По ленте Мёбиуса

— Твою мать, — сказал Нил. — Да, — согласился Джон, прикрыв глаза ладонью, как будто зрелище причиняло им физическую боль. — Это будет сложнее, чем мы думали. В этот день в комнате Нила был аншлаг. В ней последовательно побывали прораб Пенни и Реншоу собственной персоной. Было презанятно наблюдать это в прямом эфире через маленькую камеру видеонаблюдения, установленную у тумбочки. Сначала, похоже, расчёты послали проверить Пенни, но тот так ничего и не понял. Он сделал прямо из комнаты звонок, однако говорить вышел в коридор. Несколько раз он возвращался, чтобы сфотографировать бумаги и снова сделать пару звонков — из соседней комнаты были хорошо слышны его шаги. — Там тоже ничего не могут понять, — пробормотал Джон. Нил даже не успел сделать предположение — в комнату неторопливой походкой вошёл Реншоу, словно знал, кто здесь на самом деле хозяин. В перчатках он осмотрел каждый лист, пробежался глазами по формулам. — Что? — спросил Джон, когда Нил отвлёкся на окно. Наверное… но нет… — Показалось. Джон, следящий за видео, в этот момент непонятно выругался, издав несколько резких и гортанных звуков. Нил впервые слышал, чтобы тот говорил на родном языке. — Нужно показать Фэю, — сказал Джон. — И немедленно. — Ты думаешь, что… Нил так и не закончил фразу, потому что её окончание явило себя в реальности. Раздался грохот, дверь в комнату Джона издала жалобный треск и распахнулась, ударив по шкафу. Громила Пенни занял весь проход. Он был в кислородной маске. Окно за их спиной оглушительно разбилось без видимой причины, и Джону задело щёку. Первый удар Нил даже не почувствовал благодаря адреналину, зато второй пришёлся аккурат в травмированное плечо. Тут вдруг Пенни схватился за переносицу, из которой полилась кровь, и следом Джон одним точным апперкотом зарядил Пенни в нос. — Прыгаем! — крикнул Джон, подтолкнув Нила к окну. Осколки хрустели под ногами, как свежий снег. Нил выглянул наружу: земля была чертовски далеко. Второй этаж есть второй этаж. — Давай же! Уилер за этот неудачный по всем статьям прыжок заставила бы отжиматься раз двести. Ногам пришлось несладко, но настурции на клумбе пострадали в разы сильнее. Нил поспешно выпутался из кустов, и на цветы тут же приземлился Джон, добив клумбу. Они одновременно рванули к парку, и сзади отчётливо слышались шаги. Нил успел оглянуться и заметить: едва Пенни спрыгнул, разбитое окно собралось заново из осколков. — Временные клещи, — крикнул Джон, перебегая оживлённую дорогу, как распоследний самоубийца. — Они знали, что мы следим. Нил не стал тратить дыхалку на ответ. Нужно было найти убежище. — Мы в Гайд-парке будем как на ладони, — сказал он всё-таки, нагнав. Пенни заметно отстал, но это могло быть иллюзией. — В Гайд-парке мы на виду, и нас так просто не похитишь. — Джон остановился, сделал пару глубоких вдохов и достал смартфон. — Ты заметил, что в нас решили не стрелять? — Ещё бы. — Потому что мы нужны живыми. Это радует. — Он ткнул на «вызов», и, к счастью, гудки были недолгими. — Фэй? Есть проблема. И тебе лучше позаботиться о своей безопасности. Тут же его лицо изменилось. Он перевёл в режим громкой связи, чтобы услышал и Нил. «Лучше позаботься о своей», — ответил с телефона Фэя Реншоу.

* * *

Им пришлось сдаться. Фэй был слишком дорогой фигурой на этой шахматной доске, чтобы им жертвовать. Дожидаясь пособника Реншоу, чтобы проследовать обратно к ангару, Нил смотрел в искусственный пруд и думал, что хотел бы быть одной из уток. Тогда его мозг по крайней мере не взрывался бы от вопросов. — Я пойду, — сказал вдруг Джон. — Нам с тобой в разные стороны сейчас. Нил рывком поднял голову. — Куда? — В прошлое, ещё дальше. Здешний турникет теперь под контролем, но мне он не нужен — я знаю другие пути. — Таинственный засранец, — прокомментировал Нил с усмешкой. — И ни слова объяснения. — Мы работаем со временем, — развёл Джон руками. Он сделал странное движение, будто порывался обнять, но не стал завершать его. Вместо этого развернулся и без прощания, по-английски ушёл, засунув ладони в карманы брюк. Казалось, что и разговор на балконе, и поцелуй в ангаре были чем-то из прошлой жизни, которую отделяло от нынешней всё бесконечное пространство расширяющейся Вселенной. Возвращение в текущий момент под присмотром агента Реншоу шло тяжело. Время отказывалось течь податливо и превратилось в желе, через которое Нил пробивался в настоящее. Утопающий хватается за спасательный круг, Нил же, по собственному ощущению, держался мёртвой хваткой за минутную стрелку. — Без сюрпризов, — сказали ему, выпуская из ангара. Нил зло одёрнул рубашку после того, как его волокли наружу за шкирку. — Ты под колпаком, так что не рыпайся. — Какого хрена вам нужны мои расчёты? — громко спросил Нил в сотый раз, но в ответ опять получил молчание и невнятную угрозу. Судьбу Нил решил не испытывать. Это было поражение в неначавшейся войне. Тяжелее всего было вернуться к Джону, который ничего не знал о случившемся. Принцип о неразглашении тайн будущего, который реял флагом над всей организацией, связывал Нилу руки. Однако он недолго мучился сомнениями. Пусть Джон не рассказал Нилу о его будущем, мотивы Джона были абсолютно понятны. А вот Нилу сейчас требовалась помощь, ради которой можно было поступиться принципами «Довода». Всё британское отделение разваливалось, как башни Торгового центра — быстро и неумолимо. Нил даже не сомневался, что в доме ведётся слежка, поэтому разговаривать вывел наружу. Джон выслушал без единого вопроса и после долго молчал. — Реншоу не может нас убить, потому что знает, что в будущем мы живы, — сказал он убеждённо. — Не спрашивай, но я уверен в этом. У Нила ёкнуло сердце. Впервые Джон упомянул, что знает некие факты из их будущего, но его признание запоздало. — Живые мы будем для него постоянной угрозой. Джон пожал плечами. — Дискредитирует перед «Доводом», да и Фэя тоже. Я лучше, чем любая гадалка, поверь, я знаю, как такое проворачивают. — А мы будем стоять и смотреть, значит. В ответ на это замечание Джон даже остановился. — С чего ты решил? — спросил он удивлённо. На двоих у них было несколько сотен фунтов налички. Нила интуиция не подводила. Они просто решили не возвращаться, даже зная о слежке, но, попетляв пару часов раздельно по лондонским закоулкам, и купив одежду попроще, они сбросили хвост и воссоединились у торгового центра. Так костюмы, пошитые на Сэвил Роу, исчезли в мусорках, но жалеть их не имело смысла — Нил не сомневался, что шпионских жучков на них было, как звёзд в безлунную ночь. Гостиницу Нил выудил из своей памяти, потому что от телефонов они тоже избавились. К стойке ресепшна они подошли вдвоем без следов прошлой жизни, чистыми, как младенцы. С футболки Джона свисал магазинный ярлычок. Консьерж, судя по всему, видавший виды, даже не моргнул, когда ему вручили оплату наличными за одну ночь и попросили номер с одной кроватью. Говорил за обоих Джон, и Нил, хоть и удивился, но виду не подал. Напряжение сменилось приятным волнением. В самом деле, сколько можно уже ждать? Это он и сказал Джону, едва они вошли в крохотный номер и включили свет. Джон в ответ взял за руку и увёл в душ, и, пожалуй, это было хорошее решение. В душевой кабине они с трудом умещались вдвоём, но целоваться это нисколько не мешало. Нила вело от того, что совсем недавно он целовал другого Джона из другого времени, а ноги подкашивались от осознания, что каждая минута, даже эта конкретная минута в душевой кабине, приближает собственную смерть. Хотелось натворить побольше глупостей, почувствовать снова себя подростком, который, обмирая от ужаса, целует одноклассника за углом школы и сбегает с ним в Лондон — чтобы трусливо вернуться на следующий день. А теперь Нил бежит прочь из Лондона, да и жизнь стала сложнее. Расскажи кто ему лет пятнадцать назад — не поверил бы. — Когда ты про себя понял? — спросил Нил, откидывая с лица мокрые волосы и отходя в сторону, чтобы не намочить бинты. Рука Джона, которая гладила поясницу, неторопливо перебралась на живот, ближе к паху. — В армии, — сказал он. — «Не говори, не спрашивай, трахайся молча». Так себе опыт, так что я не сказать чтобы эксперт. Нил усмехнулся. — Как и я. Но мы можем поучиться друг у друга… чему-нибудь. С этими словами он попытался опуститься на колени и ударился локтем о дверцу душевой кабины. Пока он потирал локоть с ругательствами, Джон смеялся, но его смех звучал так приятно для слуха, что Нил моментально его простил. Особенно когда последовал извиняющийся поцелуй в висок. Едва они переместились к кровати, застланной дешёвым колючим покрывалом, Джон вдруг попросил Нила встать перед ним как есть, с мокрыми волосами и полотенцем на плечах, и долго рассматривал снизу вверх, рассеянно поглаживая бедро Нила. В этот момент очень хотелось стереть себе память о документах, потому что было слишком очевидно, что значит этот взгляд. Одновременно Нил понял: Джон не знал тогда, в Сибири, что они станут любовниками. — Уж прости, но начну я. — И с этими словами Джон рывком подтянул ближе к себе, вбирая в рот головку. Нил охнул и вцепился ему в плечи. Было хорошо до одури и сладостно-горько. Тишина не давила на уши, она обволакивала, и даже у Нила, обычно болтливого при сексе, не было настроения говорить. Он закрыл глаза, отдавшись ощущениям и чувствуя теплые плечи Джона под пальцами, его губы внизу, на члене. Его дыхание. Не выдержав, Нил отстранился и под удивлённое «что такое?» начал снимать с кровати покрывало. — Ноги мёрзнут, давай лучше в постели, — сказал он. На самом деле Нилу просто хотелось быть ближе. Он даже не представлял, насколько изголодался по человеческом теплу рядом с собой. — А представь, что мы пропустили где-то камеру наблюдения? — пробормотал он, глядя на брошенную в кресло одежду. — Значит, сегодня кто-то посмотрит хороший порнофильм. — Ха-ха, — откликнулся Нил. — А впрочем, к чёрту. Цвет кожи Джона напоминал то ли горький шоколад, то ли кофе американо — Нил припал долгим поцелуем к шее, напоследок лизнув её. Джон на это издал полуудивлённое «хм-м-м». — Что? — Думал, укусишь, как какой-нибудь вампир. В итоге оказалось, что укусы ему очень даже нравятся — как и грубая хватка, и немилосердное сжатие сосков. Нил прикусывал их и зализывал, теребил пальцами и видел, как на лице Джона пробивается едва заметный румянец. В ответ же Нил получал нежную ласку, в которой и нуждался, и то, как Джон понял его желания, оставалось загадкой. Когда Нил дал обвести своё ухо пальцем и потеребить мочку, в горле сам собой встал комок. Они потирались друг о друга полувставшими членами, лениво подрачивали в перерывах между поцелуями, чтобы растянуть удовольствие. Джон что-то едва слышно бормотал, зарываясь носом в волосы Нила на макушке, но разобрать его речь было невозможно. Кажется, это даже не был английский. Речь звучала ласково и как будто заверяюще, и Нил дорого бы дал, чтобы узнать перевод. Кончил Джон первым, зажмурившись и прикусив губу. Нил замедлил движения рукой по стволу под одеялом, чувствуя, как стекает по его ногам тёплая сперма. В благодарность он получил объятие и вопрос, щекоткой прокатившийся по уху: — А ты как хочешь? Пожалуй, ответ на это у него имелся. Когда грудью к спине, схватившись за предплечье, Нил толкался между крепко сжатыми бёдрами Джона, из головы наконец-то исчезли все мысли, и их место заняло сплошное удовольствие. Исчез весь хреновый бэкграунд, непритязательный интерьер и неопределённое будущее, которое показывало издалека известную фигуру из трёх пальцев. Перед глазами была лишь эта спина цвета то ли горького шоколада, то ли американо, и чёрный курчавый затылок. Когда Нил влюблялся, он ставил на повтор в машине один и тот же плейлист, неизменно ужасающий всех его друзей мужского пола. Сейчас, кажется, снова настало бы его время. Жаль только, машины нет, да и вообще ничего у них сейчас нет, кроме куцей стопки наличных. Но прямо сейчас Нилу было на это так наплевать, как никогда прежде. На пике плечо Джона снова пострадало от зубов, но он только понятливо хмыкнул и протянул руку за полотенцем на полу, чтобы стереть сперму, а потом встал выключить свет. Только в этот момент сплошной успокаивающей темноты Нил понял, насколько вымотался. — На каком языке ты говорил? — спросил он, изучая ладонями торс Джона. — Суахили, — раздалось рядом. — Иногда использую, чтобы не забыть. — И что ты мне на нём рассказывал? Нил не ждал ответа, но ему было интересно получить хоть какой-то. Получил он однако только поцелуй. — Спокойной ночи, — сказал Джон напоследок.

* * *

Теперь их основной задачей было вызволить Фэя. Оставался открытым вопрос, как это сделать вдвоём против всей организации, поэтому было решено: им нужны союзники. После утренней тряски в подземке они вышли в Хэкни, где даже днём стоило опасаться за безопасность своих кошельков, но зато там можно было раздобыть сомнительные вещи по сходной цене. — Барб, — произнёс Нил в одноразовый телефон, включив громкую связь. — Это я, Нил. У нас проблемы. Он услышал длинный вздох, и эта реакция была понятной, но затем последовала фраза, которой они не ждали: «Меня прослушивают, идиот. Я перезвоню». Нажав на «сброс», Нил ударил себя по лбу. — Всё равно пришлось бы звонить, выбора не было, — сказал Джон, наблюдая за этим самоистязанием. — У нас нет никого здесь сейчас, а у неё семья! Всегда мечтал подставить подругу, — огрызнулся Нил, чьё романтическое настроение, подкреплённое утренним сексом, резко сошло на нет. — Что теперь делать? На этот почти риторический вопрос ответ пришёл очень быстро: телефон зазвонил сам, выдав противную стандартную трель. Нил с волнением прижал его к уху. «Говори место, мы приедем. Быстро, не тяни резину». Он не стал уточнять насчёт загадочного «мы», Барб Нил доверял безраздельно, однако Джону эта информация не понравилась. Они вконец разругались, но когда на стоянку напротив въехал массивный внедорожник, выплюнувший из своего нутра крошечную Барбару и её мужа, у Нила отвисла челюсть. Они с Джоном переглянулись, напрочь забыв о перепалке. — Э-э-э, — сказал Нил, протягивая руку незапланированному участнику их тайной операции. — Рад видеть. Гарри, а именно так звали мужа Барб, пожал руку влажной ладонью, покосившись на хмурого Джона рядом. В целом каждый из их великолепной четвёрки имел разный оттенок недовольства происходящим на лице. — Если бы я могла, то сломала бы тебе нос, — дежурно произнесла Барб, обращаясь к Нилу. — За то, что подверг опасности… — Я знаю, знаю, но давай ты выскажешь мне это, когда мы будем чуть менее мишенями для стрельбы. Откуда внедорожник? — Дяди. Там не будет жучков, я уверена. Они расселись, и Барб включила зажигание. Её сдвинутые брови не располагали к беседе, но Нил всё равно спросил: — Почему? — Потому что с дядей мы очень давно не общаемся — семейные склоки. Пришлось захватить белый флаг. — И это?.. — Документы на дедушкин дом в Одстоке. Отец с дядей так и не смогли его разделить, и когда я в последний раз видела дом, у него уже провалилась крыша. Я там жила только в детстве, мы с тобой ещё не были знакомы. Пусть забирает к чёрту. Нил давно не видел её такой агрессивной и замолчал во избежание бури. В зеркало заднего вида он порой замечал недоуменное лицо Гарри, который явно ничего не понимал и время от времени задавал Барб тихие вопросы, на которые она так же негромко отвечала. Было очевидно, почему он здесь: ради его же безопасности. Нил с облегчением вспомнил, что его родители должны быть в отпуске в Париже. — Как ты узнала о прослушке? — спросил Нил. — Фэй сумел намекнуть, я увидела его мельком в лаборатории, а уже вчера вечером Реншоу обвинил Фэя и вас в измене. Даже доказательства подвёл под это. — Вчера вечером мы как раз и сбежали. — Теперь что, ищем Фэя? — Барб замедлилась, не зная, куда ехать. — Где он вообще может быть? И тут Джон подал голос: — Ну, — начал он без большого энтузиазма, — можно, конечно начать с лаборатории и ангара, они недалеко друг от друга, потом… Нил в это время хотел достать из кармана телефон, чтобы открыть карты и чертыхнулся, вспомнив, что выбросил свой вместе с костюмом. Однако рука нащупала нечто, что не было ни телефоном, ни чеком на одежду. Нил воззрился на бумажку и развернул её, тупо рассматривал почерк несколько секунд, пока Джон не скосил взгляд. — Что это? — Едем в особняк Реншоу! — громко заявил Нил, и Барбара быстро обернулась через плечо. — Неподалёку от Уормхола, там его земли. Джон вырвал записку из руки, рассмотрел её, и недоумение на его лице стало схожим с тем, которое так и не уходило с лица Гарри. — Тот же почерк, что и в Нью-Йорке. Это же наш подсказчик. — Да, — весело подтвердил Нил. — И откуда… Тут до него дошло. Джон опустил голову и тихо засмеялся. — Это ты, верно? Нил поднял левую руку, помахал ей в воздухе. — Давно уже не писал левой, поэтому не сразу узнал свой почерк. — Какой замечательный у нас бог из машины, — проворчала Барб, но раздражения в её голосе поубавилось. Нил передал ей бумажку с точными координатами. Ехать им было около часа, и город вскоре сменился двухэтажным пригородом, а затем и полями, на которых земля встречалась с хмурым небом, чтобы больше не разделяться на протяжении многих миль. Дома попадались всё реже. Джон время от времени оглядывался, выискивая признаки слежки, но пока им везло, Нил же размышлял, просчитывая будущее далеко вперёд. То, что ему придётся возвращаться в прошлое, было само собой разумеющимся. Мысленно размечая остановки и прикидывая, как попасть в турникет, он поглядывал на Джона — взять ли его с собой? — Приехали, — сказала Барб. — Гарри, будешь за водителя, о’кей? Её муж издал нервный смешок и кивнул. Кажется, Нил за этот час от него и слова внятного не слышал, но не винил: если бы он сам не погряз в этом пару месяцев назад, пребывал бы в таком же перманентном шоке. Их маленькая спасательная операция не имела плана, из оружия был только садовый инструмент из багажника, но они тем не менее собирались вломиться в особняк, теоретически полный головорезов. Барб было явно не по себе. — Ты остаёшься, — сказал Нил. — Тебя даже не тренировали. Она недолго колебалась, но в конце концов кивнула: — Удачи. Я знаю, что вы останетесь живы, ведь прошлое нельзя изменить. Она слабо улыбнулась и показала вулканское приветствие, Нил ответил тем же. Расчёты, которые он делал, остались в доме на Вудс Мьюс, но забирать их не было смысла: листы уже сфотографировали все кому не лень. Барб ушла к машине, припаркованной в сени деревьев недалеко от поместья. Место она выбрала хорошее: роща разрослась до невозможности, и даже эти полуголые деревья своими чёрными от влажности и дождей стволами смогли спрятать за собой внедорожник, втиснувшийся между ними. Нил и Джон же направились к поместью, высящемуся на расстоянии доброй полумили от них. Охраны не было видно, но она наверняка имелась. Нил привстал из-за кустов, высматривая её, но Джон тут же нажал ему на макушку. — Твой цвет волос слишком заметен, осторожнее. — Но лично ты, надеюсь, ничего не имеешь против него? Джон быстро коснулся губами щеки Нила. — Попробуем обойти кругом, — предложил он, и в ту же секунду, как эти слова были произнесены, со стороны поместья раздались выстрелы. В воздух поднялись сидевшие на крыше птицы. — Фэй там что, революцию устроил? — спросил Нил. Джон поднялся во весь рост. — Будем надеяться, — сказал он и побежал к поместью через полузаброшенный парк в английском стиле, Нил следом, отчаянно надеясь, что в особняке всем сейчас будет не до них. Расчёт оправдался. Выстрелы стали реже, но не стихали, и, когда Нил прижался к мокрой стене, рассматривая главный вход из-за равнодушной тупой морды гипсового льва, дверь распахнулась настежь. Из неё вышел Фэй собственной персоной — помятый, но живой, — безошибочно нашёл Джона и Нила взглядом и посмотрел на наручные часы. — Ну наконец-то, — сказал он со спокойствием Джеймса Бонда. — Мы найдём, куда его затолкать? Тут Айвз выволок стенающего Реншоу, который окончательно растерял весь свой английский лоск. За ними в дверях возникла Уилер, которая приветливо махнула рукой. — Ну разве что в багажник, — сказал Джон не моргнув и глазом.

* * *

— Да вы издеваетесь, — произнесла Барб. Фэй улыбнулся своей лучезарной американской улыбкой и промокнул кровоточащую бровь. — Поверь, это наилучший выход для нас всех. — Пока он это говорил, Нил помогал затолкать Реншоу в багажник, то и дело морщась от боли в плече, которое снова дало о себе знать. — А мы поедем к турникету, и в дороге я введу вас в курс событий. Расстановка сил немного изменилась за последние часы. Айвз, Уилер и их оперативники, оказывается, припарковались совсем рядом, но камуфляжная расцветка идеально скрывала машину. После короткого обмена приветствиями маленькая автомобильная кавалерия покинула земли поместья, двигаясь друг за другом. Фэй сидел на переднем сидении, изводя на своё окровавленное лицо салфетку за салфеткой, найденные в сумочке Барбары. — Так вы Гарри, — сказал он приветливо, — очень приятно. Поверьте, у нас не каждый день такой. — Смею не поверить, — пробормотал тот с водительского, совершенно бледный. Нил бы ему даже посочувствовал, не будь занят собственными переживаниями и раной. — Дай взглянуть, — произнёс Джон, и Нил поднял свитер. Пальцы у Джона оказались ледяными. — Прости, — сказал тот, заметив, как Нил морщится от его прикосновений. — Всё нормально, швы не разошлись. Казалось, ночь в гостинице, где им обоим удалось ненадолго забыть о сонме проблем, была вечность назад. Тогда и утром Джон касался его пальцами совсем иначе. Нил усилием воли заставил себя вернуться в текущий момент. — Как ты это провернул? — спросил Джон у Фэя, и тот бросил очередную окровавленную салфетку в отделение для перчаток. — Предупредил себя из будущего. — Но в этом всё ещё нет смысла Это уже сказал Нил. Фэй развернулся к нему. — Почему? В третий раз последовала лекция о расчётах, оставшихся на Вудс Мьюс. Фэй слушал и потирал заросший подбородок. Нил подытожил: — Я тоже смог предупредить себя, но это никак не согласуется с моими результатами. Прошлое неизменно. То, что мы делаем в инверсии, лишь подтверждает, но не опровергает его... Фэй остановил его движением руки. — Ты не видишь полной картины, а я работаю тут дольше. Если ты доказал, что условного дедушку не убить в прошлом, то не убить его лишь потому, что в условном настоящем нет последствий этого. Сейчас же мы получили предупреждения, и это значит, что в будущем мы их пошлём, так? Принцип причинности не нарушен, парадокса нет. Звучало логично. — То есть ли мы вернёмся в прошлое и попытаемся убить дедушку гостя из нашего багажника, затея провалится? — Точно. Время не даст себя обхитрить. — И ты это говоришь с такой уверенностью потому что?.. Фэй улыбнулся отечески, с теплотой бывшего агента ЦРУ: — Время некоторых историй ещё не настало, но оно придёт. Пока они ехали, из багажника нон-стопом доносились невнятные угрозы. Чтобы их заглушить, Гарри включил радио и выкрутил тумблер громкости на значения, когда перестаёшь слышать даже собственные мысли. Чтобы разъяснить детали заговора против себя, Фэю пришлось перейти на крик: — ...И Реншоу давно на меня имел зуб. Ему не понравилось, что в «Доводе» он играет меньшую роль, чем ему бы хотелось. К тому же он был на грани разорения, а тут подвернулся ты, Нил, со своими расчётами, доказывающими, что вся работа «Довода» бессмысленна. Это не так, но с его точки зрения… К тому же такие расчёты можно продать, если знать кому. Не только расчёт — всю «бесполезную» организацию с нашими уникальными машинами инверсии. Надо только дождаться, когда вычисления будут готовы. — И потому Реншоу посылал своих людей в Портон-Даун за мной, организовал похищение бумаг «Довода». Но зачем его людям гнаться за нами в Хартфордшире? Он мог когда угодно зайти и проверить, что я ещё не завершил работу. Фэй сощурился. — Скоро мы можем это узнать. Когда они подъехали к ангару, Нила пронзило острейшим дежавю без причины. Кажется, сам турникет порождал это чувство временнЫми возмущениями, и всякому, кто прошёл единожды в инверсию, придётся долго жить с ним. Проживая заново дни в первый для себя раз, Нил думал, что либо сейчас сойдёт с ума, либо мир аннигилирует. Не случилось ни того, ни другого — жизнь продолжалась, переписывая себя, как магнитофонную плёнку. Путешествие в прошлое требовало определённых ограничений, но сама его реальность всё так же поражала. Заходя в механизм турникета, Нил слушал, как ускорилось биение сердца. Джон был рядом, но спустя несколько дней придётся продолжить путь в инверсию без него, уже в одиночку. — Думаешь, в прошлом найдёшь ответы? — спросил как-то Реншоу, едва они остались рядом, пока остальные вполголоса совещались в другом углу обтянутой плёнкой комнаты. — Нет. Там будет только больше вопросов. Хотя… ответы, может, и найдутся, о да, но не таких ты ждёшь, уверяю. От его голоса так и несло насмешливым состраданием. Значит, Реншоу знал. — Я в курсе будущего, — обронил Нил. — Или прошлого — как посмотреть, верно? Реншоу недоверчиво поджал губы, но беседу с ним Нил поддерживать не стал. Впереди было важное дело, которое Джон с иронией называл «разбрасыванием хлебных крошек».

* * *

С Гарри они распрощались ещё до ухода в инверсию, но Барбара осталась. «Чтобы вас спасать, любителей неприятностей», — сказала она, и Нил так и не понял, говорила ли она всерьёз. В чисто мужской компании да ещё и в ограниченном пространстве комнаты, где они проживали дни в обратном направлении, ей было непросто. Наружу, когда пришло время, она поспешила первой. — Это как жить с несколькими версиями тебя, — сказала она Нилу. — Мне и одной хватило в своё время. Джон услышал и закашлялся от удивления. Машину они попросту угнали — имеющаяся оказалась именно в эти дни не на ходу. Они перегруппировались, Фэй остался с их заложником и Уилер, а за руль сел Айвз. — Не нравится мне эта тачка, — сказал он внушительно, осматривая отделение для перчаток. — У неё даже номеров нет. Как будто у них был особый выбор, думал про себя Нил. День, в который они вышли, был днём взлома сейфа в Хартфордшире: Реншоу истово отрицал, что именно его люди подстрелили Нила, а это значило, что придётся искать других виновников. Клубок медленно распутывался, но что было у него внутри — никто пока что не знал. Если подумать, там вполне мог оказаться и другой клубок, а в нём ещё такой же. Вот такая рекурсия. — Что будет дальше? — громко спросила Барбара в воздух. Айвз прикрыл окно, заглушая мотор грохочущего рядом грузовика. — После этого дела. Точно, вспомнил Нил, она же ещё не была в главном офисе. — Дальше? Будем счастливо прыгать и хлопать в ладоши. А потом посмотрим. Предпочитаю с нашей работой не загадывать. Невозмутимо выдав это, Айвз свернул к Кроксли Грин. Кажется, они все одновременно посмотрели на часы, а Джон вдобавок проверил оружие. Хотя его тёплое колено прижималось вплотную и немного успокаивало, Нил всё равно был на взводе. — Вот твоя развалюха, — сказала Барбара спустя минут десять ожидания на парковке у магазина. Айвз хотел было тронуться следом, но Нил запротестовал: — Сейчас появится тот автомобиль. Подождём. — Нил… Это был уже Джон. Он подал голос впервые за полчаса. — Что? — Не будет другого автомобиля. Айвз, езжай, и можешь не прятаться. Нил остолбенел, а Барбара так резко развернулась к заднему сидению, что с её головы слетела заколка. Русые волосы рассыпались по плечам. — Ничего не говорите. — Она повернулась обратно и поправила зеркало над приборной доской, чтобы видеть Джона. — Мы только что умерли и оказались в «Докторе Кто». — Но кто-то же в меня стрелял, — сказал Нил с недоумением. — Это не могли быть мы. Он оглянулся, ища похожую машину, но другой такой не было. Фордик впереди петлял, пытался спрятаться от слежки, не зная, что это бесполезно. Айвз несся вперёд, стремительно сокращая расстояние, и когда они преодолели последний фут грунтовки, разница в скорости между двумя автомобилями стала очевидной. У Нила заболело уже почти выздоровевшее плечо. — Помнишь, — начал Джон напряжённым голосом, — что ты обнаружил лежащие не так бинты и потому понял: твои расчёты кто-то брал? Нил кивнул. Голос у него неожиданно пропал. — Значит, это будет не зря. — Джон открыл окно. Они ехали по узкой дороге, по обеим сторонам которой были высажены кусты, подстриженные, как новобранцы в армии — на один манер. Нил смотрел на них и не понимал, когда он успел сделать свою жизнь рекурсивным хаосом, который в приближении оказывался лишь ещё одним способом умереть. — Не волнуйся, — сказал Джон, проверяя обойму в пистолете, — ты уже знаешь, что я сделаю это аккуратно. Его лицо опять ничего не выражало, но когда Нил передал ему шарф, чтобы скрыть лицо, пальцы Джона, сжавшись на ладони, продлили быстрое соприкосновение их рук. Короткое «извини». Этого было достаточно. Нечасто любовник стреляет в тебя, и ещё реже ты на это соглашаешься. Нил подумал вдруг, что там, в самом конце своей дороги, он именно это и сделал снова — подставился ещё раз, чтобы спасти их всех, а особенно Джона.

* * *

Вскоре Реншоу сдал всех, чтобы выторговать себе возможность укрыться в другой стране. Он, как выяснилось, использовал сложную схему, чтобы обезопасить себя: нанимал людей, которые в свою очередь подкупали других, и это третье звено уже не имело ни малейшего представления, на кого работает. Если бы на Реншоу не давили сверху, требуя обещанные расчёты и документы «Довода», он мог бы ещё долго оставаться безнаказанным. Дело было закончено, и вскоре их ожидала обратная дорога в Америку. Нил тем временем всё ещё не знал, как объяснит родителям смену работы и этот внезапный переезд. Он настолько привык жить в петле, что выход из неё воспринимался стихийным бедствием. Может быть, отчасти поэтому Нил смог принять окончательное решение. Он собрался ночью, заранее подмешав Джону немного снотворного в чай. Это был не лучший поступок, но выбора не оставалось — зато теперь они будут считай что квиты. Нил оделся и долго стоял у окна, глядя на то, как Джон хмурится во сне. Разные версии их обоих ждали Нила в прошлом, и, быть может, он снова встретит Джона, но тот не будет тем же — потому что человека делает собой его память. Если Нил однажды встретится с Джоном, который его не вспомнит... что ж, значит, есть вещи и похуже смерти. В турникет он вошёл без сомнений, как человек, которому нечего терять. Оставаться в текущем моменте значило признаться в своей слабости. Пришло время отправляться назад и разбросать хлебные крошки, чтобы подтвердить собственную теорию: время обхитрить невозможно. Сложнее всего было не встретить в инверсии себя же и собственную маленькую группу защитников «Довода», но на счастье Нила, ангар был большой и можно было почти без затруднений пересидеть в бывшей допросной те дни, когда турникет использовал не только он. База стала редко посещаемой. Бывали тут в последнее время лишь охранники и немногие люди, кто получил разрешение на инверсию. Одиночество Нилу давалось тяжело. Одиночество без Джона было же совсем невыносимым. При первом выходе из этой инверсии Нил мог думать только о том, что сейчас снова его увидит, и, с трудом добравшись до Лондона, он немедленно пошёл на Вудс Мьюс. В животе урчало от голода, но Нил игнорировал желание перекусить. Наконец он увидел себя и его выходящими из дома, и любой идиот по одному только поверхностному взгляду на лица смог бы распознать этот романтический флёр, витавший между ними. Боже, и как только Реншоу не заметил. Джон в лёгком смятении потирал рукой об руку, будто ему было холодно, и очень хотелось взять его за ладонь и склониться к губам — снова. Он поначалу подался бы назад, но ответил и позволил бы продлиться поцелую секунд пять, потому что слишком опасно так подставляться. Никто не должен знать, что они дороги друг другу. Нил провёл рукой по лицу и открыл дверь штаб-квартиры своим ключом. Быстро, пока никто не заметил, поднялся на второй этаж, избегая скрипучих ступенек. Он набросал записку с кодом от сейфа Джона и бросил её на подоконник в своей комнате, а потом, помедлив, прокрался к соседней двери. Взламывать её во второй раз было несравнимо легче. Нила интересовал здесь один-единственный предмет: монета из хартфордширского сейфа, точно такая же, как у Нила. Что она здесь делала? Нил открыл сейф и вынул её, посчитал зарубки — единственное отличие. Все семь казались свежими. Задумчиво Нил вынул документы об операции в Сибири и сверил даты. Если бы он не знал лучше всех, что это бесполезно, то, может… Не спасти себя, имея машину времени, было бы чертовски глупо по мнению многих, однако Нил уже смирился. Но червячок сомнения точил изнутри, потому что было очень легко догадаться, кто не сможет принять это развитие событие — один человек, которого Нил уже видел в турникете и который пошёл дальше в прошлое по причине, оставшейся тайной. Пора было выведать эту тайну. Нил не собирался сталкиваться со второй версией себя, а это значило, что придётся пойти дальше в прошлое, туда, где их с Джоном временные потоки снова сворачивались в петлю, потому что Джон не мог отпустить. Эта петля воспринималась почти осязаемо и походила на виселицу. Нил уже почти научился ждать. Всё, что оставалось — это следить за датами на оставленном снаружи смартфоне, пока… — Джон, — позвал Нил. Тот как будто и не удивился. Джон был всегда расслаблен и одновременно собран, как хищник. Его простодушное малоэмоциональное лицо не оставляло шансов врагу — прочесть что-либо с него было невозможно, но Нил уже научился его читать. — Что ты тут делаешь? — Тебя жду. Стало интересно, насколько далеко в прошлое ты уходишь, так что можешь поделиться. Джон стоял напротив как истукан, недвижимо. Казалось, он принимает решение. — Тогда поговорим. — И с этими словами он опустился на диван. — Что тебе известно, Нил? Вопрос застал врасплох. Нил плюхнулся рядом и взмахнул руками в неопределённом жесте, прежде чем опустить их на колени. Свет в комнате ожидания был приглушён, и все предметы отбрасывали плотные тени, Джон же был весь сплошной тенью, лишь светлые ладони выбивались — Нил уверенно перевернул его руку тыльной стороной вниз и провёл пальцем по линии жизни. Рядом вздохнули. — Что ты знаешь? — вопрос был задан в самое ухо. Шеи коснулись губы, и Нил ответил: — Всё. Он не знал, какую реакцию получит: будет ли Джон оправдываться или отрицать, или вовсе прикинется, будто не понимает о чём речь, но Джон его снова удивил. Он обнял — крепко, как обнимал в постели, и это объятие было стократ интимнее всего, что происходило между ними до. Только теперь на плечи Нила обрушилась правда во всём её неприкрытом ужасе. — Но если ты думаешь, что я дам тебе умереть — ты ошибаешься. Нил отстранился. Что-то в этой фразе ему не понравилось. Джон самоуверенно покивал сам себе, глядя в самый тёмный угол комнаты, и достал монету с семью зарубками. — Ты её тоже должен был заметить. — Предположим. — Понимаешь, эта монета… — Джон уставился на неё, и уголки его губ опустились. — Именно её я увидел на рюкзаке человека, пожертвовавшего ради спасения мира жизнью. Так вот как это было. Нила передёрнуло, едва мозг услужливо подкинул картинку, собрав её из обрывков информации. — Джон... — Ты заслуживаешь правды: меня на самом деле зовут Майкл. Джон — моё второе имя, так что можешь звать меня, как хочешь. Зря Нил думал, что ничего его больше не удивит. — Как приятно познакомиться. — Он едва двинул губами. — А ведь мог бы сказать и после свадьбы. Джон — или Майкл? — невесело усмехнулся: — Прости, но работа обязывает. Моё настоящее имя знал только начальник в ЦРУ. Он всё крутил в пальцах монетку, и она приковывала внимание. Нил качнул головой в нетерпении: рассказывай дальше. — Тебе не понравится то, что ты услышишь, — сказал Джон напрямик. — Я ухожу в прошлое, чтобы предотвратить твою смерть, а монета… Не так важно, на чьём она будет рюкзаке. Я ведь не видел лица. Наверное, это дурная шутка. Нил недоверчиво улыбнулся — у Джона, которого он знал, не было самоубийственных наклонностей. — Ты уже выжил. — сказал он. — Я знаю тебя-будущего и мы уже обсуждали суть моих расчётов. Так зачем?.. — Помнишь, что говорил Фэй? Мы не можем изменить известное событие, но дьявол всегда кроется в деталях. Сказать точно, кто умер, невозможно, но кто-то должен умереть. В прошлый раз мы с тобой договорились остановиться на числе десять, и это… — Майкл показал зарубку на монете: пятая, — это моё напоминание себе. Нил вспомнил. — Я видел их семь. — Значит, у меня ещё есть три неплохих шанса. Я покажу тебе. — Джон резко поднялся и нашёл маркеры на столе, лежащие на листах чистой бумаги. Нарисовав нечто напоминающее ленту Мёбиуса, он ткнул пальцем в нижний левый угол: — Каждый раз я оказываюсь здесь, в самом начале, с теми же исходными. Ничего не меняется. Каждый раз ты умираешь. Видя замешательство Нила, он разметил стрелками рисунок. Путь назад от середины, вверх по петле, затем вперёд до крайней правой точки, после которой — снова плавный подъём, завершающийся обрывом. Лента была намеренно разомкнута внизу, ближе к середине. — Хорошая причина, чтобы стать фаталистом, — заметил Нил. Воспринимать всерьёз слова Джона было сложно, но от его взгляда сделалось не по себе. Теперь стало ясно: Джон мечтает умереть вместо него. — Я уже смирился, — сказал Нил. — Всё нормально, я готов… — Я не готов! — взорвался Джон. — Ты не должен умереть, не тогда, когда мы с тобой едва познакомились! Не после того, через что мы прошли вместе и кем стали друг другу. — И ты думаешь, я дам тебе погибнуть смертью храбрых вместо меня? Ты свихнулся? Джон улыбнулся так, будто у него очень болели зубы. — У тебя просто не будет другого выхода, — сказал он. — Я слишком тебя люблю. В любой другой момент это признание дорогого бы стоило, но сейчас оно звучало как объявление войны. Нил опешил. Он не знал, что ему делать, как поступить в этой ситуации — наверное, лучшим вариантом было сломать Джону ноги, чтобы он не вздумал идти туда, где его дожидалась чужая смерть. — Моя смерть есть в документах, — севшим голосом начал Нил. — Ты понимаешь? Это именно тот случай, когда время нельзя обмануть, когда за секунду до выстрела в дедушку у тебя ломается пистолет. Ты ничего не изменишь, и я сам этого не желаю. Почему ты не хочешь считаться с моим мнением, Джон? Джон шагнул к нему так быстро, что Нил не успел отреагировать — его лицо обхватили ладони, большой палец погладил скулу. Джон рвано выдохнул, и его последующий поцелуй был ультимативным, как всё, что он до этого говорил. Каждое движение его рук, обнимающих Нила, каждое слово, которое он шептал — всё выражало его продуманное решение, и самым ужасным Нил считал то, что зиждилось это решение именно на любви. В самопожертвовании не было ничего от любви. Оно представляло собой чистой воды эгоизм. Нил не успел опомниться, как его толкнули в турникет, и машина начала вращаться. Он рванулся обратно, но всё, что успел, — это ударить Джона по щеке. Тот дёрнулся, но выстоял, и таким Нил запомнил его — держащим рычаг с выражением физической муки на лице. — Я никогда не скажу тебе спасибо! — заорал Нил, прижавшись к стеклу. — И ещё вернусь, чтобы врезать как следует! Джон отвёл взгляд и запустил турникет: свет загорелся на обеих сторонах. Наблюдать заново в перемотке весь разговор был невыносимо, и потому Нил на негнущихся ногах побрёл в комнату ожидания. Инфернальный синий равнодушно освещал эту сцену его личной трагедии. Как он вышел обратно, в какой день — Нил не помнил. Он долго не знал, куда возвращаться и не понимал главного: где он может найти себя в этом времени, а ещё — есть ли в нём Джон? Тот, который пока не успел ничего совершить? Ведь его можно было бы отговорить, сказать снова всё те же аргументы... и услышать по новой такой же ответ. Потому Нил, тайно забрав из Вудс Мьюс свои злополучные расчёты (в этот таймлайн они всё равно уже никому не были нужны), вернулся в родительский дом. Оказывается, родители всё ещё были в Париже. Запасной ключ всегда лежал под старым глобусом на веранде, доживающим свой век как украшение. Дверь открылась тихо. Дом встретил его слабым запахом пыли — верным признаком долгого отсутствия людей — и апатичным дружелюбием места, которое ты когда-то любил, но те времена давно прошли. Родительский дом был просто зданием, тогда как настоящий остался в Солсбери — недалеко от дороги, ведущей к Олд Сарум. При первом шаге на коврик под подошвой раздался бумажный шелест. Нил поднял письма: счёт, послание от бабушки… Ещё один неприметный конверт лежал сверху, и надписей на нём не было, кроме одной единственной: «Нилу». При вскрытии руки дрожали. «Здравствуй, Нил. Это письмо само по себе две новости: хорошая и чертовски хорошая, хотя ты можешь не оценить. Во-первых и в главных: ты жив». Нил не верил своим глазам. Теперь он точно был убеждён, что Майкл сошёл с ума, потому что знал его «во-вторых» ещё до того, как прочитал письмо до конца. — Сукин ты сын, — сказал Нил листу бумаги. — Совести у тебя нет. И он засмеялся, потому что понял: в игру, которую начал Джон, на самом-то деле можно играть бесконечно — это как одна из тех сказок, у которых нет конца и начала. Их история с Джоном замыкается в круг — или ленту Мёбиуса — и кусает себя за хвост. — Мы ещё посмотрим, кто кого. — Нил посмотрел на старые отцовские часы на запястье. — Ты ведь меня даже в кино не сводил после этого дела. Мы даже не были ни на одном чёртовом приличном свидании. Он выхватил из папки свои бесполезные расчёты и перевернул один из листов, нашёл ручку. Расчёты однажды придётся вернуть в Портон Даун, чтобы другой Нил, из прошлого, смог увидеть их и узнать свой почерк, но пока время терпело. Нужно рассчитать сейчас нечто очень важное, совсем другую величину: наилучшую вероятность того, что они с Джоном — или Майклом — оба выживут в Сибири, чтобы успеть то, чего так и не успели в обычном течении времени. Просто пожить — как нормальные люди.