The night I don't remember

***

ТЭ Чонгук, ты должен срочно прилететь в Пусан Чон Не томи, что у вас там? ТЭ Поторопись, у тебя мало времени, его не выпустили из клиники Чон Ты издеваешься! Что, черт побери, происходит? ТЭ Вылетай срочно, детали при встрече!       После того, как Чимин согласился на обследование, он выдвинул два условия. Первое — обследование будет в Пусане. Не хотел попадать к незнакомым людям. Доктор, у которого он наблюдался ранее, был хорошим другом родителей и все ему доверяли, включая Чима. Второе — я остаюсь дома. Он объяснил это тем, что слишком зависим от моих реакций, а я точно буду дергаться, нервируя и его тоже. Лишние переживания, конечно, ни к чему, а потому я принял это без лишних возражений, как только Чим объяснил мне, в чем причина.       И вот через несколько дней они с Тэхёном улетели в Пусан, а я, взяв выходной, остался ждать новостей, изнемогая от тоски по своему Чиму и мучаясь в неизвестности.       Сообщение Тэхёна словно вернуло меня в то состояние, в котором я был, когда Чим сбежал от меня в Сеул. Я не мог здраво мыслить, а сердце заходилось от боли, не выдерживая такие эмоциональные нагрузки. Казалось, оно вот-вот остановится.       Я знал, что когда Чимина не станет, жить будет невыносимо и бессмысленно. Но сейчас хотелось одного — бороться. Особенно после того, как я прочел его послание. Бороться до конца, до того момента, когда я увижу, как он сделает последний вдох.       Читая первые строки, я подумал, что письмо он писал как прощальное. Внутри всё сжалось, как будто закончился воздух, которым я дышал. Ноги подкосились и я даже присел, чтобы не грохнуться на пол. В голову лезли страшные мысли: он что-то скрыл от меня? у нас меньше времени, чем я думал? он уже не вернется?.. Словами не передать ту агонию, что я испытал, сжимая бумагу в кулаке и силясь сделать хоть один вдох… Потом чуть отпустило, и я смог дочитать до конца. Всё было не так плохо — он собирался бороться, и хотел, чтобы я не сдавался тоже.       А сейчас, после странных сообщений Тэхёна, я стоял, не в силах сообразить, что мне делать. Руки дрожали, и я чувствовал как меня обволакивает липкий, парализующий страх. Я словно падал в черную яму и не знал, как это остановить, за что уцепиться… Из ступора меня вывел входящий вызов. Я взял трубку и услышал любимый голос. Чимин возмущенно и взволнованно тараторил:       — Гуки, я же говорил, что это плохая затея. Забери меня, пожалуйста. Я не хочу тут больше находиться, мне всё это не нра… — я услышал отдаленный протестующий возглас Чима, а после — строгий голос Тэхёна:       — Чонгук, срочно вылетай, я же ясно дал понять, у нас нет времени на все эти сопли. Ты же хочешь его застать, верно?! «В смысле, застать? Что он имел в виду? Чертов Тэхён!»       Вызов сбросили и телефон Чимина был выключен. Я начал собираться в аэропорт, пытаясь хоть как-то утихомирить накрывающие эмоции.       Пока самолет был в воздухе, я не находил себе места, всё время думая о том, что там с моим любимым мальчиком, и заранее злясь на всех, включая Тэхёна, кто мог его огорчить или, не дай бог, обидеть. Что такого показало обследование, почему Чим так напуган, почему его не отпустили из клиники и что означают слова Тэ, черт возьми?!       Дикое отчаяние и раздражение так и накатывали на меня всё сильнее с каждой минутой. Я начал злиться даже на себя за то, что согласился на всё это. Сам же настаивал на обследовании и обрек своего малыша на дополнительные переживания. И себя вместе с ним.       Я жутко хотел повернуть время вспять и забыть о своей глупой идее, хотя еще несколькими днями ранее она казалась мне шансом на спасение.       Голова, казалось, сейчас лопнет от всех этих мыслей, и я попросил стюардессу принести пару бокалов вина, в надежде немного расслабиться.       В аэропорту, к моему удивлению, меня встретила мама. Об этом ее, как выяснилось, попросил Тэхён. Она выглядела обеспокоенной и так же не совсем понимала происходящее. Как сказал врач, да и Тэ тоже — до моего приезда никто не будет ничего говорить или принимать какие-либо решения. Всё это напрягло меня еще больше и я, даже не заезжая домой, чтобы переодеться, сразу помчал в клинику. Голос Чима, когда он звонил мне, звучал так, как будто он очень напуган и чем-то очень огорчен. Я боялся даже представить чем.       Влетев в палату, я увидел большое количество аппаратов, капельницы и двух медсестр, склонившихся над Чимом. Он был очень бледен. На секунду мне даже показалось, что он не дышит, но кардиомонитор выдавал успокаивающее «пип-пип», и я выдохнул. Рядом сидел Тэхён, который, заметив меня, вскочил навстречу.       — Так, успокойся… Чонгук, он просто спит. Чиму дали успокоительное, потому что сейчас ни в коем случае нельзя нервничать. Это навредит ему, и мы упустим время на его стабилизацию. Прости, именно поэтому я забрал и выключил его телефон. Он очень сопротивлялся, вел себя как ребенок.       Глядя на своего Чима, такого беззащитного и неподвижного, я осел возле стены, опустившись на корточки. Я был раздавлен, видя его таким. Все эти месяцы Чим сиял от счастья, с его лица не сходила улыбка, особенно, когда я находился рядом. А сейчас он выглядел так… так, словно у нас совсем не осталось времени. Слезы непроизвольно покатились по моим щекам.       — Чонгук, не смей раскисать. Нам нужно серьезно поговорить и принять важное решение. Я позову врача.       Тэхён вышел, медсестры тоже, а я остался с любимым наедине, и подошел к постели.       — Чими, пожалуйста, не покидай меня. Ты всё, что у меня есть, прошу…. побудь со мной еще немного, а лучше останься со мной навсегда.       Я взял его за руку и ужаснулся тому, насколько холодной она была. Мне так захотелось согреть его, обнимая и прижимая к себе, но дверь палаты открылась, и вошли трое — Тэхён и два врача. Следом показалась уже знакомая медсестра, давая понять, что позаботится о Чимине в мое отсутствие. Меня ждал нелегкий разговор и такое же нелегкое решение.       Спустя час после нашего совещания с врачом я опять сидел у кровати Чимина и ждал его пробуждения. У меня была очень сложная задача — убедить его лечь на операционный стол. Он, услышав слово «операция», впал в панику и ничего не хотел слушать, поэтому его никуда не выпускали, и всё это время, до моего приезда, накачивали препаратами.       Как оказалось, опухоль перестала расти, даже уменьшилась до размеров, позволяющих хирургическое вмешательство. Как объяснили врачи — это чудо, и всем было очень интересно, что повлияло на течение болезни, но времени выяснять не было, оперировать необходимо было срочно. Никто не мог спрогнозировать дальнейшее развитие событий, никто не мог гарантировать, что образование не качнет в обратную сторону. Пока опухоль была в голове Чима, пусть и значительно уменьшившаяся, шансов прожить долгую и счастливую жизнь особо не было. А так появилась бы надежда. Пусть не очень большая, но она была бы. Тэхён настаивал, чтобы мы воспользовались предоставившейся возможностью.       — Гуки, ты прилетел… я так рад… — размышления мои были прерваны сонным голосом Чимина.       — Да, родной, я тут, не переживай. Я рядом. Тебя никто не обидит, обещаю…       Он легко улыбнулся и откинулся на подушку, расслабившись. Я взял его за руку, поцеловал каждый пальчик, прижал ладонь к своим губам, собираясь с мыслями. Потом наклонился ближе и прошептал:       — Чими, я очень тебя люблю. Доверься мне, пожалуйста. Давай воспользуемся этим шансом. Я не выживу без тебя.       Он смотрел на меня с такой любовью и нежностью, так открыто и доверчиво… Тэхён как всегда был прав — только я могу убедить его согласиться.       — Я так хочу остаться с тобой. Я был так счастлив все эти месяцы. Особенно тогда, когда ты сказал, что любишь меня. Это самое прекрасное, что я слышал когда-либо. Я очень хочу жить, жить с тобой.

***

https://youtu.be/MOaAIO_M3Fk       Было ли у вас такое, что в момент крайнего отчаяния, в момент, когда вы готовы послать всё к черту и перестать бороться, вы получали то, о чём мечтали?       Я никогда не задумывался о своей жизни так, как в этот нелегкий 2020 год. Не зря говорили, что для многих он будет переломным во всех отношениях. Именно таким он стал и для нас с Чимом. Те испытания, через которые мы прошли, научили нас ценить не только друг друга, но и всё происходящее вокруг нас. Самое главное, чему мы научились — жить в моменте, здесь и сейчас, а так же верить в то, что всё дается нам не напрасно.       Я вышел из дома, задержался на террасе на минуту, с наслаждением втягивая полной грудью влажный воздух, и направился в сторону пляжа. Там, освещенный лучами закатного солнца, сидел на белом покрывале, ожидая меня, мой Чимин. Я окинул его взглядом, и в очередной раз поблагодарил вселенную за такой прекрасный подарок.       После операции последовал тяжелый период реабилитации. Я каждый день молился богу о его выздоровлении, а Чимину клялся в вечной любви, вселяя надежду на выздоровление. После прочтения его письма я понял, что каждый из нас имеет определенную роль в наших отношениях, и моя заключалась в том, чтобы быть ведущим. Быть главным, быть его защитой и опорой. А Чимину для счастья скорее всего не хватало именно такого человека рядом с собой. Того, кто позволит быть слабым, тем самым делая его счастливым.       Я взял отпуск на работе, чтобы посвятить время только ему — моему самому важному человеку, жизнь которого зависела именно от меня. Мы вместе занимались физиотерапией, плаванием и чтением книг. С каждым днем Чимин шел на поправку, и я был безмерно рад этому, просто не мог сдерживать своего счастья, обнимая и целуя его чуть ли не каждую минуту.       Никогда не думал, что смогу так бережно к кому-то относиться, что буду готов отдать кому-то свою жизнь. И не знал, что так бывает, что любовь может становиться тем крепче и сильнее, чем больше прожито совместных дней. Но именно это со мной и происходило. Моя любовь к этому светлому и прекрасному человеку, который безумно любил жизнь, людей и… меня (это я до сих пор ощущал как настоящее чудо, иногда даже сомневаясь в реальности происходящего), только росла. А он не только любил — он учил любить, учил проявлять свои чувства всеми возможными способами. Мы как две галактики в одной огромной вселенной, которые встретились однажды, воссоединились и стали одним целым. Это необъяснимая синергия, не только на уровне тел, но и душ. Я до конца не понимаю, как это работает, но мы наконец получили то, чего желали больше всего — мы тонули в любви друг друга…       Чимин задумчиво разглядывал темнеющее небо, тихо улыбаясь каким-то своим мыслям. Я присел с ним рядом, нервно теребя пальцами темно-синюю бархатную коробочку, которую прятал за спиной.       — Чими… После того как ты лишил меня девственности, ты просто обязан на мне жениться. Хотя… Лучше — выходи за меня, — игриво произнес я, доставая из-за спины футляр с кольцами.       Когда мы были в Японии, то, шатась по улицам Токио, как-то набрели на магазинчик под названием «Magic Shop». Там Чим углядел эту пару колец, долго ими восхищался, а потом вообще выдал, что хотел бы такие кольца для себя и своей второй половины. На следующий день утром, пока он спал, я метнулся в этот магазин и купил эти кольца. На будущее. Прямо тогда нам, конечно, было не до свадебных хлопот, и я спрятал коробочку до лучших времен.       И, по-моему, они наступили.       Чим повернулся ко мне и, глядя на те самые кольца, улыбаясь сквозь слезы, ответил:       — Конечно, я же не могу тебя оставить обесчещенным и неженатым на том, кто такое с тобой сотворил.       Он засмеялся и прильнул к моим губам, желая в очередной раз ощутить мои страстные поцелуи, а я поднял его на руки и понес в дом — наслаждаться нашей новой жизнью и новым статусом.