Они

Она тяжело дышала, жмуря глаза. Укус жутко болел, и кожа вокруг него так же жутко зудела. Чертов мертвец напал неожиданно. И теперь нужно было действовать как можно быстрее, иначе заражение пойдет по всему телу, а там уже ничего нельзя будет исправить. Как отрезать руку — Она совершенно не знала. Имела лишь общие представления, но боялась того, что знаний этих не хватит, если они вовсе не фальшивые. Сначала нужно развести костёр. Это уже было сделано. Горячее пламя быстро взялось за бересту, а затем и за сухие поленья. Огонь разыгрался, нагревая окружающий воздух. Далее, нужно было промыть и нагреть лезвия. Для начала, потребуется топорик, так как разрубить кости будет куда легче, чем разрезать. Аккуратно держа его за рукоять, Она поднесла его лезвие к пламени. Держать пришлось слишком долго, так как она совершенно не знала, сколько времени на это требуется. Она поняла, что пора снимать топор с огня, когда тот начал краснеть. Положив нож острой частью в огонь, Она взяла топорик удобнее, прикусила нижнюю губу и шумно выдохнула. Ее укушенная рука лежала на табуретке, чтобы был хоть какой-то упор. Страх охватил ее. Замахнувшись, Она нанесла удар в ямку локтя. Ее визг разнёсся на добрую сотню метров. Раскалённое лезвие прорубило тонкую кожу, врезалось в кость и, очевидно, повредило сустав, но не прошло дальше. Слезы потекли из Её глаз рекой. Рыдая, Она, дрожащей рукой, выдергивает топор из своей руки, замахивается ещё раз и ударяет ещё слабее, чем в первый раз. Всю поврежденную руку будто сводит от агонии почти до шеи. Она всхлипывает, слезы застилают Её глаза. Резко выдернув топор, Она снова наносит удар, но прилагает все оставшиеся силы. Кость поддается такому напору и с мерзким хрустом проламывается под тяжёлым лезвием. Отбросив несчастный топорик в сторону, Она стала вытирать лицо от слез и соплей освободившейся рукой. Кровь беспощадно хлестала из надрубленной руки, оставляя алую лужу на табуретке и полу. Дрожащие пальцы неаккуратно обхватили рукоять ножа, за что Она поплатилась ожогом. Шипя от боли и воя от агонии, Она вогнала лезвие между остатками кости и стала резать пульсирующие мышцы, артерии, вены, сухожилия. В глазах все плыло, но Она продолжала. Наконец, нож скользнул по коже, и культя, потеряв связь с остальной рукой, отвалилась. Обрубок кости торчал из ее локтя неровным, обломанным осколком. Надрывая голосовые связки, Она повалилась на бок, бросая обрубленную руку в огонь. Запах жаренного мяса сводил ее с ума. Оно скворчало на ярком пламени, как яичница на сковороде. Отпрянув от костра, Она зарыдала, лёжа на спине, сжимая локоть ампутированной руки до посинения.