The night I don't remember

***

      Мы прогулялись по набережной и я пригласил Чонгука поехать со мной в студию. Под впечатлением от той необычной ночи, подробности которой пока не вспомнил, я написал новую песню «Who».       Очень хотелось, чтобы он ее оценил. Негласно Чонгук оставался участником группы, иногда записывая каверы и помогая с аранжировкой. Это было так мило. Когда он приходил в студию, как будто все становилось на свои места. Как будто именно его жизненно не хватало нашему коллективу для полного счастья и успеха.       Мне повезло больше, чем ему. Родители безумно любили меня и были вполне демократичны, всецело принимая мои желания и цели и считая, что я сам должен выбрать как путь в жизни, так и пару по душе. Меня всегда поддерживали, а мама говорила: «Сынок, делай так, как подсказывает сердце, оно всегда право. И даже когда тебе кажется, что это не так, позже ты все равно убедишься в его правоте».       Моя любимая мудрая мамочка. Наследница крупной промышленной династии Син. Она была хорошо образована и воспитана. Увлекалась пением, имея волшебный голос. Все это я перенял у неё, хотя от отца я взял, как мне казалось, не менее важные для мужчины качества — умение вести деловые переговоры и решать любые вопросы, не оставляя пробелов и недосказанности. Отец, как и мать, были красивыми людьми и я — их сын, вобрал в себя все самое лучшее, что они имели.       После того как мать безуспешно пыталась забеременеть вторым ребёнком, но ничего не получилось, я стал их главным смыслом жизни. Мне это было и в радость и в тягость, потому что все время хотелось доказать, что я лучший, что я все делаю правильно и они не зря мною гордятся.       И хотя мне никогда ни в чем не отказывали, все равно прививали умение ценить каждую подаренную вещь. Я был избалован любовью, но не чувствовал избалованности деньгами. На меня тратили много, но всегда давали понять, что не стоит сорить деньгами, что важно ценить каждую вону. А денег в нашей семье было более чем достаточно. Отец, после женитьбы на маме, вошёл в состав директоров семейной компании и был почетно избран генеральным директором, успешно возглавляющим ее вот уже семнадцать лет. Он оправдал все надежды маминого клана и стал полноценным его членом. А я стал им по умолчанию, как единственный наследник многомиллионной империи.       Я обожал своих родителей, как и они меня, а с появлением Чонгука в моей жизни у них появился второй сын, о котором они так мечтали. Мама часто просила нас приехать на семейный ужин вместе и практически всегда оставляла его ночевать. Я никогда не ревновал ее к Гуку, ведь от его родителей получал не меньше заботы и ласки.

***

      Мы зашли в студию. В нос ударил яркий запах крепкого кофе. И хотя я считал, что это не самый полезный напиток, все равно любил его так же как и Юнги, мой напарник по группе. Кстати, он единственный, кроме меня и Намджуна, кто остался в составе ещё со школьных лет. Чонгук покинул нас, когда его отец настоял на юрфаке. И с тех пор всячески пытался продемонстрировать, что вырос из этого всего, но всё равно каждый раз, когда заходил в студию, кидал жадные взгляды на новую аппаратуру и комнату для записи. Он не мог скрыть своих чувств, которые переполняли его сердце.       Вот и сейчас Чонгук стоял как вкопанный, с удовольствием оглядывая новые приблуды, что появились в студии за последние три месяца.       Я толкнул его в плечо, возвращая в реальность, и жестом указал на новые кожаные кресла, возле которых стоял заставленный едой журнальный столик. Гук любил поесть, поэтому по-хозяйски завалился в кресло и принялся рассматривать блюда на столе, тут же недвусмысленно выразив желание помочь расправиться с едой.       — Мини, мы можем поговорить немного в моем кабинете? — окликнул меня вошедший Джун, вызвав панику в глазах Чонгука. Как будто разлука минут на пятнадцать — конец света.       — Да, конечно, сейчас поднимусь, — ответил я и повернулся успокоить Гука:              — Я ненадолго, обещаю.       — Знаю я эти ваши минутные разговоры, — ревниво огрызнулся он и принялся уминать мой любимый омлет, который заказывали именно для меня. «Вот гад, мстит как изощренно-то, все ведь сожрёт, ни кусочка оставит», — вдохнув, подумал я, и двинулся в направлении кабинета продюсера.

***

      Нам привычно сидел за столом, раскладывая бумаги. При виде меня он снял очки и, поднявшись, направился в мою сторону. Затем мягко взял за плечи, усаживая в удобное кресло.       — Мини, как у тебя дела? Ты был у Сокджина?       Меня начало разговора насторожило. Не то чтобы Нам не был заботлив со мной, скорее наоборот, порой это доходило до абсурда и он буквально иллюстрировал выражение «беспокойная наседка». Просто если он сходу задавал сразу несколько вопросов, я понимал, что главный прозвучит позже. И речь пойдёт о серьёзных вещах.       — Все хорошо, я записался на сеанс гипноза уже на следующей неделе. Уверен, получу долгожданные ответы и все будет ещё лучше. Так о чем ты хотел поговорить? — я пытался ничем не выдавать свое беспокойство.       Он сделал глубокий вздох и начал свой монолог:        — Мини, я знаю, как для тебя важно чувствовать себя свободным. Но ты ведь любишь то детище, которое мы с тобой создали? Любишь нашу группу и свой статус в ней? Я к чему… — он сделал затяжную паузу и я напрягся в ожидании чего-то, что мне явно не понравится. — Пойми, мы не можем сейчас себе позволить беспечно отмахиваться от папарацци. Ты айдол в Корее и это не только реализация твоей мечты — соответствующее поведение является твоим долгом перед фанатами. Я долго разруливал вопрос по поводу фотографий ваших с Гуком заплывов голышом, потом этот инцидент в аэропорту и видео, где вы целуетесь взасос, а он несёт тебя на руках. И я это разрулил. Но час назад все соцсети заполнили бесконечные фото и видео, на которых вы гуляете с ним по набережной и кормите друг друга мороженым, нежно вытирая губы и держась за руки.       Мне стало смешно и я еле сдержался, чтобы не обидеть его своим истеричным смехом. Взяв себя в руки, не нашёл ничего лучшего, чем в очередной раз перевести все на юмор и съязвить.       — Ты ревнуешь? — и тут же получил осуждающий взгляд в ответ.       — Чимин, я не шучу сейчас. Повторяю, ты айдол и тебя хотят все. Ты не принадлежишь себе и долж… — я оборвал его на полуслове, резко встав с кресла, и, скорее всего, переменившись в лице.       — Нам, пожалуйста, не продолжай. Я понял, чего ты от меня хочешь, но выполнить твою просьбу не смогу. Это моя жизнь и я хочу ей наслаждаться, а не быть кому-то что-то круглосуточно должен. Давай на этом закончим. Прости.       Вдобавок к этим словам я одарил его нежной улыбкой и умоляющим взглядом «не мучай меня, отпусти». Он громко вздохнул и повернул голову к окну, давая понять, что не держит. Это было мило с его стороны. Порой он понимал меня без лишних слов, за что зарабатывал в карму очередной плюсик.       Но из кабинета я вышел с чувством опустошения и пожалуй впервые в жизни жалея, что не поступил с Чонгуком на юрфак. Наверное, так было бы проще жить. И дружить с Чоном. Но увы. Я понимал — Джун прав.       Я получил реализацию своей мечты — музыка, танцы… все то, чего я так жаждал… И делая выбор тогда, три года назад, даже не задумался, во что это выльется в будущем. А в итоге я лишился очень, как оказалось, важного — свободы. Сегодня я с горечью осознал, что безвозвратно теряю ее.

***

      В студии громко звучала песня, которую я так хотел продемонстрировать Гуку, но Юнги, не дождавшись меня, проявил инициативу. Чон, с закрытыми глазами и умиротворенным чуть ли не до эйфории лицом, слушал стоя, нацепив наушники и чуть покачиваясь из стороны в сторону. На моменте, когда зазвучал мой голос, он улыбнулся, приоткрыл рот, пытаясь подпевать даже не зная слов. Я наслаждался его непосредственностью и явной симпатией к песне… вспомнилось вдруг, как мы вместе когда-то записывали, а потом слушали наши композиции, яро споря, какая понравится нашим фанатам больше. Столько счастливых моментов было между нами, что не сосчитать и, возможно, уже все и не вспомнить.       Глядя на счастливого и безумно родного Гука, я ощутил долгожданное чувство покоя, ненадолго забывая о тяжёлых мыслях.

***

      Вечер был прохладным — осень в разгаре. Мы опять поехали к Гуку домой, чтобы обсудить песню, да и просто побыть в компании друг друга. После того, как вчера мне объявили, что через полторы недели нужно лететь в Сеул для съемок клипа, а это, на секундочку, целых две недели кропотливой работы, я твёрдо решил, что до отъезда хочу побольше времени провести с другом. Мне так в последнее время не хватало его поддержки, да и просто присутствия рядом. Почему-то это стало ещё важнее, чем раньше.       Около семи вечера Гук сказал, что у него срочное дело и ему ненадолго нужно отъехать, чем слегка огорчил меня. Но я же не маленький ребёнок, чтобы привязывать его к себе в режиме 24/7. Хотя мысли такие посещали неоднократно. Но мысли мыслями, а у него действительно могут быть свои личные дела, и я не вправе останавливать уже взрослого мужчину, которым он стал.       В ожидании я задремал под звуки телевизора и память, как часто бывало в последнее время, начала прорисовывать эпизоды той ночи… Вот он, образ незнакомца, лицо в темноте не разобрать, оно все так же размыто, но очертания мужественной фигуры четкие. Широкие плечи, длинные пальцы и шрам на предплечье, как будто царапина. Такое впечатление, что все это до боли знакомо и чуждо одновременно. Он вжимает меня в кровать, слышу его стоны и шепот: — Чими, ты такой красивый. Чими, я люблю тебя, ах… Чим, ах…       Правда, голос узнать не могу, он звучит приглушенно, как гул в ушах, отдавая эхом. В какой-то момент понимаю, что начинаю задыхаться и уже сам стонать в поцелуй. Очень реалистично чувствую прикосновения губ, которые ласково терзают мои, прикусывая нижнюю в сладкой истоме. Мне нереально хорошо, я проваливаюсь в эти ощущения с головой, представляя все это реальностью. Чувствую жар рук, которые обхватили мои щеки, и тянущее ощущение внизу живота от усиливающегося возбуждения… такое приятное и разрывающее чувство… «Так, стоп, неужели во сне можно испытывать такое?»       В голове начинается диалог с самим собой и в какой-то момент мне уже не кажется это сном, ведь я реально ощущаю на своих губах поцелуй! «Пиздец какой-то! Что за хуйня сейчас происходит?»       Осознав наконец, что на сон это точно не похоже, открываю глаза и ахуеваю уже в реальности. — Что за…. Гук, ты чё, сдурел? Чё за дела? — завопил я в шоке, как только Чон, нависший надо мной и нежно целующий в губы, прекратил это безобразие.       Да, мы не раз целовались с ним взасос, намеренно изображая парочку на камеру или перед нашими друзьями, в качестве очередной шутки и стеба. Они всегда дико улыбались и хлопали в ладоши, демонстрируя, что им нравится подобное зрелище. Но сейчас прикосновения Гука были другими. От них меня прошибло током и именно от них, как я понял, накатило такое же возбуждение, которое всплывало в воспоминаниях о роковой ночи. «Блять, что за..?»       — Ну что, съел? Тебе явно снился мокрый сон и я решил сделать твои ощущения ярче, — воскликнул он, расплываясь в дурацкой улыбке.       Я отпрыгнул от него как ошпаренный и, краснея, прикрылся пледом, а Чон залился хохотом, ликуя, что заработал себе очередную пару баллов, увеличив разрыв в счете.       — Придурок, я же мог тебя трахнуть во сне! Какой же ты придурок, Гук! — я начал злиться, даже не понимая, на что больше — на него или на свою реакцию.       Он продолжал дико ржать, не обращая внимания на мою истерику. А ещё пытался изобразить мое лицо, когда я сказал, что мог его трахнуть. Я молчал, чтобы не давать повода постебаться еще. Минут через пять он успокоился и серьезно сказал:       — Ты действительно хотел бы оказаться в объятьях того парня ещё раз?       Я молча кивнул головой в знак согласия и сделал озадаченное лицо.       — Ок. Тогда давай так. Я тебе сейчас кое-что скажу, а ты дослушай до конца и не перебивай. Ладно?       — Ладно, — у меня сердце почему-то чечётку отбивало.       — Я тут поузнавал немного и все-таки нашёл его. Он реально существует и признался, что провел с тобой ночь, — Чон разглядывал мое лицо, желая уловить реакцию. И она была. Я с интересом придвинулся ближе.       — Ты шутишь? — у меня не было слов. Так значит, все оказалось правдой. Это у Тэ и Гука фантазия больная, раз пытались из меня параноика сделать.       — Я скажу тебе больше. Он готов встретиться, но на некоторых условиях…       Чон сделал паузу, а я в нетерпении запрыгнул к нему на колени, обхватил руками лицо и требовательно смотрел в глаза, ожидая подробностей. Поверить не мог, что мне так повезло...