antiquus amor cancer est.

На улицах уже во всю хозяйствовала осень. Солнце, с каждым днем все меньше одаривало теплом, скромно прячась за тучами. Дороги были усыпаны желтыми листьями, что под блеклым светом луны отливали золотом. Белые, полностью испачканные грязью, кеды и неоново желтые шнурки напоминали о недавнем лете, но никак не вписывались в нынешнюю картину. Ветер неприятно пронизывает, будто врывается не под кожаную куртку, а прямиком в душу. Исследуя, небрежно затрагивая её тонкие струны, что издают не то мелодию, не то жалобный стон. В наушниках одна незамысловатая мелодия сменяет другую, тщетно пытаясь развеять наступающую тоску. Еще пару лет назад Чифую бы в жизни так не вышел на улицу, но с той поры, когда он состоял в "Тосве" утекло слишком много воды. Это без сомнений было время его безудержной и такой манящей юности. Сразу после распада банды парни пытались сохранить нить, что связывала их однажды. Но никто из них не стоял на месте, следуя своему собственному пути, видя новую цель в жизни. И их дороги радикально разошлись, что, несомненно, печалило, но не могло не быть ожидаемым. Они все совершенно изменились. «Повзрослели.» - подумал про себя Мацуно, было гадко осознавать, что они больше не завалятся с алкоголем к нему, когда мама на ночной смене, чтобы отпраздновать одну из их побед. И после, в пьяном угаре не заснут все вместе на полу, в гостиной. Но больше всего он скучал по тому, чье имя поклялся стереть из своей памяти. Их связь с Баджи всегда была не такой, как с другими ребятами. У них была интрижка и отрицать это было бы так же глупо, как стараться забыть все, что между ними было. Но Баджи смог, просто бросил все после окончания старшей школы. И укатил с матерью за океан. Не было никаких прощаний или слез, да и узнал об этом Чифую от Дракена. Эта новость была, как кость в горле. Хотя Мацуно ничего и не ждал. Они не клялись друг другу в любви и ничего не обещали. Всего лишь поэкспериментировали, всего лишь удовлетворили интерес, всего лишь интрижка. Всего лишь, перечеркнувший все Кейске Баджи, сбежавщий в Кодорадо. Всего лишь, оставшийся в Токио Чифую Мацуно, с разбитым сердцем и ощущением предательства. После его отъезда все перестало быть, и парень перестал бороться. Отгородился стеной от друзей и уступил родителям в поступлении на финансовый, хотя всегда мечтал о маленьком зоомагазине. До этого дня Мацуно вечно читал парням нотации о вреде курения, и сидя на ступеньках, выкуривая одну за одной, он осознал: насколько комична эта ситуация. Сигаретный дым наполнял легкие, даря эфемерное ощущение покоя. И эти сигареты, и это место напоминали о нем. Снова и снова, терзая и без того измученное сердце. А сейчас, спустя вечные три года, он один из лучших студентов Токийского, активист и предмет обожания девчонок. Просто пример для подражания. Чиф смотрит, в усеянное грозовыми тучами небо, желая найти там подсказку: что же делать дальше? И он погружается в свои мысли на столько глубоко, что они словно пучина затягивают его на самое дно. Через пару минут отрезвляют капли дождя, рассекающие лицо, так же как веретенообразный киль, легко рассекает морские просторы.  Мацуно прикрывает глаза растворясь в неповторимости этого момента, после расставания он научился ловить момент в настоящем. Звук оповещения нарушает сложившуюся идиллию. И будто вся тяжесть осени вновь опускается на плечи парнишки. Дисплей телефона неприятно слепит в сумерках, а сообщение приводит в шок. От Майки: «Мы собираемся старичками в пятницу у меня. И ждем твою гейскую задницу тоже. Отказы не принимаются. Это приказ.» Он не общался ни с кем, кроме Дракена последние три года. Сердце начинает колотиться в бешенном ритме от волнения, но уже через секунду вечернюю улицу озаряет белоснежная улыбка. «Жизнь циклична: рано или поздно мы вновь вернёмся к тому, с чего начали.» Телефон возвращается в карман, а ноги, по инерции, ведут его к тому, кто поможет всем мыслям раствориться. Он замирает в нерешительности перед дверью, может быть и не стоило приходить. И в тот момент, когда он собирается нажать на звонок, дверь распахивается. Перед ним предстает высокий широкоплечий парень с темными, как смоль, волосами, который всегда рад втрахать его в любую поверхность, отгоняя все посторонние мысли. Как бы Фую не пытался себе врать, но Тачибана Эйчи не идеальная копия и замена Кейске Баджи. - Как ты? - смотря на испорченные кеды прошептал блондин. - Видел тебя в окно, не стой на проходной. Заходи скорее. И Чифую заходит, прижимая к стене и целуя до белых звёзд перед глазами. Сплетая языки в поцелуе, забираясь холодными пальцами под майку. Секс - снимает стресс, заставляет концентрироваться только на том, что здесь и сейчас. Тачибане не следует говорить не слова, он всегда все понимает, улавливая малейшие вибрации души Мацуно, вот только он не тот, кто так нужен. Эйчи подхватывает бедра Чифую по-хозяйски сжимая, тем самым получая одобрительный стон. Темноволосый берет на себя инициативу, прижимая блондина к стене, постепенно раздевая и целуя, кусая все, до чего только дотянется. Им не нужны прелюдии или нежности, они отдаются друг другу без остатка, разделяя вечное одиночество. У Мацуно кружится голова от возбуждения и ноги слегка трясутся в предвкушении, когда его опускают, и разворачивая прижимают к стене. - Твоя грубость - моя слабость. - смеётся тот, пока Тачибана снимает с него остатки одежды. Блондин прикрывает глаза в ожидании, звук задвигающейся шуфлятки и щелчок открывающегося лубриканта. - Мне стоит тебя растянуть? - почти мурлычет брюнет, проводя языком по чувствительному уху. - Отдери меня сегодня, как шлюху. Эйчи никогда не заставляет себя ждать, покрывает член смазкой и одним толчком заходит до упора. Мацуно однозначно видит звезды, на глазах выступают слезы и он стонет с благодарностью за эту грубость. Брюнет вдалбливается в него жестко, как он и спросил, кусает под лопатками, а его руки будто трогают все тело, уделяя особое внимание каждому миллиметру. Каждый толчок вызывал на перебой то вскрик, то стон. Яркие ощущения заставляют все мысли путаться. А пальцы во рту и во все сносят крышне, заставляя сомневаться в реальности происходящего. После последнего толчка блондин закидывает голову на плечо своего недопарня, с самым пошлым стоном, что имел в своем арсенале, выгибаясь. Тачибана снизижает темп и резкими, отточенными толчками входит под этим углом, попутно надрачивая член Мацуно. Стоны становятся все громче, а ноги трясутся от напряжения и приближающейся точки наслаждения. Чифую предательски кончает первым, изливаясь прямо в руку Тачибаны, становясь под его горячими руками мягким, как пластилин. Капли пота стекают по спине, усеянной родинками. Эйчи всегда видел в такой мелочи нечто прекрасное, будто кометы рассекают бескрайние созвездия из родинок. Следует еще один резкий толчок и он кончает прямо в Чифую, что тает в его руках, как снег по весне. - Нам определенно нужно в ванную. - хриплым голосом произносит блондин, прикрывая глаза. Его подхватывают на руки и несут так бережно, будто он хрустальная скульптура. Вода в ванной кажется прохладной из-за горячего тела, что изначально вызывает мурашки, а после дарит блаженное облегчение. Брюнет моет Мацуно со всей ему присущей нежностью, и тот ему это позволяет. Он сушит ему волосы, переодевает в свое худи, что до смешного велико ему в рукавах, и смотрится скорее как платье. И он все это ему позволяет, ненавидя себя. Тачибана усаживает его на диван и варит ему кофе ароматный кофе, напевая под нос мелодию, что играет по всем популярным радиостанциям. «И зачем ему это все?» - этим вопросом задается Фую каждый раз, когда приходит сюда. Когда наблюдает за ним, таким домашним, но до боли чужим человеком. Тачибана ставит кружку перед ним на кофейный столик, устраивается по-хозяйски на его бедрах и включает телевизор. Один канал сменяет другой, пока на экране не остается мыльная опера. Мацуно не особо вникает в суть, монотонно перебирая черные, как эбеновые, пряди, пока не послышится мирное сопение. Он выбирается тихо, стараясь не разбудить Тачибану. Подкладывает подушку ему под голову и выключает телевизор, присаживаясь на корточки перед парнем. Он чертовски красив, заботлив и внимателен, при других обстоятельствах он бы точно в него влюбился. Чифую оставляет мимолетный поцелуй на его щеке и направляется в прихожую. Куртка все так же ждет его на полу, он старается быть бесшумным, пока собирается, но когда рука касается дверной ручки из глубины комнаты, погруженной во тьму, раздается голос: - Я не хочу заканчивать, может ты все-таки останешься? И Мацуно колеблется, закусывает губу до крови, оборачивается и смотрит в лицо брюнета, освещаемого лишь уличным фонарем. Он не имел права так поступать с ним, но, чем дольше это будет длиться, тем больнее Эйчи будет в конце. Он не хочет больше его мучать. - Прости, я не могу. - Я все понимаю. - почти шепотом говорит Тачибана ему вслед.