Safe Haven

Это было не то, на что подписывался Чонин. Если бы ему сказали несколько месяцев назад, что кража бумажника у лысого детектива поставит его в такую ситуацию, он бы выбрал тюремный срок. Его пальцы дрожали в попытке развязать узел конопляного мешка. Он задержал дыхание, готовясь к неприятному запаху. Не в силах сдерживаться дольше нескольких секунд, его чуть не стошнило, когда вонь гнили заполнила легкие. Он не посмотрел, не стал смотреть на содержимое мешка, когда тащил его за собой, приближаясь ко входу в пещеру. Скрытая плющом и мхом, прилипшими к ее стенам, пещера была бы невидима, если бы его не водили этим маршрутом десятки раз до этого. Но все же, он никогда не был так близко. Он остановился в шаге от неё, звуки леса, казалось, растворились в тишине, как будто все живое затаило дыхание, ожидая, когда он сделает первый шаг. Он поднял взгляд к небу, окрашенному в красный цвет закатом, что вызывало тошнотворное сходство с запекшейся кровью, окрасившей мешок. Последствия невыполнения этой задачи будут ужасными. Это было посвящение во внутреннее окружение, и если бы он не прошел через это, лишился бы жизни. Теперь пути назад не было. Не после того, что он увидел в газете вчера утром – газете, которую оставили у его двери. Там было написано о том, что детектив был мертв. Найден обезглавленным, плавающим на набережной недалеко от города. На статье был кровавый отпечаток большого пальца. Кто-то знал, что Чонин послали туда. Шпиона. Это напугало его до такой степени, что он решил не убегать сразу же, как планировал. Он прождал двадцать четыре часа, и когда понял, что никто не собирается обвинять его в предательстве и в том, что он шпион, он пришел к выводу, что газета была предупреждением. Иначе почему они до сих пор его не вызвали? Почему они не рассказали его секрет остальным членам секты? Чонину нужно было пройти это посвящение, но он не был уверен, что сможет. Ему только велели войти в пещеру. "Ты будешь знать, что делать, как только окажешься там", - было его единственным наставлением. Страх перед неизвестным тяжело давил на него. Он еще не был в пещере, но видел, как туда входили другие – сначала следуя и шпионя, а затем по личному приглашению тех, кто входил во внутреннюю секту. Были такие, кто входил в пещеру и больше не выходил. Но те, кто все-таки покинул пещеру, выползали на четвереньках, их тела были залиты кровью, безумный блеск в глазах и дикие ухмылки, которые растягивались на их лицах, обнажая зубы, окрашенные в красный цвет. Он глубоко вздохнул, прислушиваясь к тишине, позволяя ей омыть его. И тут он услышал его. Одно-единственное слово, которое прорезало тишину. Безмолвное, но все же слышимое. Скрежущее и мощное, как будто его ударили в голову тяжелым молотком и закончили всё дело острым гвоздем. Заходи. Это слово вонзило в него страх. И, несмотря на липкую жару, висевшую в воздухе, волна холода превратила его кожу в лед. Это слово начало эхом отдаваться в его голове, призыв, который становился все более отчаянным с каждым произнесенным словом. Заходи, заходи, заходизаходизаходи. Чонин повиновался.