Завтра весна

      — Не вздумай снова врываться в ее жизнь, — злобно прошипел шатен.       — Да пошел ты, не твоего ума дела, — девушка не собиралась позволять обращаться так с собой.       — Если ты дорожишь ей — оставь в покое! Ты одна ходячая неприятность. Втянешь ее в дерьмо какое-нибудь! Я тебе не позволю испортить ей жизнь!       — Ты кем себя возомнил?! Возьми у папочки денег и купи феназепамчик. По-хорошему предупреждаю, не лезь.       — А то что? Стасу в жилетку поплачешь? Ах, да он же все еще немножко злиться на тебя, не боишься, что вспомнит былые обиды, или, быть может, братик твой, наркоман на помощь придет? — парень не говорил, он плевался желчью и ненавистью, но будто упивался своим превосходством.       — Кто из вас еще торчек, ты без колес своих и полдня не проживешь. Какой же ты все-таки подлый и мелочный. Стасик явно подходящая тебе компания вам, психопатам, с нормальными людьми контактировать нельзя.

***

      Голова шла кругом. Поутру в школьном туалете обычно собирались небольшие компании девочек, кто повторял или делал домашку, кто поправлял макияж, в основном всегда было шумно, помещение наполнялось жизнью. Но не сегодня, на удивление вокруг было пусто и тихо, темень за окном, блеклая, холодного оттенка лампа, легкая прохлада, запах моющих средств и я стою одна перед зеркалом, не решаясь выйти оттуда. Уже по третьему разу поправляю одежду и волосы, множество оправданий для прогула проносится в голове. Мне не хотелось находиться в классе и слышать шушуканье одноклассников по поводу моей истерики. Хотя… что я из себя строю. Может, кто и назовет меня пару раз истеричкой, но всем остальным точно плевать. Возьми себя в руки, тряпка!       За спиной послышался скрип двери, инстинктивно обернувшись, предо мной возникла фигура одноклассницы Леры, с которой у нас взаимная неприязнь, мягко говоря.       — О, доброе утро, Алина! — ослепительно улыбнулась Авдеева, а я поморщилась, и не только от этой колкости — она прекрасно знала, как меня зовут, но и от натянутой слащавости в ее голосе, что не обещала ничего хорошего. Ах да, еще и от шлейфа дорогого парфюма, который наполнил помещение.       — Тебе чего, Авдеева? — я даже не стала удручать себя попыткой исправить ее, а сразу перешла к делу.       — Зай, не груби мне, — притворно обиженно проговорила Валерия. Еще губки надуй. Однако в ее голосе прозвучала какая-то сталь, от чего мне стало не по себе, — Я хотела поговорить на счет вчерашнего…       — Мне кажется, тебя это не должно волновать, — сколько ругательств и оскорбительных слов у меня скопилось, но конфликт, это последнее, что мне нужно, поэтому я делаю уверенный шаг в сторону выхода, показывая, что разговор окончен.       Вот только, оказалось, Лера другого мнения — она преграждает дорогу.       — Ты, видимо, не поняла. Твое представление никому не понравилась… — Лера раздражительно, почти на грани пытается что-то донести, но я ее перебиваю:       — Какая жалость, я учту. Её глаза, выделенные аккуратными стрелками, сверкнули в ярости, но проглотив злобу, она продолжила:       — Ты с урока-то свалила, а нам его психоз до конца выслушивать пришлось. Мне бы хотелось, чтобы ты дальше сидела молча в тряпочку, — Авдеева сделала шаг ко мне, я машинально отошла, — как это было всегда, — еще шаг, и я снова пячусь назад, — а если этот говнюк снова из-за тебя станет срываться, я превращу твою жизнь в ад, — мысленно усмехнувшись этому жалкому заявлению, я невольно подумал, куда уже хуже, — советую перестать портить жизнь окружающим своим существованием, — Лера же снова сделала шаг, но это грёбанное танго нужно прекращать, на это раз я не отступила и мы стояли в пару сантиметрах друг от друга. Меня обуяли злость, гнев, негодование.       — Я дико извиняюсь, но какого черта ты мне указываешь что делать? Себе посоветуй не совать нос в чужую жизнь, — как бы невзначай, мое плечо толкает ее, и я направляюсь к выходу. Лишь у самой двери до меня долетает ее фраза:       — О, ты не представляешь, какую ошибку ты совершаешь.       Прозвенел звонок, сообщающий о начале занятий, и моя «невероятно» интересная школьная жизнь «закипела».

***

      Как обычно, после одиннадцати я пошла в столовую, сильно есть мне не хотелось, но в этом месте, по крайней мере, существовала иллюзия жизни, в отличие от тех же коридоров, где лица каждого представляли собой весь эмоциональный спектр мучеников. Я решила обойти стороной местную кухню и взять только чай, потому что от местной жирной пищи у меня всегда бывает изжога. Заняв место у окна, мои глаза забегали по ученикам, ища в них Костю. Вот уже третий урок, а на перемене подловить его не получается. На удивление сегодня он какой-то нелюдимый. Среди толпы я замечаю друга, устанавливая зрительный контакт, движением головы приглашаю за столик, его задумчивый взгляд тут же приобретает свежесть, на лице появляется дружелюбная улыбка. Быстрым шагом он преодолевает расстояние и садится напротив меня.       — Приветик! — радостно восклицаю я, но моя задорность сразу пропадает, когда Костя здоровается в ответ. Его голос звучит так устало, — Всё хорошо?       — Все в порядке, — Костя отвел взгляд в сторону, примерно этого стоило ожидать. В наших семьях не принято «жаловаться», что даже друг с другом поделиться кажется испытанием. Я с заботой посмотрела в его глаза, ментально давай знак, что все понимаю.- Просто кое-какие трудности, — отмахнулся друг, смущенно взерошев волосы. Он так делал, когда нервничал, — это ты какая-то погруженная сегодня, даже для тебя слишком замкнутая. Случилось что? — взволнованно спросил Костя.       Тут же всплыл этот дурацкий разговор с Лерой, ссора с мамой, оценки, Владимир Андреевич, отравляющий мое существование… Как бы хотелось все излить это, но нагружать своими проблемками и без того отрешенного Костю… Однако кое-какими размышлениями поделиться я давно собиралась:       — Знаешь, тут недавно думала, — запнувшись на не большую паузу, я еще раз перебираю мысли, не буду ли я звучать как помешанная? Но набравшись храбрости, продолжила, — ты же помнишь Юлю?       Друг невозмутимо достал из сумки свои витамины и запил их водой       — Та, которая кинула тебя? — жестко добавил он, в глазах же сверкнула быстро угасшая злость. Костя всегда по не понятной мне причине недолюбливал Юлю, и при любой возможности указывал на это.       — Э…да, — сбившись с толку, я опять замямлила, — но, вообще-то, нет. Я как раз об этом. Подумай, ей не двенадцать. Она самый прямолинейный человек, которого я знала и вполне в состоянии объясниться. Мне не хотелось бы об этом думать, но вдруг что-то случилось…       —А знала ли ты ее? Она же…       — «Она же» что?! — Меня преисполняло негодование и злость, а Костя стыдливо опустил глаза, замолчав на пару мгновений — нечего сказать? — Встав со своего места, я поняла, что продолжать это не имеет смыла, не хватало мне еще и с Костей поругаться, — что тут распинаюсь, вообще? — Пробубнила под нос и направилась поскорее из столовой.       Через несколько минут меня догнал Костя. Я ускорила шаг. Он тоже.       — Да постой же ты, ну! — Он кладет мне руку на плечо, замедляя наше движение, — хорошо, давай предположим, что Юля не просто стерва, а по неведанным обстоятельствам попала в неприятности…       Я устало вздохнула, слышать эти его саркастические выпадки мне не хотелось.       — Да, да, никаких разговоров про Юлю, окей, только давай не будем ругаться. — Поспешила закончить полемику я.       — Ну, нет же! — он остановился и придержал меня, — просто подумай, чем ты ей в данный момент можешь помочь? У тебя есть ее номер?       — Она его поменяла.       — Ты знаешь, где она жила?       — Все! Я поняла, на что ты намекаешь, ничего о ней я не знаю, и знать не надо? Костя устало выдохнул.       — Да.       — Иди к черту. — Я закончила беседу.       До конца дня мы так и не заговорили. Как неприятно было поссориться с единственным другом. Вязкий и тяготящий осадок на душе не давал сконцентрироваться на занятиях, я трижды чуть не отхватила замечание. Вот надо же ему все испортить!

***

      Домой я вернулась в плохом настроении. День коту под хвост. В голове все еще витали обрывки сказанных Костей фраз, раз за разом я анализировала, в какой моменты произошла ссора. С одной стороны, я восприняла все в штыки, очень резко, но с другой, какой же он друг, если даже высказаться не дал! В глубочайших раздумьях я сбросила верхнюю одежду и пошла на кухню.       Кофе. Собраться мне поможет только кофе.       Зазвонивший телефон привлек мое внимание.       «Мама» — высветился входящий вызов. Без раздумий я тут же ответила.       — Ты уже дома? — привычно холодный тон матери.       — Привет, да, — меня напрягает эта внезапность. Обычно она не звонит мне без повода, предыдущий раз закончился не очень хорошо.       — Замечательно. Через полчаса я приеду, будь готова.       Мне не удалось и слова сказать, она бросила трубку! Какой моветон. Черт, меньше всего хотелось после такого отстойного дня еще и ехать куда-то.       Даже переодеваться не буду — школьная форма единственный в моем гардеробе образ, который не был раскритикован матерью. Да и поесть уже не успею. Как же разбито я себя чувствую. Время отдыха пролетело бессовестно незаметно. Да я даже кофе не допила, как прозвучал второй звонок от матери.       Закинув рюкзак, который всегда со мной, я вышла из дома.       Перед парадной уже была машина мамы. Мне не хотелось о чем-либо беседовать с ней, поэтому я потянулась к задней двери, но внезапно дверь оказалась на блокировке, из-за стекла мама показывала, что сесть нужно вперед. Ставлю бессмертие своей души, что разговор будет не из приятнейших.       — Ты все с собой взяла? — мама не торопилась начинать движение.       — Что «все»? — вопрос поставил меня в тупик, неужели я что-то забыла?!       — Я разве тебе не сказала? Мы едем с тобой репетитору, — шок. Агония. Какого черта?!       — Какой репетитор, мам, мне уроки делать некогда…       — По обществознанию и праву, а какой же еще? Кстати, если ты вместо своих вот этих кратиночек будешь заниматься учебой — времени и на уроки хватит.       — А жить-то мне когда? — моему возмущению нет придела. Как обычно — просто поставили перед фактом, даже ради приличия не предупредили, — Зачем?       — Потому что у тебя большие провалы по ним, от этого зависит поступление в университет. История, обществознание, право, уму непостижимо! — опять эта шарманка про юриспруденцию, как легко она была равнодушна, когда дело касалось лично меня, и как быстро она потеряла холоднокровность, когда дело зашло про «образование и будущее». (Просьба читать как «мы хотим, что бы ты, наконец, свалилась с наших плеч и оказалась вне зоны нашей ответственности»)       — Ничего не хочу слышать. Мы все решили.       — Кто мы, мам, меня никто спросить не хочет?       — Я сказала все! — так и знала, что ничего хорошего ждать не стоит! - "Учеба твоя обязанность, все остальное, когда получишь диплом" - второй постулат.

***

      Я вернулась домой в ужасном расположении духа. Все шло кругом, меня раздражала буквально каждая мелочь, можно подумать вот он долгожданный отдых, но в этот четверг должна быть контрольная по алгебре и, конечно, не сил не желания готовиться к ней нет, поэтому следующие два дня меня просто гложило чувство вины и ощущение бесцельного существование. Оно вгоняло в тоску.       Страшно представить, что все оставшееся время до экзаменов будет идти беспросветным замкнутым кругом, школа дом, репетитор, домашка, и всё по новой. Это чертово колесо размыкалось только по ночам, когда я погружалась в мир живописи и художественных книг, которые отец считал бесполезной тратой времени. Правда, всегда приходиться чем-то жертвовать, в моем случае — это сон. Большой успех если я посплю хотя бы часов пять, не говоря уже и про приемы пищи, теперь я обходилась короткими перекусами в столовой и в обед после школы. Да и с Костей эти два дня я тоже не общалась, в общем, подводя итоги — эта неделя — унылая срань, господи, поскорей бы уже она закончилась. Я не сделала ничего, что бы имело смыла, даже к чертовой контрольной не подготовилась. Однако у меня сложился план. Стечение обстоятельств сложилось удачно — алгебра первым уроком, а значит, если я «случайно» просплю этот урок, высплюсь и все может стать чуточку лучше, как раз еще пару глав почитаю…       — Аля! — мамин крик послышался мне сквозь сон, — ты проспала! Немедленно поднимайся, я отвезу тебя в школу, — «О, боже нет!» саркастично подмечаю у себя в голове, я устало тру глаза и невольно улыбаюсь — кажется все получилось. Только вот организм считает иначе, голова болит, а все тело отказывается функционировать, опять не выспалась. Глаза слипаются, я старательно пытаюсь сфокусироваться на времени. «8:00»?!       Это что, шутка?! Нет… нет, нет, нет! Если еще и мама меня отвезет, я точно не больше чем минут десять пропущу, да что такое?       — Ты все еще не встала? — недоумевающая мама ворвалась в мою комнату.       — Я что-то плохо себя чувствую…       — Не придумывай! Спать надо раньше ложиться. Быстрее давай, из-за тебя я везде опоздаю! Мало того оценки испортились, так ты еще и прогуливать собралась? — с самого утра эти концерты, как же меня это задолбало!       — Хорошо! Собираюсь уже, — я на все готова лишь бы не выслушивать одно и то же по нескольку раз на день.

***

      Я долго мялась возле кабинета не решаясь войти. Может к черту все это, просто не пойду. Нет, глупость какая-то, раз я уже здесь, значит надо.       Неловкий стук в дверь       — Аля, у нас контрольная!       — Извините за опоздание, можно войти?       — Давай скорее!       Как только моя нога переступила порог кабинета, класс встрепенулся. Я шла под неожиданно нараставшим шушуканьем, одноклассники смотрели на меня с каким-то презрением.       — Да нет, эта мышь не могла… — долетел отрывок фразы.       — Ну, ты и потаскушка, — послышалось от девочки с соседней парты, что удивительно, это было сказано как будто без принижения, она загадочно улыбнулась, в её тоне не было злобы. Но это все еще не давало мне объяснения, что происходит. Я почувствовала, будто на меня вылили ведро грязи, а самое отвратительное — я не знаю, что сделала не так. В горле пересохло, ладони похолодели. Сердце застучало, дыхание перехватило, стало очень беспокойно, чувство беззащитности накрыло меня полностью.       — Вы все сделали? — жёсткий голос учительницы пресек все разговоры.       Я села за парту. Да что происходит то?! Мысли плыли, волнение и недосып не давали сосредоточиться на работе, а неоднозначные взгляды одноклассников окончательно меня добивали…       Полчаса на уроке невозвратно утекли. Спохватившись, сосредоточенно вчитываюсь в первую задачу, но вдруг звенит звонок, а на листе только мое имя, мама точно прибьет меня.       Боже, как же стыдно отдавать пустую работу. В суете я поскорее кладу учителю на стол листочек и вместе с толпой пытаюсь выйти из класса, но преподавательница окликает меня:       — Суворова! Это что такое? — одноклассники, которые еще не успели выйти из кабинета, притихли, и искоса стали смотреть, что происходит.       Не спеша, ожидая пока в помещении останется как можно меньше людей, я подхожу к столу.       — Я… просто не выспалась, я обязательно перепишу работу!       — Конечно, перепишешь, только что я скажу директору? От этой работы зависит промежуточная аттестация, ты же знаешь насколько серьезно все! У тебя скоро экзамены, или ты думаешь, что математику тебе сдавать не придется?! — как горько от обиды, у меня никогда не было плохих оценок по алгебре, но стило только раз оступиться, так что, теперь перед всем классом позорить меня надо?! Сил мне хватило толок на жалкий кивок. Как в тумане я бездумно шла по коридору, бесконечно прокручивая события урока. Нужно как-то приходить в себя! Найду Костю и спрошу, наконец, что происходит.       Друг стоял возле кабинета, в котором у нас должен был проходить урок, он говорил с друзьями из параллели, улыбался и шутил, но взгляд, мимика, жесты — все выражало полнейшее равнодушие, которое он так тщательно скрывал, его беспокоит что-то совершенно другое. Собравшись с духом, я подошла к компании, но Костя меня как будто не замечал.       — Можно с тобой поговорить? — я сделала попытку обратить его внимание. Все утихли.       — Говори. — Я не узнала его голос, он весь был пропитан равнодушием и источал холод, как будто внезапно мы оказались в Антарктиде.       — Наедине.       — Вот только не нужно унижаться, я все понимаю, твоя жизнь — вольна делать, что хочешь, а меня в покое оставь.       Земля из-под ног ушла, неужели, это все из-за вчерашней ссоры? Да быть не может!       Сумасшествие какое-то! Меня не просто обидели, ранили его слова, они как искра, которой хватило устроить пожар в злости во мне. Все отрицательное и плохое, что осело у меня на душе, как вспыхнуло. Мне захотелось кричать, ругаться, швырнуть в него, в конце концов, чем-нибудь, но сил не было, чтобы просто послать его куда подальше. Я выпрямила спину, задрала подбородок, развернулась, и молча пошла. Прочь от этого сюра!       Еще и последним уроком история, необходимо приложить все усилия, чтобы не усторить скандал снова.

***

      Чтобы не быть отправленной вновь на красную дорожку, я даже что-то записывала из лекции Никиты Андреевича. Вот она спасительная трель звонка. Я поскидывала вещи в сумку и поспешила вон из кабинета.       — Воронцова, задержись. — От оставшихся в классе бы слышен смешок. Он подождал пока все выйдут и начал. — Ничего оригинальнее нельзя было придумать? — его вопрос ввел меня в ступор.       — О чем это вы?       — Ну, конечно, а как ещё отомстить злому дяденьки учителю, который всего лишь выполняет свою работу, — язвит во все ещё не понятную мне сторону историк.       — Я, правда, понятия не имею, о чем вы говорите! — он схватил меня за руку.       — Не строй из себя дуру, придумать, что мы спим, было весьма глупо и… — он сделал паузу, презрительно хмыкнув, — клише.       — Мне плевать на ваши фантазии, оставьте меня в покое! — как кобра, я выплюнула защитительный комментарий, так и не поняв что происходит.       — Ах ты! — он сжимает мне руку до хруста.       — Отпустите мне больно! — кричу я. Он ослабил хватку, но все еще держал мою руку.       — Послушай меня внимательно, Воронцова… — он уж было хотел что-то продолжить, но в кабинет постучались. Я вырываю свою руку. Минуя преподавательницу, что растерянно стояла у входа, на всех порах сваливаю из абсурдного адского котла. пока кто-то не преградил мне дорогу.       — У маленькой мисс «я все знаю» проблемки? — насмешливо спросила Лера, она состроила лицо полное напыщенной заинтересованности, сарказм будто сочился из нее. Опять ей нужно выяснять отношения, как же меня это достало, одноклассница все не умолкала, — или ты с Владиком все еще не помирилась?       — О чем ты?       — Да брось, все уже знают, чем вы с ним в свободное от учебы время занимаетесь, — на лице Авдеевой появилась отвратительная усмешка, — а все эти концерты нужны, чтобы подозрения отводить, да? — одноклассники и некоторые из параллели стали согласительно хмыкать.       — Ты что несешь? — внутри все переворачивалось от злости, она не могла так поступить. Это же звучит как бред сумасшедшего, в какой момент это показалось кому-то правдой?       — А я-то думала, как такая тупица как ты, могла такие хорошие оценки получать, надо всего лишь хорошо поработать ротиком и вот уже Владик суетиться, небось, еще и родители директору занесли, да? — ее улыбка теперь больше походила на звериный оскал.       — Это же не правда! — отчаянье начало сжирать меня изнутри. По взгляду Леры было видно, что ее забавляет моя реакция, она подошла ко мне вплотную и тихо зашептала:       — Попробуй, докажи обратное, шлюшка.       Обида и злость стали перерастать в неконтролируемую ярость, о, как же хотелось стереть эту дебильную усмешку с Лериного лица, не обремененного интеллектом. Мое дыхание замедлилось, я сжала кулаки так сильно, то по рукам пошла дрожь.       Лера, гордо распрямив плечи, ушла куда-то в даль, а за ней и добра половина кружка по интересам разбрелась по школе, оставшиеся смотрели на меня пристальными взглядами.       — Че уставились, завидно? — «Из любой ситуации нужно выходить победителем!» — постоянно твердят родители. Даже из такой гнусной шутки судьбы можно выручить выгоду... Только я пока не придумала, какую.

***

      Домой я пришла в таком же шоке, но добавилась разбитость в прах. Неприятная боль вокруг кисти добавила своих оттенков и в переносном и в прямом значении. На запястье красовался синяк от историка. Ещё эти репетиторства. Я быстро отыскала заныканную пачку с сигаретами и начала курит прямо в комнате. Одну за другой. Такого я не ожидала. И ведь даже Костяповерил. Этого я боялась, единственный человек, которого я хоть немного считала другом,отвернулся от меня, поверив глупым слухам.

***

      Если мать узнает, что меня не было на дополнительных — влетит, сильно. И поэтому в скором времени я уже находилась в квартире моей временной учительницы, но это громко сказано. Это молоденькая практикантка, прорабатывающая репетитором, не очень смахивает на квалифицированного преподавателя, хотя именно сейчас мне плевать.       — Ты меня не слушаешь! — вдруг восклицает она. И я не выдерживают.       — Да что ж это вам всем надо мое внимание! Вам платят Ирина Алексеевна, и радуйтесь, плевать я хотела на правовую структуру СССР!       Я, схватив в руки куртку, ухожу на улицу. Гори оно все синим пламенем.       Прямо на скамейке возле подъезда репетитора я достаю сигареты и закуриваю. Вокруг пусто. Мерзкий фонарь оранжевого света горит, заливая все своим светом. Видно звёзды. Я сижу всё ещё без куртки, наслаждаясь как холодная температура улицы пробивает насквозь.       — Всё ещё гуляешь одна? Знакомый голос, я поворачиваюсь к человеку, который садиться рядом. Мир тесен. Это тот приятный незнакомец. — Решила добить себя окончательно? Надень куртку.       — Мне не холодно, — не очень вежливо бросаю я.       — Как грубо, — наигранно обидчиво отвечает парень и, забирая мою сигарету, начинает курить ее.       — Как бестактно, — отвечаю в той же манере я.       Мне начало казаться, что со мной флиртуют. Из-за этого стало неуютно и, в попытках справиться со стрессом, я начинаю теребить колечко, подаренное бабушкой, единственная бижутерия, которую я носила. Сидящий рядом отвлекся на мои пальцы, перебирающие безделушку и, делая затяжку, спросил:       — Что с твоей рукой?       Я смотрю на метку, оставленную Владимиром Андреевичем, и молчу, Мне на удивление стыдно самой себе признаться, что я, вообще, попала в такую ситуацию.       — Ничего особенного.       — Дело твоё, но будь на твоём месте, я бы сильно чем-нибудь ударил того, кто это сделал.       Я издала звук, похожий не то на истерический смешок, не то на жалобный писк. На меня снова накатила та обреченность, что я испытала в школе.       — Все в порядке?       Я нервно закивала головой и суетливо стала собирать свои вещи, нагружать своими проблемами постороннего человека это фол, Аля.       — Мне нужно иди. — Не смотря в глаза парню, я скорее начинаю отдаляться от него.       — Я тебя чем-то обидел? — донесся из-за спины обеспокоенный голос, но я уже выходила из колодца торопливым шагом к метрополитену.

***

      Дома было очень скучно, я, было, пыталась сесть за работу и начать делать хоть что-нибудь, но ничего не получалось.       Зазвонил телефон, неизвестный номер, я беру трубку, надеясь, что хотя бы сейчас не произойдет ничего плохого.       — Да?       — Привет, Аля…       — Кто это? — знакомый до боли женский голосок послышался стой стороны.       — Человек не заслуживающий твоего прощения.       — Юля?! Боже мой… — я не верю своим ушам.       — И всех слов мира не хватит описать тебе как я сожалею, но пожалуйста, я знаю, что не заслуживаю этого, просто дай мне шанс объясниться!       — Конечно! Я-я…       — Тогда нам лучше увидеться, я напишу смс, мне пора… — я ошарашено замерла, не зная что сказать, — после короткого молчания с двух сторон, Юля добавила — Я соскучилась… До встречи. — ее грустный, полный вины голос снова замолчал.       Послышались гудки.       — Пока. — прошептала я       Что только что, чёрт возьми, произошло?!