Врачебная тайна

- Глеб, когда ты прекратишь курить на кухне? – спросил Фил, сидя за столом и потягивая горячий чай из своей кружки, - и вообще, курение вредит здоровью. - Филька, когда ты перестанешь учить меня жить? – ответил я вопросом на вопрос, пуская дым ментоловых сигарет в открытую форточку. Фил хмыкнул и продолжил дуть на чай, чтобы тот остыл. Мы живем с этим американцем всего две недели, а он уже успел обосноваться в квартире, отправить три раза меня в магазин за продуктами и за кремом для рук, который он сам, видимо, себе купить не может. За это время он мне ужасно надоел со своими нотациями и правилами – носки не раскидывать, чашки мыть сразу после того, как попил чай, не курить, не сидеть долго перед компьютером, каждую неделю делать дома уборку. Он как моя мамочка, заботящаяся о своем родном и любимом сыночке, который отбился от рук и ничего не умеет. Допив чай и дождавшись, когда я докурю вторую сигарету, Фил вытер пепел, который я наронял и чуть не спалил квартиру. Он как всегда аккуратный и внимательный к мелочам – в квартире идеальный порядок. Это мне, конечно, нравится, но иногда не могу найти некоторые свои вещи. Еще Фил взял привычку прятать пачки с сигаретами, мол, курить меньше надо. А куда я денусь, если нервы каждый день? Тут еще и оказывается, что одна из моих бывших беременна… Как такое вообще могло произойти? Я же не проворонил самый ответственный момент! Кажется… Фил убрал со стола и, поправив шорты, поплелся в зал, где голосил телевизор. Ну вот, сейчас включит какое-нибудь кино, диск которого привез из Бостона, и будет сидеть смотреть. Да, он часто так делает, когда обижается на меня. Вышло все так, как я и предполагал – Фил лег на диван, включил фильм и перестал обращать на меня какое-либо внимание. - Фил, ну, прости, - я сел в кресло напротив, - нервный день был. - А тебе не кажется, что этих твоих «нервных дней» становится все больше и больше? – пробубнил Фил, убавив громкость телевизора. - Ну, и что я могу поделать? - Пить таблетки нужно, - язвительно усмехнувшись, ответил он и прибавил громкость. Все, он точно на меня обиделся. Я встал с кресла и поплелся в спальню, которая находилась напротив зала. Сегодня моя очередь спать на диване, стоящем рядом с кроватью. Самая скрипучая мебель, которая есть на свете – это, пожалуй, этот уебищный раскладывающийся диван. На вид ничего, но как только на него садишься, слышишь такой скрип, что закладывает уши и в толстой кишке застревает обед. Я, накрыв злополучный диван покрывалом и кинув подушку, лег, укутавшись мягким теплым пледом. И с каких это пор Фил стал такой язвой? Хотя такое отношение к людям у него бывает крайне редко, но оно бывает и лучше бы не попадаться американцу на глаза в такое время. Когда Фил только появился в больнице в качестве интерна Быкова, он был скромным, мягким и застенчивым человеком, но пожив со мной, научился многому. - Глеб, ты спишь? - через полчаса со своим акцентом спросил Фил, зайдя в спальню и щелкнув лампу на стене. - Да, - усмехнувшись, пробурчал я и еще сильнее укутался в одеяло, - и вижу уже третий сон. - Но ведь ты же не спишь, - не понял шутки Фил, ложась на кровать, - это прикол такой? - Забудь, - вздохнул я и, поправив плед, перевернулся на другой бок, когда Фил выключил свет. За эти пару дней я все никак не привыкну к тому, что Фил спит голым, поэтому всячески стараюсь приучить его спать хотя бы в нижнем белье. Но сегодня мне плевать на обнаженного Ричардса – пусть спит, как хочет. Я понимаю, что теперь буду обязан жениться на этой девушке. Она носит под сердцем моего ребенка… Сына или дочь. Или никого. Как Варя, обманувшая меня. Да, история может повториться, но я искренне надеюсь, что меня не обманывают, и в то же время очень хочу, чтобы беременности не было – я не готов стать отцом. Проснувшись утром от громких криков Фила о том, что мы проспали, я вскочил с дивана с ужасной болью в спине и за пять минут уже был готов идти на работу. Когда припрет, все мы собираемся быстро. Молча доехав на такси в больницу, я и Фил ворвались в ординаторскую, покидали верхнюю одежду на вешалку и как всегда нарвались на Быкова, который поливал Игоря. Как же я ненавижу это дьявольское растение, не дающее мне, Семе и Филу спокойной жизни. Почему я вынужден получать нагоняи за этот цветок? - Ну, что, амебы, как спалось? – пробурчал Быков, повернувшись к нам и выпив из кружки оставшуюся воду, которой он поливал Игоря. - Андрей Евгенич, будильник не прозвенел, - начал было оправдываться Ричардс, но Быков, заметив потрепанных нас, усмехнулся и, встав со стула, поставил кружку на стол. - Меня не интересует, что у вас там не прозвенело, - язвительно отозвался Быков, - горшок или будильник. Просто не интересно. Если вы двое – идиоты, которые не могут вовремя приходить на работу, то зачем вы вообще работаете? Сидите дома, ловите языками мух, чешите затылки и грызите ногти. Значит так, сегодня вы вдвоем остаетесь на ночное дежурство. - Здрасти, - пробурчал вошедший в ординаторскую Лобанов. - Начинаем работать! – скомандовал Быков, - идиоты, карточки ваших пациентов на столе. Не убейте друг друга, когда будете делить их. Нет, не так, - он поднял палец вверх и выдал, - лучше убейте друг друга, чем пациента. Нет, ну нормально, а? Семен пришел еще позже меня и Фила, а получили только мы! - Андрей Евгенич, - я выбежал из ординаторской за Быковым, - а почему Лобанов не остается на ночное дежурство? - Потому что, Романенко, - он остановился возле автомата с кофе, - у него беременная жена. Если Фил понесет от тебя, ты тоже не будешь оставаться на дежурство. Я, прекрасно понимая, что разговор с этим человеком никогда не получится, поплелся обратно в ординаторскую, где меня ждал Фил и пациенты. Как же меня достали эти тупые шутки и подколы про то, что мы с Филом живем вместе. Что с того-то? Плевать я хотел на то, что Ричардса геи воспитывали – меня это не трогает. Мне какая может быть разница? Не меня же воспитала гомо-семья. Вернувшись в ординаторскую и застав Фила пьющим кофе и читающим карточки пациентов, я плюхнулся в кресло и взял печенье, которое было аккуратно сложено в тарелочке на столе. Да, похоже, что день опять пройдет как обычно – нудно и неинтересно. Поделив пациентов между собой, мы с Филом разошлись по разным палатам, наконец, избавившись от присутствия друг друга. *** - Хорошего дежурства тебе, Глебка, - с усмешкой проговорил Лобанов, надевая куртку и повязывая на шею шарф. - Угу, - ответил я, понимая, что всю ночь меня будет преследовать Фил со своими глупыми идеями, как скоротать время. - Глеб, хочешь кофе? – отозвался Ричардс. - Лучше яду, - ехидно сказал Быков, заходя в ординаторскую и снимая на ходу халат, - предупреждаю один раз – если вы, идиоты, что-то сделаете с Игорем, я сгною вас в своем отделении. - Глеб, ну так наливать тебе кофе или нет? – уже выходя из себя, спрашивает Фил, размешивая сахар в своей кружке. - Наливай… Взглянув на часы, которые показывали девять часов вечера, я взял из рук Фила кружку с горячим кофе. Нет, Ричардс точно от меня сегодня не отстанет. Будет ходить за мной по больнице, долбить мне мозг своим американским клювом, а потом еще и запретит курить, когда я выйду на улицу. Проснувшись утром от настойчивого тормошения моего плеча Филом, я подскочил с дивана и, сразу взглянув на настенные часы, медленно начал приходить в себя. Вчера ночью Фил как обычно отбирал у меня сигареты и пиво, которое я купил в ближайшем магазине, мешал мне спать и топил мой организм в кофе. Какие эти американцы все-таки правильные. - Глеб, тебе звонят, - проговорил Ричардс, пытаясь меня разбудить, - просыпайся. Достав телефон из кармана джинс, я попытался разглядеть на экране номер – неизвестен. Интересно. - Да, - ответил я, нажав на кнопку принятия вызова. - Глеб, это Люда, - услышал я знакомый голос. Люда – это моя беременная девушка, - я должна тебе кое-что сказать. Это очень важно. Так что сядь, пожалуйста. - Хорошо, - усмехнулся я, продолжая стоять – не восемьдесят лет же мне. - Я от тебя ухожу, - пролепетала она, - у меня появился другой. - А как же мой ребенок? – ничего не понимая, пролепетал я, наконец, сев в кресло. - А нет никакого ребенка, - усмехнувшись, ответила девушка, - я тебя обманула, чтобы ты от меня не ушел. - Ты меня обманула? – прошептал я, когда услышал гудки в телефонной трубке. История повторилась. Опять.