Злая Сила, или могила Миранды Браун

1975 год На диване в рекреационной, закинув ногу на ногу и ссутулившись, восседал высокий, нескладный, сильно смуглый подросток лет пятнадцати. Своими почти круглыми, бездонно-чёрными, огромными, чуть навыкате, глазами он рассматривал помещение и всех находящихся в нём взглядом человека, у которого только что беспардонно отняли свободу. Его тонкие губы изогнулись в презрительной усмешке. Курчавые запутанные волосы непонятной длины и цвета, напоминающие взрыв на макаронной фабрике, дополняли зловещий образ беглого узника, успевшего попробовать волю на вкус. Несмотря на то, что одежда на незнакомце была грязной и изрядно помятой, она была явно недешёвой и подобранной по фигуре. Джейми непроизвольно отшатнулся, когда колючий взгляд исподлобья почти осязаемо зацепил и его. — О, Руис, опять ты? — проговорил Ромео так непринуждённо и буднично, точно встретил старого, но не очень приятного знакомого. Его интонация разительно отличалась от дрожащего шёпота запаниковавшего санитара, сообщившего о том, что этого самого Руиса привезли. — О, Эвергрин, ты тоже ещё здесь? Всё ещё не резидент? * — фамильярно, с поддельным участием, отозвался мальчишка, буквально вцепившись ослепительно чёрными глазами в медбрата, словно пытаясь просветить его внутренности, как рентгеном, чтобы дёрнуть за нужную ниточку — за которую больнее всего. И судя по тому, что полные губы Ромео сжались в тонкую линию, а кофейное лицо, на сколько это было возможно, побледнело, ему удалось. Джеймс заметил это, и у него, влюблённого по уши, возникло непреодолимое желание броситься на наглого мальчишку и сломать его индейский орлиный нос. — Как видишь. — Прошипел Эвергрин сквозь зубы, прищурив глаза и натянув на лицо резиновую улыбку. — Ви-и-и-ижу, я всё вижу! — согласился Руис, ухмыльнувшись. Джейми, несмотря на кривляния и ёрничанье мальчишки, удалось расслышать на удивление приятный голос: тёплый тембр светлого окраса и лёгкая хрипотца дополняли его, хоть этот самый голос ещё не до конца сломался, да и сама интонация оказалась, в общем-то, не враждебной. Вдруг произошло то, чего мальчик сейчас боялся больше всего: беглец наконец заметил и его! — Ну а ты как, ветчинка? — подмигнул он, растянув губы в улыбке жуткого Чеширского Кота. — Почему ветчинка? — искренне удивился Джеймс. — Не обращай внимания, старичок! — поспешил вмешаться Ромео до того, как Руис успел даже заикнуться. Медбрат будто падающий чайник с крутым кипятком перехватил! Но новоприбывшего это совсем не остановило. — Потому что ножичком по ляжкам… кхххррр! — показал он ножик большим пальцем, чиркнув им по шее, скосив глаза и вывалив язык. Джеймс невольно улыбнулся, но тут же нервно сглотнул: ведь Руис оказался абсолютно прав. — Джейми, старичок, хочешь достану тебе гитару, ребята присоединятся? Я Оззи тебе принёс, как и обещал, как даунстроком играть покажу… — вновь вмешался медбрат. Предложи Ромео это при других обстоятельствах, Джейми, не раздумывая, согласился бы, но сейчас ему было ни до даунстрока, ни до переменного штриха. Несмотря на то, что старший медбрат не терял самообладания, Джеймс заметил, что тот занервничал. Заметил это и Руис. — О, давай, ветчинка, сыграй нам «Воюющих свиней», а мы ПОСЛУ-У-УУШАЕМ! — подхватил мальчишка, не то провизжав, не то прохрипев последнее слово. Получилось так, будто настоящая свинья хрюкнула! Джеймс снова испуганно отшатнулся и рухнул на стул напротив. Все остальные пациенты в холле тут же обернулись на них, Зак затрясся. — Руис, заканчивай клоунаду! — резко прервал Эвергрин, казалось, еле сдерживая себя, чтобы не оттаскать Руиса за ухо. — Прекращу, обязательно прекращу! Ветчинка прекратит резать себя и хотеть сосать члены, ты, печенька «Орео»**, наконец получишь стипендию, станешь доктором, хорошим, наверное, — в отличие от Баттерса, и вылечишь нас тут всех! А кого не вылечишь — не страшно, можно и в Сан-Хуан отправить! Вот тогда-то заживё-ё-ё-ём! Заживём ведь, правда?! — закончил Руис, чуть было не сорвавшись на животный рёв. В его глазах, будто на чёрной глади озера в полнолуние, заиграли блики. И, как ни странно, несмотря на всю театральность его поведения со всеми этими рычаниями, хрюканьем, ужимками, Джейми незнакомец показался совершенно… нормальным. «Что у них с Ромео было в Сан-Хуане?» — навязчиво и противно забубнил писклявый голосок в голове Джеймса. Теперь этот вопрос встал рыбьей костью в его горле. А поскольку извлечь её, — то есть спросить Ромео напрямую, — значило «продлить пребывание в сумасшедшем доме», он понял, что придётся задыхаться. Но, впрочем, со смертью от ревности вперемешку с любопытством пришлось повременить. В следующий миг вопрос со столицей Пуэрто-Рико отпал сам собой. — Какой Сан-Хуан, Билли? Ты из Нью-Джерси! Перестань ломать комедию… — глубоко вздохнув, устало буркнул медбрат, скрестив руки на груди. Джейми выдохнул от облегчения. — Это неважно! Ты бы меня и в Сахару сослал, если бы мог! — не растерялся Билли. — Вот тут ты прав, — согласно кинул Ромео, удаляясь в сторону бокса в конце коридора и оставив юных пациентов с братом Муром, уже успевшим прикорнуть на кресле рядом с окном. — Откуда ты знаешь? — полушёпотом обратился Джейми к Билли, оглянувшись по сторонам, убедившись, что их не подслушивают. Он сжался, будто пружина, готовая отскочить в сторону, если Билли вдруг решит наброситься на него. Насторожились и рослые санитары, охранявшие вход в коридор из рекреационной. Они не могли услышать Джеймса с такого расстояния, но уже успели познакомиться с Билли, потому знали, что надо держать ухо востро. К удивлению Джейми и облегчению санитаров, беглец не двинулся с места. Мальчишка окинул Джеймса несколько насмешливым взглядом, но безумия в нём не читалось. Наконец, Билли заговорил: — Знаю про что? Про члены, или про то, что ты искромсал себя, как ветчину? — Джейми показалось, что мальчишка прокричал это так громко, что услышала вся больница! Хотя Билли даже не повысил голос. Джеймс же готов был провалиться сквозь землю, стать размером с бактерию, раствориться… Но санитары продолжили обсуждать что-то весёлое, ребята по-прежнему рисовали за столом, а брат Мур, судя по раскатистому храпу, уже видел десятый сон. — Про всё! — выпалил Джеймс. — Ну, тут всё просто: появился из западного крыла, значит — от Сандерса, а к нему в этом заведении — Билли особенно чётко выделил интонацией «это заведение», — в основном по одному вопросу обращаются. Шёл ты в раскоряку, значит — что-то с ногами. Думаешь, ты один тут такой? — Да, у меня швы разошлись, — подтвердил Джейми. — На неделю я о них почти забыл. Так, а теперь самое интересное — гомик я почему? — Честно? Наобум вякнул, потому что ты с Эвергрином был — у нас с ним свои тёрки. Но, выходит, оказался прав, так? — уже без сарказма, а с искренним интересом спросил Руис. — Не знаю, я же здесь. — Пожал плечами Джеймс. — Все так говорят. — Говорят — быков доят… — практически разочарованно бросил Билли Руис. — Это ты к чему? — К тому, что как доить пошли, там и сисек не нашли! — Джейми невольно прыснул. — Так гомик ты или не гомик? — не унимался Руис. — А тебе-то что? — Наконец взбунтовался мальчик. — Ну как это «что»? Тебя в триста десятую заселили? — В триста десятую, — кивнул Джеймс. — Так моя это палата, соседи мы с тобой теперь, — к своему удивлению, Джейми обнаружил, что испытал облегчение. «Слава богу, что не с хлебно-рыбным Фредом!» — пронеслось у него в голове. Почему-то он совершенно не испытывал страха перед Билли, в отличие от медперсонала и остальных ребят-пациентов, которые заметно притихли за столом, стоило ему только взглянуть в их сторону. — Ты всё равно не в моём вкусе! — Сегодня — не в твоём, а завтра — в твоём! — не унимался Руис. — Ты как сюда попал вообще? Ты вроде ещё мелкий, чтоб быть застуканным за отсосом, — это он отметил почти нехотя. — Зачем ляжки порезал, я тебя спрашиваю? Отвечай! Говори! — Я думал, что вырежу из себя это — ненужную часть меня. Я не хотел себя убивать, как думает Ромео! — Джеймс тут же осёкся и поспешил исправиться. — То есть, брат Эвергрин! — Что за часть? — Билли больше не смеялся, его взгляд сделался вдумчивым и не по-детски внимательным. — Заставившая меня согласиться на то, чтобы мудак Джордж Косински тыкался мне лицом туда! — Джеймс с неподдельной ненавистью посмотрел на своё саднящее от боли бедро, а потом перевёл полный недоумения взгляд на Билли Руиса, будто тот должен был понять это и без всяких разъяснений. — И сколько твоему Джорджу? Небось пердун старый? — Идёт в колледж в этом году. — Типа нравился тебе? — Нет, — откровенно ответил Джеймс, не понимая, почему захотел открыться юному незнакомцу. — Но у него есть «Шеви-Малибу», — несколько цинично для своих неполных двенадцати, добавил он. Билли расплылся в широченной улыбке, хитро подмигнув. —Ты не промах, я так посмотрю, даром времени не теряешь! А тачка — да-а-а, красотка! — одобрительно присвистнул Руис. — И что же, он тебе сказал, что такую же подарит? — усмехнувшись, спросил он. — Нет, — честно признался Джеймс, — он обещал увезти меня в Сан-Франциско, где меня бы никто не нашёл. — А ты откуда? — Из Дауни, это недалеко от Лос-Анджелеса. — А ты, значит, в Сан-Франциско прятаться собрался? С географией у меня, конечно, всегда так себе было, но что-то мне подсказывает, что там бы тебя быстро обнаружили, если бы захотели. — Мне кажется, не захотели бы. Без меня всем бы только лучше было, я к ним не вписываюсь, — возразил Джейми. — Ещё как захотели бы, чтобы от опеки пинка под зад не получить. Даже мои захотели! — проговорил Билли явно со знанием дела. Джеймс заметил, что голос мальчишки изменился, понизился и затих, в нём не осталось больше ни ёрничания, ни кривляния. — Не подали бы заявления никуда — да и всё. — Ну не предки, так учителя там какие-нибудь, соседи подали бы. — У нас немного не так всё работает. — У кого это «у вас»? Вы сектанты, что ли, какие? Мормоны или типа того? — Вновь встрепенулся Руис с неподдельным интересом. — «Типа того». Христианские учёные мы. — Учёные? Изобретаете чего-нибудь, или изучаете с Божьей помощью? — усмехнулся Билли. — Лучше б так оно и было! — горько вздохнул Джеймс. — Нам запрещено ходить по врачам — чему я не сильно-то и расстраивался, следовательно — заниматься спортом — а это уже хуже, меня вот в бейсбольную команду в том году не приняли, потому что на медосмотр не явился, ходить на биологию нельзя, ну и не являться на чтения по воскресеньям — нельзя тоже, а так всё как у всех. — Джейми, а ты в курсе, что это заведение — больница? С врачами там, таблетками…— осторожно переспросил Билли. На этот раз он действительно удивился. — Да ладно?! — Изумился тот, картинно выпучив глаза. — Конечно, я в курсе. Если б не соседка, то я бы здесь не оказался. — Из Калифорнии послали в Мэн из-за порезов?! У вас там что, свои психушки позакрывали? Во, дела! В ваших краях они нужнее всего! — Да не позакрывали у нас ничего, ты чем меня слушал?! Нам вроде как нельзя по врачам ходить! Да и ты сам не из Мэна. Я дома три дня так валялся, — Джейми вновь опустил глаза на ноги, — После того, как вырезал ту самую часть себя… Она вытекала из меня вместе с кровью. — А твои предки? — А что предки? Молились, наверное. Я, Билли, плохо запомнил, у меня тогда был жар, ещё всё мокро от этой крови, слизи… Помню, как заходила тётя Джерри, кричала, ругалась с родителями, а потом я очнулся у знакомого матери — хирурга, в Лос-Анджелесе как раз, там меня заштопали по-быстрому на его работе, а потом через кого-то, — по-моему через него же, — отправили меня сюда. Для всех я вроде как в Мюнхене. Мой отец в нашем приходе — чтец, типа пастыря, или как там? Главный, в общем, потому и заслали куда подальше. А то представь: вроде как учит одному, а сам делает другое. — Билли понимающе кивнул. — И все поверили? — Не знаю, доказать обратного тоже не смогут, да и вряд ли кто-то будет пытаться. У нас время от времени так «уезжают»: кто — во Францию, кто — в Италию, а кто вообще — в Африку. Кто во что горазд, короче. Ездят не только в подобные, кхм… заведения, а по разным причинам: возвращались и с вырезанными аппендицитами, и пломбами, ну и так далее. — А что этому… Ну как его? Который тебя… На «Шеви» который? — Билли, что было для него совершенно не характерно, не мог подобрать слов. — А, Джордж Косинкси? Не знаю, да и мне не интересно. — равнодушно отозвался Джейми. — Я хотел уехать из Дауни — и уехал. — Грустно улыбнулся он, окинув взглядом рекреационную. — Чёрт с ним! — отозвался Билли. — А ты как тут? — Джеймс понял, что откровенничать дальше, по крайней мере сейчас, он не готов, потому решил спешно перевести тему. — Ты же, вроде, не как Фред: «рыбу» не чистишь, «хлеб» не жуёшь. — Я — наркоман, ветчинка, и социопат***, — честно признался Руис, скорее хвастаясь, чем стыдясь, в отличии от самого Джейми — его «страшного диагноза». — А санитары почему шугаются? — Если о наркоманах Джеймс мало-мальски имел представление, то вот ни о каких социопатах мальчик никогда не слышал, но решил, что это не страшнее, чем покромсавший себя гомик. — А я, ветчинка, всегда правду говорю, и всё-ё-ё вижу! — заговорщически протянул Билли. Джеймс решил, что его собеседник попросту не хочет больше делиться подробностями своего пребывания в «этом заведении» — как сам Билли окрестил лечебницу, потому понимающе кивнул, притворившись, что всё понял и поверил. Вдоль рекреационной в сторону западного крыла быстро прошагал Ромео Эвергрин, вид у него был крайне озабоченный, Джейми проводил его взглядом, напрочь забыв о собеседнике, что по-прежнему сидел напротив. — Любишь молочные шоколадки, ветчинка? — невзначай брякнул Билли, подмигнув мальчику. — А? Чего? Ты про что сейчас? Поделиться хочешь? — искренне не понял Джейми. — Печеньки Орео в молоко макать любишь? — не прекращал язвить Руис. — Как и все, — пожал плечами Джеймс, всё ещё не понимая, к чему все эти вопросы про сладости. — Ну, не знаю насчёт всех, а у тебя слюна до пола капает, ветчинка! — улыбнулся Билли, бросив хитрый взгляд на выход в коридор. — Фу-у-у! — после этого самого взгляда в сторону до Джейми начал доходить смысл этих гастрономических параллелей. — Руис, ты отвратителен! — сморщил нос он, но в это же самое время, его мозг стал рисовать пока абстрактные, но откровенные картины с участием упомянутых кондитерских изделий и старшего медбрата «Санитариума»… — Любишь-любишь! — язвительно пропел Билли. И добавил, уже не паясничая. — Вот только ты это… Поосторожнее с ним, он только снаружи молочная шоколадка! — Да за что ты на него так взъелся? — не выдержал Джейми. — Он отправил меня назад в Ньюарк — к родителям. Я тебе больше скажу — сам отвёз в аэропорт, — Джеймсу показалась, что в бездонных глазах Билли блеснули слёзы, и мальчик оторопел. — А куда должен был? — осторожно поинтересовался Джейми. — Мог хотя бы здесь оставить! — неожиданно свирепо рявкнул Билли. Тут-то Джеймс совсем растерялся, он решительно ничего не понимал: зачем пытаться оставить в «этом заведении» того, кто постоянно отсюда сбегает? Но вслух мальчик спросил другое: — А он мог? — Конечно! Заключение бы какое написал, что рано меня выписывать, я не знаю… А он сам отвёз меня в аэропорт. Лично. — А почему тебе домой нельзя? — снова спросил Джеймс. — Там, откуда я, дурь купить проще, чем кукурузные хлопья. — Так ты не покупай — да и всё! — На полном серьёзе посоветовал Джейми. — О-о, да тебе ума не занимать, ветчинка… Скоро помощником медбрата Эвергрина станешь! — усмехнулся Билли. Судя по его реакции, ему не единожды приходилось слышать подобный «совет». — Вот только я — наркоман. Я зависим. — Но ты ведь можешь вылечиться и… — Конечно, Джейми! А ты можешь переключиться с нашего «Орео» на какую-нибудь вафельку-блондинку Бекки из твоего класса, или там шоколадку-Люси. Можешь? Или слабо? — И только Джейми заикнулся, чтобы что-то сказать в ответ, как тут же обнаружил, что возразить ему нечего. После этого самого разговора, Джеймс не давал советов Билли по борьбе с зависимостями. — Но вообще, хорошо что ты тут, а то только с пилигримкой поболтать и можно, — искренне порадовался Руис. — Чего?! Ты тоже её видишь?! В зелёном платье?! В капоре?! — Джейми побледнел. Он, конечно, понимал, что галлюцинации у пациентов «этого заведения» — явление хоть и неприятное, но, в общем-то, рутинное, но вместе с тем он знал, что эти самые галлюцинации общими быть не могут! — И ты?! — тут уже сам Билли перешёл на шепот и начал оглядываться по сторонам. — А как ты с ней общаешься, Билли? Она же страшная! И…кажется, неживая? — Да вот как с тобой сейчас. Она самая нормальная тут! Ой, Джеймс, можно подумать, ты дохера красавец! Ну не живая, и не живая — у каждого свои недостатки! Ребята, не сговариваясь, засмеялись. Голова брата Мура запрокинулась так сильно, что храп, аккомпанирующий всему разговору Билли и Джейми, достиг своего апогея, прогремев раскатистым, хриплым громом, чтобы окончательно затихнуть. Медбрат вновь проснулся и зачем-то принялся тереть очки о рубашку. 1981 год Джейми очнулся, соприкоснувшись щекой с холодным бортиком ванны. Он понял, что уснул или потерял сознание прямо с лейкой от душа в руках. Но, судя по тому, что Дэйв ещё не вышиб дверь и не суетится вокруг него, пробыл в забытьи он недолго. Намылившись с головы до ног, Джеймс, наконец, принялся оттирать последствия неудачного перемещения томатной пирамиды Хеопса. Но вдруг за плеском воды юноша расслышал голоса за дверью. Один из них принадлежал Сокровищу, второй — тоже мужской, он не узнавал: ни на Барона Субботу, ни на ребят из группы он похож не был. По интонации Джеймс понял, что в гостиной идёт очень оживлённый спор. Он наскоро смыл с себя мыльную пену, обмотался полотенцем и устроился у двери. — Какой же ты всё-таки конченный! — сокрушался обладатель незнакомого голоса. — Ой бля, ты-то, можно подумать, — святой! Никогда на экспедициях своих не развлекался! Или там реально только рыбы? — несколько равнодушно отозвался Дэвид. У Джейми внутри всё резко похолодело. Дважды два сами сложились в голове: он для Сокровища — «развлечение», «зверушка диковинная, с которой чуть веселее, чем с рыбой», а вот и вернулся его «Жак-Ив Лавкрафт». Если вообще куда-то уезжал! Он опустился на колени перед дверью, потому что ноги его слушаться отказывались. — А я-то здесь причём? — не понял незнакомец претензию. — Да ни при чём! Только не надо мне тут нотаций читать! — парировал Дэйв. И тут Джеймс буквально вскипел, он поставил себя на место этого самого обманутого молодого человека, который, оказывается, ещё и сам виноват, что ни с кем не развлекался в экспедициях! «Ты ляжешь! Ты ляжешь, как встану я!» — пронеслось у него в голове. Прямо на фоне красной пелены, будто перед театральным занавесом, перед глазами у него возник образ хоть такого же солнечно-рыжего, конопатого, но совершенно не его Сокровища — холодного и чужого. Незнакомца, произносящего через губу, глядя абсолютно безучастными, ледяными, хоть и карими, глазами куда-то в сторону: «Сам бы развлекся, что тут такого-то?». Дракончик, что дремал между рёбер, словно тотчас же резко вырос, проломил грудную клетку, расправив крылья. Стало горячо, неимоверно больно. Джейми видел лишь один вариант: выбить эту боль предательства другой болью — физической, как он привык. Перед ним, не прекращая, маячил образ такого безучастного, ледяного близнеца Дэвида, который никак не хотел исчезать. «Сам бы развлекался, что тут такого?». Джеймс подскочил на ноги, будто ошпаренный и зарядил себе в челюсть так, что нижняя отъехала в сторону, как каретка пишущей машинки, а он сам чуть не рухнул прямо на ванну затылком! Юноша ощутил вкус горячего, жидкого железа на губах. — Твою мать! Ш-ш-ш-ш-ш-с-с-с! — послышалось из гостиной. — Тфаю мать! Нафуя?! — «Чтоб было дохуя!» — мысленно ответил Джейми с чувством хоть не надолго, но восторжествовавшей справедливости. Дверь в ванную, наконец, распахнулась. На пороге возникли двое двое — Дэйв зажимал рассечённую губу, жмурясь от боли. Рядом с ним стоял высокий, худосочный, бледный парень с пышной каштановой шевелюрой. Его можно было бы назвать привлекательным, если бы не жиденькие рыжеватые усишки над выразительным большим ртом и длинная, порядком отросшая чёлка, закрывающая шторкой большие, светлые, широко распахнутые от изумления глаза (из-за чёлки и не представлялось возможным разглядеть их цвет). Чуть впалые щёки и крупный нос с горбинкой были усыпаны веснушками, благодаря которым он выглядел моложе своих лет. Незнакомец был одет так, будто лет десять, если не пятнадцать, назад уехал в экспедицию в Антарктиду (куда так жаждет попасть Коротышка), и не получал никаких вестей из внешнего мира — заморозился в эпохе хиппи. Бесформенный полосатый свитер, на который зачем-то натянули варёную джинсовую рубашку с аляповатой вышивкой, казалось, переломят его пополам, настолько он был худым, а расклешённые светлые джинсы вытянулись и провисли пустыми мешками в районе колен. — Вы… Ты… Вы и есть живая кукла-вуду?! — почти прошептал он он, глядя на Джейми, как на ожившую мумию в музее, пока Дэйв бормотал что-то нечленораздельное, но, судя по интонации, — нецензурное. — Я — Джеймс, со мной чуть прикольнее, чем с рыбами. Я уже ухожу! Вы меня больше не увидите! — проговорил он еле слышно, пытаясь сдержаться, чтобы не расплакаться. Вдруг Сокровище, несмотря на рассечённую губу, разразился оглушительным, скрипучим хохотом. — Фо-о-о-от фнафит как ты ни к кому не рефнуеф! О, тупифа! Но голым ты перед ним предфтал фо фсей красе! — Джеймс только сейчас осознал, что стоит перед парнями абсолютно без одежды. Какое там полотенце, когда перед глазами, точнее — ушами, разворачивается коварное предательство?! Впрочем, «пришельца из Антарктиды» совершенно не волновала нагота Джейми. Он смотрел будто бы сквозь него, пытаясь вычислить, какой же орган отвечает за магию, «сильную, даже по меркам волшебников»? — Представляете, я был уверен, что вы, Джеймс, — байка Барона Субботы! Дела же!.. Я, кстати, Клиффорд Ли Бёртон, просто Клифф! — не сводя взгляд с Джеймса, незнакомец сделал пару шагов в сторону юноши. Тот боялся даже шелохнуться, несмотря на то, что очень стеснялся, и хотел не просто прикрыться, а укутаться и в халат, и в полотенце, и в занавеску для ванны на всякий случай, лишь бы скрыться от этого немигающего, вездесущего взгляда. «Да иди ты нахуй! Хоть Клиффорд ли Бёртон, хоть Бенжамин Франклин! Вообще берегов не видит! Или извращенец какой — хочет сразу двоих? Ну я и его отделаю!» — возмутился Джейми про себя, сжимая кулак. — О, я, быть может, развлёкся бы, но точно не с этим! — сообщил он. — А, да, это тебе! Не мёрзни, — улыбнувшись, Клифф, накинул Джейми на плечи банный халат, всё это время, висевший на крючке. И всё бы ничего, но никаких вопросов задано не было. — Что?! — еле выдавил из себя Джеймс, изумленно уставившись на Клиффа, спешно запахивая халат. Тот осёкся, наконец отведя взгляд от Джейми, было заметно, что беспардонный надоеда, наконец, смутился: — Ой… А ты разве ничего не спрашивал? — Да прекрати ты комедию ломать! Я сам всё слышал про развлечения ваши! Неужели ты настолько хочешь ему угодить, что готов терпеть всякое?! Мало того — ещё и присоединиться! Что ж, дело твоё! Но знаете, что? Поищите себе кого-нибудь другого! А с тобой теперь у нас только работа! — выпалил Джеймс, не глядя на собеседников. Последняя фраза была явно адресована Дэйву. Пулей вылетев из ванной, Джейми, шлёпая босыми ногами по паркету, сам не знал, куда ему, собственно говоря, идти. Но сейчас он был готов выбежать из сказочного особняка хоть прямо в банном халате и отправиться, куда глаза глядят. — Джеймс, я тебя прекрасно понимаю: устроить томатный апокалипсис в центре Лос-Анджелеса — так себе хохма! Уже в вечерней газете засветились! Ты почаще осаживай рыжего, если его вновь посетит «гениальная» идея вроде этой, хорошо? — попросил Клифф. Джеймс тут же сделался пунцовым, будто так и не отмылся от «томатного ливня». «Я больше не выйду из этой ванной. Никогда!» — твёрдо решил юноша, встав на месте, как вкопанный. — Ты уже вышел, дружище, — возразил Клифф, хотя никто ничего не говорил. — Клифф, так, кажется? Пожалуйста, не читай мои мысли, если можно, хорошо? А если уж всё-таки делаешь это, то хотя бы молча, ладно? — практически взмолился Джеймс, только что осознав до конца, что его новый знакомый — телепат.