Врачебная тайна

Прошло три с половиной недели с того самого дня, когда любезный Фил обрек меня на страдания, уговорив сделать интимный пирсинг. Наверное, это было самое глупое из решений, мною принятых за всю жизнь, которую я прожил. Ничего ужаснее этих трех недель я еще не знал. Первая неделя прошла в полном молчании, ибо разговаривать с предателем мне не хотелось. Нужно сказать, что эти семь дней прошли практически незаметно. Из-за болей по всему телу, а в особенности в паху, мысли о том, что бы повалить Фила и вставить ему по самые гланды, даже не посещали меня. Мне просто хотелось взять дробовик и гулять с ним по городу, каждый раз пуская в лоб дробь тому, кто оглядывался на меня, пытаясь понять причины моей странной походки. Ее, кстати, первым заметил именно Фил. А потом Быков, увидев меня в первый день работы, разнес по всей больнице странный слух, после чего я стал всеобщим достоянием – на меня ходили поглазеть. Зато вторую неделю я провел в беспросветном пьянстве. Мама, давшая мне неделю на то, что бы я привел себя в порядок, даже и не подозревала, на что я трачу заветные дни отгулов. А я, как последний алкаш, купил две бутылки коньяка и, затарившись в каком-то маленьком магазинчике на окраине города, закрылся у себя в спальне и не пускал к себе беспокоившегося Фила. Тот, несмотря ни на что, не сдал меня ни маме, ни Быкову. Кажется, даже Лобанов был не в курсе моего состояния. И вот, в один прекрасный день боль в паху немного утихала к ночи, и я достал из-под кровати мужские журналы, которые буквально на следующий день выбросил. Никакого эффекта женская эротика не давала… В конце концов, я бросил эту глупую затею с мысленной мастурбацией, когда нашел в интернете гей-порно и с ужасом осознал, что эрекция – это самое болезненное, что я пережил за эти две с половиной недели. Ничего страшнее еще не было. Я ненавидел Фила, глотая коньяк за его здоровье и мысленно проклиная этого парня за все хорошее. Ричардс всю неделю пытался попасть в спальню и отнять у меня алкоголь, который я ближе к субботе высосал. Нужно сказать, что высосал в полном одиночестве. А как же хотелось повалить бедного американца на кровать, рывком стянуть с него его обтягивающее белье… Но даже думать о том, что я трахну его через четырнадцать дней, было болезненно. Третью неделю я провел более эпично, чем первые две. Я вышел на работу… К тому времени моя походка заметно улучшилась и боли в паху практически перестали мучить меня, поэтому Фил был уже готов лечь со мной спать, не боясь за свою жизнь. Да, в какой-то степени я помирился с этим исчадием Ада, но все равно старался не попадаться ему на глаза. По утрам, позавтракав в одиночестве, я пулей летел на работу и просился к Купитману. Но все-таки иногда мне приходилось работать в подчинении у Быкова, который очень удивлялся моему напору и беспокоился за мое самочувствие, советуя пойти отдохнуть еще недельку. Но так как в моей квартире не было места, чтобы повеситься, я ходил на работу, проклиная всех живущих. Все семь дней хотелось секса. До одури хотел Фила. Пару раз даже подходил к Ричардсу с таким предложением, но тот отказывался, ссылаясь на советы мастера. Хотелось просто пустить дробь в висок и себе и этому треклятому мастеру. Сколько раз в мою голову приходили мысли о самоубийстве, не сосчитать. Я возбуждался, глядя на соблазнительно виляющую задницу хитрого американца, и осознавал, что еще неделю я просто не продержусь. Стараясь избегать Филькино общество, я провел и последние три дня четвертой недели. Последней недели… Последней чертовой недели! Я уже и не думал, что это вообще может когда-либо закончиться. - Доктор, а мне когда можно вещи собирать? – обратилась ко мне старушка, сидящая на краю кровати, - дочка скоро приедет. - Можете уже собирать, - я улыбнулся, пытаясь выдавить из себя хоть каплю доброжелательности, - не болейте больше. Старушка поблагодарила меня, и я, выйдя из палаты, направился к Любе, перебирающей папки с историями болезни. Надоело это однообразие. Мама нарадоваться не может, видя, как я усердно работаю, а Быков бесится непонятно из-за чего. Заметив в конце коридора Фила, я быстро перебежал к Любе и спрятался под ее столом. Та удивленно взглянув на меня, покрутила пальцем у виска, но сдавать меня не стала, продолжив свое занятие. Услышав знакомый голос и акцент, я постарался вжаться в фанерную стойку, что бы мерзкий человечишко не достал меня. - Люба, вот история болезни Радионова, - голос Фила звучал совсем рядом, - тебе помочь, а то я закончил уже? - Наконец-то, - женщина спускается с лестницы и пропускает Фила. Тот, усмехнувшись, поднимается к верхним полкам и подает Любе стопку с папками. В тот момент я не думал ни о чем, кроме как о том, останусь я незамеченным или нет. - Глеб? – вдруг неожиданно раздалось прямо надо мной, - ты что тут делаешь? - Отдыхаю, - выдал я первое, что пришло в голову. - Под столом главной медсестры? – не унимался Ричардс. - Н-ну, да, - я медленно выбрался из своего укрытия, - а что? Схватив меня за руку, Фил потащил меня в ординаторскую, совсем не заботясь о том, что мне еще может быть больно. - Почему ты меня избегаешь? – снова, как тогда начал американец, убедившись, что в ординаторской никого, кроме Игоря, – и не надо мне говорить, что ты этого не делаешь. Я же вижу… - Я тебя не избегаю, - вопреки всему возразил я, глядя тому в глаза, - просто… - Отдохнуть под стол залез?! – я кивнул, - что за бред?! Что ты несешь? - Фил, я… - Как же мне это надоело! – он сел в кресло, - каждый день одно и то же. Просыпаюсь, тебя нет. Засыпаю, ты вообще в другой комнате. Я уже и не знаю, когда закончиться этот месяц! Жду… пока у тебя в штанах все пройдет. Глаза полезли на лоб, а я стоял, как вкопанный, смотря на Фила. Неужели за все то время, которое я провел, мучаясь от недотраха, Фил ни разу не дрочил? Он ждал? Это какая-то форма преданности и верности? Значил ли это то, что ему сейчас не лучше чем мне? Ясно только одно - он не изменил мне со своей рукой. - Сегодня, - прошептал я, подойдя к Филу и поцеловав его пушистую макушку. - Что? – услышал я, когда выходил из ординаторской. Подойдя к Любе и кинув ей на стол историю болезни пациентки, которую нужно выписать, я пощупал свои карманы и, найдя пачку сигарет, побежал в курилку. Мне никогда так не хотелось петь, как сегодня! Выкурив с Лобановым по сигаретке, я нашел Быкова и тот спустя десять минут моего унижения, разрешил сегодня не оставаться на дежурство. Плата была велика и теперь я буду не Глебом, а Сперматозоидом, но мне плевать. *** Ввалившись в квартиру, как ненормальные, мы снесли цветок, который Фил совсем недавно пересадил. На ходу срывая с меня одежду, Ричардс притащил меня в спальню и опустился передо мной на колени. Американец, ничуть не стесняясь, задрал мне футболку, которую я на автопилоте подхватил обеими руками, и тот начал чертить какие-то узоры на моем животе. Я попытался отстраниться от него, но Фил чуть приобнял меня, прижимая к стенке и не позволяя уйти от приятных ласк. Парень лизал, чуть прикусывая нежную кожу, щекотал пупок, терся носом и щекой с небольшой щетиной, вызывая приятные ощущения, от которых просто крышу сносило. Он нежно, ласково, но в тоже время очень робко поглаживал мою спину, заставляя выгнуться ему навстречу и млеть от его прикосновений и удовольствия. Когда Фил взял мой член в рот, когда головка уперлась в небо, когда меня накрыла волна экстаза и непреодолимого желания секса, а приятная дрожь прошлась по всему телу и, собравшись в комок, осела внизу живота, я подался вперед. Чертовски… Чертовски хорошо, когда в голове туман, а ты понимаешь, что больше не можешь сдерживаться… Американец скользил языком по всей длине, оттягивая крайнюю плоть и медленно, то посасывая головку, то наполовину брал член в рот, играя с колечком языком. В голове была полная неразбериха, словно в меня молния ударила. Я попытался отстраниться, полностью осознавая всю хрень этой ситуации, но Фил не дал мне это сделать, а только посильнее прижался ко мне, поглаживая мою спину и бедра. Выпустив член изо рта, парень посмотрел на меня снизу вверх: - Тебе не нравится? - Н-нравится, только ты не должен… - Я хочу, - он улыбнулся. Весело усмехнувшись, Фил обхватил мой член руками и, ласково поцеловав головку, вновь взял член в рот. Парень начал активно работать языком, принося мне огромную массу удовольствия, приближая долгожданный оргазм и облегчение. Поддавшись эмоциям, я смирился со своей тупостью и, зарывшись руками в мягких волосах Фила, отдался на растерзание его рту. Он заглатывал на всю длину или медленно проводил языком, быстро сосал, сжимая губы на уздечке, слизывал смазку с головки, а потом покрывал член легкими поцелуями. Спустя минут десять таких сладких пыток, я не выдержал, да и ни кто бы, наверное, не выдержал. Сжав сильнее его за волосы, я стал вдалбливаться в расслабленное горло, стараясь засадить в рот парня, как можно глубже, что бы он уткнулся носом в пах. Я тихо постанывал и прогибался в пояснице, а мой член скользил во рту у Фила с очень пошлыми хлюпающими звуками. Прикусив ладонь, и стараясь не стонать очень громко, я кончил. Кончил бурно и обильно, с протяжным то ли стоном, то ли всхлипом. Меня мелко трясло от нахлынувшего удовольствия, волны оргазма сотрясали тело, приятный жар и легкая усталость окутали меня всего, а в голове было пусто. Я почти потерял связь с действительностью после минета, а когда парень прижался к моим ногам, чуть приобнимая, я вовсе улетел в нирвану. - Наконец-то, - шептал он, - продолжим? - Д-да, - промямлил я, садясь на пол рядом с парнем, - минуту подожди. Дай отдышаться… Я тяжело дышал, обнимая Фила за талию, целуя его в висок и что-то шепча… Тот только ласково льнул ко мне, словно кот, терся о мою щеку, нежно проводил пальцами по губам. - Я люблю тебя, - сказал Ричардс, смотря мне в глаза. - Я тоже себя люблю, - я усмехнулся и, притянув к себе Фила, вовлек в поцелуй. Поднявшись с пола, я схватил Ричардса за руку и повалил на кровать, нависая сверху, чуть вжимая того в матрац. Да, мне определенно по вкусу такая тайна. Врачебная тайна… Конец)