Сборник по Геншину

Не так и мало прошло времени, но Люмин все еще было сложно говорить о самом важном. Сложно открываться до конца. Но и молчать было не легче. Они сидели на высоком берегу Сидрового озера, над самым обрывом, и нагретый за день воздух с каждым порывом ветерка приносил мятно-цветочный дух. От него горло перехватывало, что в самый первый день, что теперь, и Люмин дышала мелкими глотками. Сердце колотилось в горле, слова застревали в груди, и было страшно. Что сказать, что тут вообще скажешь, как ничего не испортить? Солнце почти закатилось, и Мондштадт чернел на фоне пылающего неба будто вырезанная из дерева игрушка. Мельничные крылья двигались, и город так и хотелось взять в руки. Смешное было желание и глупое — делиться им Люмин не стала. Знала: он расстроится. Как его называть — Венти? Барбатос? Какое имя правильное? Она не знала, поэтому стащила с него берет и легко взъерошила короткие пряди на затылке. Он перехватил ее руку и крепко сжал пальцы. Люмин было сложно подбирать слова. Что делать? Утешать? Говорить, что все будет в порядке, наверняка Сердце Бога можно как-то вернуть, а Фатуи — как-то победить? Даже мысленно это звучало так жалко и нелепо, что озвучивать не хотелось вообще. — Много ты видела войн? — спросил он вдруг. Люмин пожала плечами. — Не войн. То есть... наверное, не таких, какие видел ты. Боишься за Мондштадт? Что они остались без тебя? Он кивнул — простым, быстрым движением, косы прыгнули туда-сюда. — Я привык, что если все станет плохо, то смогу вмешаться. А теперь надо отвыкать. — Я привыкла, что брат всегда рядом. Я его защищу, а он меня. Отвыкла. Ты не слабее меня, ты тоже справишься. Ты долго был рядом, так доверься им. Поверь, что научил их быть сильными и свободными. Он развернулся к Люмин лицом. Глаза блестели — то ли от слез, то ли бьющего в них заката в полнеба. — Ты ведь не говорила, откуда вы с братом. Ты сейчас берешь мою боль... Люмин, я не могу защитить весь Мондштадт, но может, смогу защитить тебя? Люмин хотела ответить — нет, не сможешь, никто не сможет, потому что я должна найти брата, потому что я не знаю, что это была за богиня, потому что мне нужна помощь Архонтов, а я не знаю, считать ли тебя одним из семерых. Месяц назад — так и ответила бы, едва знакомому барду в смешном зеленом плаще, Архонту с бирюзовыми косами, чужому человеку. Тому, кто стал для нее Венти-с-песнями, спутником, другом и... и тем, с кем было спокойно смотреть на закат, когда мир пытался улететь куда-то в Бездну, — не могла. — Я сама не знаю, как мне можно помочь, вот в чем беда. Просто... будь рядом, ладно? А я буду рядом с тобой. Он в ответ улыбнулся — не криво, а по-настоящему, с искорками в глазах. Водворил берет на макушку. — Ну конечно, я буду с тобой! Эй, Светлячок, летим в «Долю Ангелов», догоняй и не зевай! Их планеры полетели крыло к крылу, и Люмин думала — сейчас ведь даже дурачиться не придется, нальют и не будут спрашивать — не рано ли, потому что весь город видел своего Архонта и весь город знает: пить тут уже поздно. Но может, за сидром получится отпустить себя и рассказать то, что до сих пор знала только Паймон, и может, тогда правда станет чуточку легче. Потому что она не одна, а он не беспомощен А ветер и свет сильнее страха.