Safe Haven

Женщина приложила палец к губам, ее изможденное лицо смотрело на него сверху вниз. Минхо потер маленькими короткими пальчиками глаза, борясь с сонливостью, которая угрожала снова погрузить его в сон. Понимая ее отчаянную потребность в тишине, Минхо не произнес ни слова. Его мать сорвала с плеч шаль и завернула его в нее, как в плед. Несмотря на то, что её глаза были полны страха – её руки не дрожали, она, стиснув зубы, взяла Минхо и начала убегать. Она бежала так быстро, что все вокруг становилось расплывчатым. Минхо моргнул, чтобы все снова сфокусировалось. Этот дурацкий сон. Все тот же дурацкий сон. Он появлялось каждые несколько месяцев и преследовал его в течение нескольких последующих дней. Даже под ярким утренним солнцем эти образы проносились в его голове, как кинопленка. Его мать однажды сказала ему, что это послужило результатом просмотра какого-то страшного фильма ужасов в одиночку, когда он был ребенком. Должно быть, это был всего-то какой-то фильм… ... "Ты серьёзно?" Минхо облокатился на капот машины, скрестив руки на своем синем свитере с высоким воротником. Он скептически приподнял бровь, глядя на своего парня: "Ты серьёзно?" Честно говоря, Минхо был почти на сто процентов уверен, что Чан был несерьёзен, когда просил Минхо поехать с ним. Но они встречались уже чуть больше года. А Минхо почти ничего не знал о семье Чана. Как он мог упустить возможность встретиться с ними? Даже если вопрос Чана "Не хочешь ли ты съездить со мной домой?” был нерешителеным. Чан встал между ног Минхо и прижался губами к его лбу, прежде чем положить подбородок на макушку. "Да, я серьёзно", - сказал он шепотом, который был заглушен ветром, который вился вокруг них. Минхо зарылся лицом в ткань толстовки Чана, вдыхая запах масла и машин, а также слегка персиковый аромат кондиционера для белья. Он даже не понял, когда начал называть этот запах "домом". Как и его отношения с Чаном, это просто... случилось. Их история любви не была такой сложной, как те, о которых любил читать Минхо. Не было никаких драматических признаний или страстных объятий в аэропорту. Они встретились в кафе кампуса, и когда Чан пригласил Минхо на свидание… Что ж, он был бы дураком, если бы сказал "нет". Даже в их коротком двухминутном разговоре Минхо мог сказать, что Чан отличался от всех остальных. "Тогда поехали", - пробормотал он, уткнувшись в грудь Чана. Но руки Чана обвились вокруг талии Минхо, удерживая его на месте еще несколько мгновений, будто он еще не хотел уходить. Неужели перспектива познакомить Минхо с его родителями была такой пугающей? "Хорошо", - наконец смягчился Чан, неохотно отстраняясь от Минхо. Минхо наблюдал, как он скользнул на водительское сиденье, и начал немного нервничать из-за предстоящей поездки. Родители Чана возненавидят его за это что ли? "Его нет на карте", - Минхо нахмурился, глядя на навигационную систему. "Я думал, ты сказал, что город находится ближе к Северу?" Он взглянул на Чана, который казался теперь все более рассеянным. Брюнет смотрел прямо перед собой, слегка нахмурив брови, глубокие морщины исказили черты его лица. "Чан?" Чан моргнул и удивленно посмотрел на Минхо: "Извини, Мин. Ты что-то спросил?” Минхо колебался, теребя подол своего свитера. Если Чана так взволновала эта поездка, может быть, им стоит повернуть назад. Но они уже были в пути три часа. Возвращаться обратно сейчас… Он указал на навигационный экран: "Ты сказал, что этот город называется – как? Велнсмарк, верно?" Чан кивнул, взглянув на дорогу, а затем снова на лицо Минхо. "Но я не могу его найти. Черт возьми, даже GPS не может его найти." Он указал на ошибку, мигающую на экране. Чан пробормотал: "Да, я сомневаюсь, что ты найдешь его на карте. Он действительно маленький и..." "И?" - настаивал Минхо. "На самом деле это место не было городом, пока кто-то не купил землю и не превратил его в город. Он не принадлежит правительству", - Чан скорчил гримасу, будто слово "правительство" оставило горький привкус на его языке. Минхо откинулся на спинку стула, прокручивая в голове новую информацию. Он слышал о таких городах. У них были свои законы, свой образ жизни. Они были почти... отчужденными. Глаза Минхо расширились. Это объясняло, почему Чан так сомневался насчет всей этой поездки! "Послушай, - начал Минхо, его рука скользнула по бедру Чана, - если тебе, э-э, неудобно из-за этого… Я имею в виду, если я въезжаю в Велнсмарк без разрешения, и если у тебя из-за этого будут неприятности..." "Вовсе нет, - вмешался Чан, одарив Минхо улыбкой, которая колебалась между искренней и нервной. "Тебе всегда будут рады в Велнсмарке." Минхо склонил голову набок: "Из-за тебя?" Чан не ответил на вопрос. Вместо этого он спросил: "Голоден?" И потянулся назад за оставшейся пиццей. Минхо нацепил на лицо улыбку, пытаясь притвориться, что не струсил.. Чан позволил Минхо вести машину несколько часов, чтобы вздремнуть, прежде чем вести последние три часа самому. Минхо наблюдал, как силуэты высоких серых зданий сменяются силуэтами вечнозеленых деревьев, отбрасываемые ими тени сливались с ночной темнотой. На дороге с ними почти не было других машин. Время от времени мимо проезжал грузовые автомобили, давая Минхо проблеск надежды, что, возможно, он не будет проводить лето в глуши. Но в конце концов Минхо обнаружил, что едет один по длинному отрезку дороги. Он не сводил глаз с дороги, опасаясь наехать на животное. Только постоянное ерзание и извивание Чана на сидении отвлекало. Ровно в десять минут десятого Минхо свернул на обочину, не желая будить Чана после его беспокойного сна. Обычно, когда Чан спал, он видел, как исчезает дневное напряжение, как смягчаются жесткие черты его лица. Чан оставался на ночь в квартире Минхо достаточно часто для того, чтобы Ли начал замечать эти мелочи. То, как он свернулся калачиком, когда Минхо высвободился из его объятий. Невнятные, бессвязные слова, слетевшие с его слегка приоткрытых губ. Спокойный подъем и опускание его груди. Теперь было очевидно, что беспокойство мучило Чана, пока он спал. Его веки подергивались, его тело не могло найти утешения, когда он поворачивался то так, то этак. Разочарованные стоны срывались с губ Чана, его лицо исказилось в бесконечном хмуром взгляде. Минхо провел пальцами по темным локонам, которые Чан укладывал сегодня утром. Он надеялся, что, как только Чан, наконец, снова увидит свою семью, он перестанет нервничать и напряжение между ними спадет. Его пальцы прошлись по кольцу пирсинга, свисавшему с одного уха, а затем задержались на резких линиях челюсти Чана. Он прижал кончики пальцев к полным губам Чана и улыбнулся, когда он чмокнул их. Глаза Чана распахнулись, и его губы изогнулись в улыбке: "Приветик." Минхо тихо усмехнулся: "Привет." Их взгляды не отрывались друг от друга, выражение лица Чана стало почти извиняющимся. "Чан..." - начал Минхо. Ему нужно было знать, что так сильно беспокоит его парня. Но Чан выпрямился на пассажирском сиденье и прочистил горло. "Моя очередь," - пробормотал он, выпрыгивая из машины. Они ехали в тишине, напряжение между ними подражало холодной темноте снаружи. Они проезжали мимо случайных мерцающих уличных фонарей, но, помимо этих коротких вспышек света, у них были только тусклые фары автомобиля. Возможно, если бы Минхо не закрыл глаза в тот самый момент, он увидел бы фигуру, ожидающую посреди дороги, и успел бы предупредить Чана. Но ни один из них не увидел его, пока фигура оленя не оказалась на расстоянии вытянутой руки, и все, что Чан мог сделать, это нажать на тормоза. Раздался громкий визг, когда шины задели асфальт, и звука громкого удара вместе с большой вмятиной на капоте было достаточно, чтобы сказать, что олень уже мертв. "Блять, - проворчал Чан рядом с Минхо, его взгляд скользнул по телу Минхо, рука обхватила его щеку. - Ты в порядке? Не ранен?" "Всё хорошо, милый, - успокаивал его Минхо, хотя его пальцы дрожали и нервно сжимали колени. - Я в порядке." Пальцы Чана скользнули по его щеке, прежде чем он отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Минхо остался сидеть внутри. Да, он тот самый человек, который может отсидеть целый девяностоминутный фильм в котором полно крови, но видеть подобное в реальной жизни? Нет, он не был создан для этого. Он опустил стекло и высунул голову из машины: "Он… он мертв?” Чан кивнул, его совершенно белое лицо было освещено фарами автомобиля. Он опустился на колени, стало видно только макушку его головы. Раздался ужасный волочащийся звук, и Минхо резко отвел глаза, когда Чан начал тащить оленя на обочину дороги. Краем глаза Минхо видел, как он снимает толстовку и набрасывает ее на тушу. Когда Чан наклонился к окну, Минхо приподнял бровь: "Это было... мило с твоей стороны?" Чан поморщился: "Я сейчас кое-кому быстро позвоню, хорошо?" Минхо кивнул: "Конечно." И принял поцелуй, который Чан собирался оставить на его щеке. Чан отошел на несколько футов от машины, повернувшись спиной к Минхо. Его слова были приглушены завывающим ветром, так что даже если бы Минхо захотел подслушать, не смог бы. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на покрытую тушу, задыхаясь от резких движений под толстовкой. Был ли он все еще жив? Минхо уставился на неподвижную фигуру, прищурив глаза, чтобы отследить каждое движение. Его мозг, должно быть, сыграл с ним злую шутку. Было поздно, и ему хотелось спать. Но это произошло снова. Тело дернулось. Минхо вышел из машины, не сводя глаз с тела, и медленно приблизился. Он вспотел, его ладони внезапно стали липкими. И с каждым шагом ближе его сердце билось быстрее, сильнее прижимаясь к груди. Он наклонился, зажал конец ткани между большим и указательным пальцами и потянул, чтобы обнажить тушу. Безжизненные глаза уставились на него, зрачки сузились в крошечные черные точки. Минхо оторвал взгляд от окровавленной морды животного, чтобы осмотреть его бок. Он испуганно отступил назад. Аккуратные мазки черной и белой краски образовывали странные символы на меху. Один конкретный символ вызвал всхлип у Минхо. Он закатал рукав рубашки и уставился на три перекрывающихся бриллианта, выжженных на его коже. И вдруг он снова стал маленьким мальчиком на руках своей матери. Женщина бежала, Минхо обхватил ее руками за шею, опасаясь того, что упадет и останется позади. Его подбородок отскакивал от её плеча, когда ее босые ноги косались неровной поверхности. Он не отрывал взгляда от больших растущих оранжевых цветов, которые становились все меньше по мере удаления. Нет, это не цветы. Это огонь. Минхо не любил огонь. Огонь обжигал. Огонь горел. Пожар был ужасен. Огонь означал опасность. Огонь означал смерть.