фактов о замке, которыми можно было бы поделиться. Она не ожидала, что он попытается заговорить с ней. - Хм? Она не ожидала, что он попытается заговорить с ней. - Я никогда раньше не видел шляпу такой нерешительной. Она потратила почти десять минут, распределяя тебя. Территория перед замком была значительно пустыннее, чем когда они отважились выйти. Студенты направлялись к замку, сообщая ей, что ужин уже подан. Небо окрасилось теплым оранжевым сиянием. - Ой. А тебя шляпа долго распределяла? - Нет. Это распределение заняло меньше минуты - сказал он. В какие факультеты она собиралась поместить тебя, если ты не возражаешь, мне было бы интересно узнать. - Во все факультеты, по крайней мере, поначалу. Хотя довольно быстро отбросило идею Пуфендуя - Почему? Гермиона проскользнула в Прихожую, и Риддл последовал ее примеру. - Шляпе приняла решения что я не достаточно подхожу по критериям. - Это так? - спросил Риддл, сверкнув зубами и показав ямочки на щеках. - Я с радостью провожу тебя обратно в общую комнату, если тебе нужно ча..." - В этом нет необходимости, Риддл. Я знаю дорогу отсюда. Спасибо за познавательную экскурсию по замку и окрестностям, - сказала она как можно вежливее и бросилась в сторону подземелий, ища уединения, которое это обеспечивало. Кровь застучала у нее в ушах, оглушительный звук заглушил все остальные звуки вокруг нее. Даже ее шагам не удавалось прорваться сквозь бегущий звук. Том Риддл водил ее по замку, был вежлив и пытался завязать с ней светскую беседу. Адреналин медленно покидал ее организм; сердцебиение замедлилось, тело отяжелело. Головная боль начала расцветать у нее за глазами, пульсируя и требуя. Она была измотана, устала от всех этих вежливых притворств. Она никогда не была хорошей лгуньей, и ей потребовалась каждая унция энергии, чтобы держать себя в руках и быть вежливой иностранкой, как того требовала ее роль. Она практически слышала, как ее кровать зовет ее. Звонок, на который ей не терпелось ответить. Огибая углы и пробегая по коридорам, она вскоре оказалась перед стеной, которая была входом в Слизерин. Ее губы приоткрылись, готовые произнести пароль, но слов не последовало – она нахмурила брови и закрыла рот, когда поняла, что не знает пароля. Застонав, она прислонилась лбом к холодному камню. Либо она могла вернуться, чтобы найти Риддла и спросить у него пароль, мысль, которую она сразу же отогнала, либо она могла подождать, пока кто-нибудь ее впустит. Это было бы последнее, ее гордость отказывала ей в том, чтобы спросить что-то у Риддла или любого другого слизеринца. - Мне было интересно, знаешь ли ты пароль, - произнес ровный голос прямо рядом с ней, заставив ее подпрыгнуть и оторваться от стены, к которой она прислонилась. - Ты исчезла так быстро, что у меня не было возможности спросить. Кстати, это драконис корде. Как только он произнес пароль, стена ожила, позволяя им войти. - Спасибо, - пробормотала она и проскользнула в гостиную Слизерина, направляясь в свою комнату, оставив Риддла стоять в коридоре. Ей очень нужно было вздремнуть, так как ее голова раскалывалась, как будто горный тролль разрушал хаос внутри ее черепа, пытаясь прорваться сквозь кость и освободиться. Ее кровать в неправильных цветах была приятным зрелищем, и без особой суеты она рухнула на кровать, натянув одеяло до подбородка, вдыхая аромат Хогвартса. Ее тело было тяжелым, как будто его наполнили свинцом, и вскоре ее веки тоже отяжелели, низко опустившись, пока она смотрела, как вечернее солнце танцует в ритме волн на стене. Свет становился все более и более темно-оранжевым, граничащим с красным, и танец замедлился и умер с заходом солнца. Смотреть на это было успокаивающе. Сон тянул ее, соблазняя сдаться, обещая часы, когда она сможет забыть и остаться в покое. Гермиона подчинилась, с радостью погрузившись в сон без сновидений, вцепившись в Историю Хогвартса, как в спасательный круг.
