Они

Что ж, Он сам на это согласился. Перспектива, впрочем, была и вправду заманчивая, учитывая его нынешнее состояние. Заморозить своё тело на десяток-другой лет, отдав все свои последние деньги на вклад в банк под неплохой процент, да и к тому же все социальные пособия продолжат начисляться, хоть и некоторая часть от них будет уходить на оплату заморозки. В любом случае, через шестнадцать лет Его две тысячи долларов превратятся в двадцать пять — тридцать штук, а это уже не плохо. И вот, настал судный день. Ему сделали множество инъекций криопротекторов, дали какую-то таблетку. И сейчас Он стоит совершенно голый в странного вида капсуле, из потолка которой выведены пути для жидкого азота, который будет наполнять капсулу по специальным каналам. Руками Он закрывает свой съежившийся от холода член, и сам сжимается от лёгкой прохлады всем телом. К Нему подошла ассистентка в идеально белом халате и выудила из-под какого-то крепления маску с тремя трубками, две из которых были поменьше. — Дышите ровно, не паникуйте. — дала она Ему совет, надевая этот агрегат на Его лицо. Введя малые трубки в ноздри, а крупные в рот, она так же вытянула с потолка две отдельные трубки, которые ввела в ушные каналы. Ощущения были такими, будто склизкие черви пытаются залезть Ему в голову всеми возможными путями, а один, особо крупный, вызывает рвотный рефлекс, почти входя в горло, от чего Он усиленно жмурится, пытаясь поверить в то, что это будет легко. На глаза Ему надевают что-то типа очков для плавания, наверное, чтобы белок не высох от холода мгновенно. Ассистентка отходит от Него, закрывает капсулу, отрезая все возможности избежать принятого решения. Врач за пультом смотрим Ему прямо в глаза, а затем ухмыляется. Ухмыляется так мерзко. Как маньяк, который собирается получить удовольствие, издеваясь над жертвой. А затем Он медленно опускает рычаг. Что-то натужно загудело. Жидкий азот не спеша потек по трубопроводу и стал собираться на дне капсуле, делая воздух у ног обжигающе холодным. Когда синеватая жидкость касается Его стоп, Он вдруг резко вздрагивает и делает шаг назад. Он будто кипятка коснулся — это невероятно больно, но никаких последствий не было — разница между температурой тела и азота спасает от термических ожогов. Увидев Его реакцию, врач опускает рычаг ещё ниже. Поток азота резко усиливается, и капсула начинает наполняться значительно быстрее. Стопы, голень, полностью ноги, живот, грудь, плечи, шея, а затем и лицо будто воспламеняются заживо. Он начинает паниковать. Он пытается дёрнуться к стеклу, но трубки, держащие маску, не дают ему этого сделать. Он хватается за маску, дёргает её, пытаясь сорвать с лица. Врач что-то нажимает на панели. Трубки из маски резко вонзаются глубже, выдвигаясь на несколько сегментов вперёд. Крупная трубка врывается в пищевод, от чего Он изгибается всем телом вперед, запрокидывая голову назад. Его тянет блевать, но что-то не даёт Ему это сделать. Трубки в ноздрях пробивают решетчатую перегородку и дотягиваются до мозга. Трубки в ушах так же резко пробиваются до мозга сквозь ушные каналы. Невыносимая агония охватывает всё Его тело, он бьётся в конвульсиях, пытаясь высвободиться из этого Ада, но ничего не выходит. Из трубок в Его организм начинает бить жидкость, обжигая внутренности, принося, хотя, казалось бы, куда уж ещё, большую боль. Ногами Он пытается разбить стекло, но оно совершенно не поддается. Жидкость заполняет Его изнутри. Он давится ею. Она обжигает его мозг. Но препараты, введенные в организм не дают Ему отключиться от болевого шока. Удар, ещё один. Он боролся с жидким азотом почти полчаса. С каждой минутой Его удары по стеклу слабели. И вот, в попытке лягнуть проклятую капсулу в последний раз, Он замирает в жидкости, покрывшись тонким слоем льда, как снаружи, так и изнутри.