Авантюристки

Осень медленно подходила к концу. На сброшенные в городе листья наступала зима. Снег летел днём и ночью, холодный ветер пронизывал до самых костей. Обильный дым из печных труб домов укрывал улицы плотной пеленой, сквозь которую невозможно увидеть даже бродячую кошку. Но страшнее была не пелена. Настоящим врагом в те дни для петербуржцев стал гололёд. Гладкая, как зеркало, поверхность замерзших луж, наледь на тротуарах преподносили настоящие испытания. Жители поскальзывались, падали, не успев ухватиться руками за опору. Иные кричали от боли, а кто-то и вовсе терял сознание. — Никогда не думала, что природа так жестока, — Саша шла мимо упавшего мужчины, одного из тех несчастных, что неудачно потерял равновесие на замёрзшем слое льда. Любопытный взгляд скользнул по каплям крови из ноздрей пострадавшего. При виде неприятного зрелища девушка с ужасом прикрыла пальцами губы и отвернулась к своему спутнику. — Может, стоит позвать лекаря, Михаил Алексеевич? — Светилу медицины, скорей всего, уже вызвали, — уверенно ответил Щепилло, разглядывая толпу, что ютилась возле пострадавшего, активно причитая. — Мы здесь явно лишние. — Напрасно вы так, господин поручик. Человек никогда не бывает лишним. — Смотря какой, — мужчина обогнул очередную кромку льда. Александра заметно нахмурилась и сделала то же самое, но с другой стороны. — Если вы о Белове, то да. Он явно лишний. Был. Но другие? Взять хотя бы вас. Вы же бывший санитар. Что мешает вам подойти и оказать помощь? Как Ипполиту Ивановичу. Щепилло слабо усмехнулся и по-дружески взглянул на Оболенскую. — Вот именно, что бывший. Поймите одну вещь, с момента Заграничных походов прошло девять лет. Понимаете, княжна, девять лет я не брал в руки медицинские инструменты. А спасение вашего возлюбленного — это чистая случайность. Удача. Но не более. — Зачем вы так себя принижаете? Я же собственными глазами наблюдала, как вы уверенно держали ножницы, убирали присохшую к телу повязку, отмеряли количество жидкости для дезинфекции. Простой обыватель даже на такие минимальные действия не способен. Если б не вы, я бы ещё больше навредила бы Ипполиту Ивановичу. У него началось бы заражение крови. Говоря сие слова, Саша с интересом всматривалась в нахмуренное, с сомкнутыми бровями лицо. Она отметила про себя, что в отличие от некоторых любителей лести, Щепилло вёл себя достаточно просто: не краснел, не смущался. Не вытягивался во весь рост с довольной улыбкой. «Может, он и вовсе не любил комплименты в свой адрес?», — думала про себя девушка. Почти две недели она вместе с поручиком дежурила возле раненого Ипполита. И в течение сих двух недель сумела составить о нём определённые характеристики. Щепилло заметно отличался от добродушных братьев Муравьёвых-Апостолов. Редко шутил, практически не улыбался. Личную жизнь держал при себе. Однако мужчина не лишён ума, и это качество иногда ставило его выше других. Как отмечал Сергей, с умственными способностями угрюмого поручика мог сравниться разве что Павел Пестель. И пусть молодого человека не коснулась Бородинская кампания, пороху он всё же понюхал, что и отложилось на его характере. — Можно я задам один вопрос? — Щепилло в знак разрешения обратил на красавицу взор. — Вы всегда такой? — Какой, Александра Петровна? — Неприступный. Мужчина с интересом вскинул брови. — Почему вы так решили? Потому что я отказываюсь оказать помощь несчастному? — Оболенская заметно кивнула. — Вы видели его состояние? — Естественно. У него из носа текла кровь. Глаза закрыты. — А ещё у него синие губы и вид, как у вашего Белова после ледника, — на последний словах Александра резко остановилась. Глаза её расширились. По телу пробежал холодок. Мысли о сложном характере спутника вмиг испарились. — Надеюсь, вы поняли значение моих слов, — твёрдо ответил бывший санитар. — Моя помощь там бессмысленна. А вам с Ипполитом Ивановичем ещё можно помочь. — И вы так быстро определили, что… — Княжна, — твёрдый голос сменился на молитвенный, — прошу вас. Давайте сменим тему. Вам даже лекарь наказал разговаривать о чём-то хорошем. Я понимаю, вас поразило увиденное зрелище. В вас проснулось привычное вам сострадание. Но всё-таки… Кстати, вы знаете, куда мы идём? — В ювелирную лавку, чтобы забрать подарок для Елены Ивановны, сестры моего возлюбленного, — придавленная резким ответом временного няньки, Александра неуверенно ускорила движение. — Правильно, — похвалил Михаил. — Если желаете, то давайте обсудим подарок для госпожи Муравьёвы-Апостол. Уж слишком часто ей дарят броши. Вы не находите? Сергей уже сбился со счёта. Говорит, они скоро вытеснят её саму из дома. — Признаться, я холодна к таким украшениям, — Саша засунула руки поглубже в муфту, — поэтому не могу судить Елену Ивановну. Мне больше импонируют красивые булавки для волос. — Я это заметил, — в низком, с оттенками холода голосе поручика послышалась нота доброты. Княжна с удивлением обернулась к собеседнику, и её встретила его лёгкая, но приятная улыбка. — Когда вы вчера приехали к Ипполиту Ивановичу. Маленький букет из белых роз. Он вам очень идёт. — Благодарю. Сие подарок от брата Евгения. У меня на днях были именины. Но презент передали только вчера. Я давно не была дома. — У вас был День Ангела? — Михаил ещё больше улыбнулся, чем поверг красавицу в лёгкое недоумение. Оказывается, адъютант Сергея всё-таки умеет улыбаться. Даже странно. — В таком случае примите мои поздравления, — девушка с затаившимся подозрением в душе благодарно кивнула. — А вы, однако, щедры на комплименты. Наверное, ваша дама сердца просто утопает в ласковых словах? Поручик опустил голову. Улыбка резко сползла с его лица, вновь возвращая угрюмое выражение. Кожа заметно побледнела. — У меня нет возлюбленной, — сухо ответил мужчина. — Служба заменяет мне всё: семью, любовь, увлечение. Я солдат, Александра Петровна. Я верен только присяге. Оболенская желала промолчать, но внезапно ей на ум пришло одно событие, которое она наблюдала накануне вечером в доме своего наречённого. Любопытная княжна осторожно взяла спутника за локоть, якобы из опасений разделить участь несчастного прохожего. От её действий поручик даже удивился, однако не возразил. — Михаил Алексеевич, — шёпотом начала Саша, — возможно это не моё дело, но недавно я кое-что слышала. Точнее сегодня ночью. После ужина. Мы вместе караулили Ипполита Ивановича в его спальне. Потому что у него случился небольшой жар, — Щепилло утвердительно кивнул. — Вы задремали на стуле. И во сне вы, бормотали. Вы назвали… имя. Имя девушки. Поручик медленно остановился. Взгляд резко окинул улицу с надеждой, что их разговор никто не слышит. Но петербуржцам не было до его амурных дел никакого интереса. — Я назвал имя? — он вновь обратил взор на княжну. — Да, — робко ответила Саша. — Вы звали некую Кристину. Михаил оторопел. Лицо напряглось. Глаза потемнели. Кончики бровей свелись к переносице. Он не хотел, не желал, чтобы о его влюбленности узнали чужие люди. С княжной Оболенской поручик хоть и нашёл общий язык, но всё-таки она была не тем человеком, которому можно открывать свою личную жизнь. Заметив перемену настроения в его облике, Саша поняла, что опять по собственной глупости попала в переделку. Она желала уже раскаяться в содеянном, но Щепилло учтиво сжал её пальцы. Серые глаза пробежались по испуганному личику, замечая, как из уголков глаз собеседницы вот-вот скатятся слёзы. — Странно. А я даже, признаться, не замечал за собой подобное. — Мужчина заметно выдохнул, а затем заботливо поправил уголки капюшона спутницы. — Пообещайте, что не скажите. Пожалуйста. Это очень важно для меня. — Хорошо, — Александре едва хватило усилий, чтобы ответить. Несчастный Ромео хоть и воздержался от резкого ответа, но на всякий случай она отпустила его локоть и сделала шаг в сторону. — Да, я влюблён, — как ни в чём не бывало ответил Михаил. Словно не замечая реакцию испуганной княжны. — Влюблён безответно уже полтора года. Мою избранницу зовут Кристина Сергеевна. Она, как бы это сказать, знакомая Павла Ивановича Пестеля. — Кажется, я понимаю о ком вы говорите. При упоминании известного ей имени Саша заметно прищурилась. В точности, как это делала шалунья Елизавета. — Вы её знаете? — Михаил возобновил движение, увлекая за собой любопытную красавицу. — Знакома. Она, кстати, и избавилась от бриллианта, — девушка немного помрачнела. Поступок гостьи больно резал сердце. — Вот оно что. Но, может, оно и к лучшему? Эта стекляшка больше никому не причинит вреда. Если бы Саша знала о тайных делах своего охранника, она бы пришла в ужас от мысли, что рядом с ней очередной авантюрист, который мутит воду за её спиной. — Простите мне моё очередное любопытство, Михаил Алексеевич, но почему вы не признаетесь Кристине Сергеевне в своих чувствах? Возможно, рядом с вами… Да я даже уверенна в этом, что с вами ей будет намного легче, чем с этим угрюмым солдафоном. С этим тираном. Щепилло прыснул со смеху. — Вы немного не правы, княжна. Павел Иванович хоть и скверный в характере, но зато отличный командир. Его полк — один из лучших полков на юге. Господин полковник блестяще образован, знает несколько языков, да и финансовым состоянием судьба не обидела. А у меня… Сомнительное дворянство, как говорит Гебель. Младший чин. И ни гроша денег. Кому я нужен такой? — Вы снова наговариваете на себя, — набравшись смелости, княжна слегка коснулась руки собеседника, тем самым выражая поддержку. — Деньги можно заработать. Дворянство поправить, кстати, тоже. Крестьян на торгах ведь продают. Да и чин старшего офицера… Ой. Не заметив кромку льда, Александра резко поскользнулась и едва не упала на замерзшую лужу, но Михаил вовремя её удержал. Внезапно их взгляды встретились. Удивленные серые глаза поручика смотрели прямо в голубые глаза девушки. Только сейчас он заметил, что в её взгляде не блуждала детская непосредственность. Наоборот, в них теплилась вполне взрослая, осознанная жизнь. Страшнее только то, что на эти изменения повлияли ужасные события жестокого мира. — Вы очень добры, — шепотом ответил Михаил, помогая красавице выпрямиться. — Ипполит Иванович не ошибся. Я бы с удовольствием сделал всё, чтобы повысить статус в обществе, но есть обстоятельства, которые мешают. К тому же я противник приобретения крестьян при помощи торговли. Они ведь живые люди. Не вещи и даже не скот. Согласитесь, для просвещённого человека это мерзость торговать другим человеком. Особенно своим соотечественником. Кстати, вот и наша лавочка. На миг Саша даже забыла о падении. О цели прогулки с Михаилом. Его рассуждения об отношении к крестьянам вытеснили мысли и о поручении возлюбленного. Она так давно не говорила на любимые темы, с того самого судьбоносного ужина в доме будущего свёкра. Щепилло словно вернул её в те беззаботные дни, когда юная девочка верила в доброту даже самых близких людей. — Простите мне за мою откровенность, Михаил Алексеевич, но с вами приятно иметь дело. Если честно, я давно ни с кем не обсуждала сие вопросы. Я увлекаюсь политикой, общественными науками, но из-за… неприятностей с памятью давно не… Да и окружающие… — Вам не за что извиняться, княжна. Вы ни в чём не виноваты. Если желаете, мы можем продолжить сие разговоры в доме Муравьёвых-Апостолов. Ваш возлюбленный ведь тоже любит размышлять об улучшении жизни подданных России. Мне будет приятно поговорить с такой… — Михаил запнулся. За час общения с невинной девочкой в нём проснулось… братское чувство. Он сам не мог понять, как сие случилось. Бравый офицер всегда считал себя копией Пестеля в плане характера, но сейчас ясно осознавал, что ему подвластно большее. Большее, чем самому Павлу Ивановичу: любовь, сострадание, понимание. — Пойдёмте в лавку, — голос Саши вернул его в действительность, — а то мы так никогда не выполним поручение. А, между прочим, скоро наступят сумерки. Михаил заботливо положил её руку себе на локоть и с нескрываемым восхищением повёл к нужной парадной. Александра неохотно шла к конечному пункту. В глубине души ей стало неуютно, что цель их совместной прогулки достигнута и очень скоро придётся расстаться с интересным собеседником. Вечером Михаил должен ехать в штаб — князь Волконский должен передать через него некоторые поручения для командования в Малороссии. Она желала напоследок высказать восхищение чуткости поручика, но внезапно… остановилась. Крик едва не сорвался с губ. Перед ней предстала роковая парадная той самой лавочки. «Торговый домъ Густава Гелера» с большими окнами, с причудливыми завитушками на вывеске зловеще манил её к себе. Словно пытаясь напомнить, скольким людям пришлось заплатить жизнью за её любопытство. Она вспомнила его только сейчас, когда увидела. Хотя должна была это сделать ещё во время передачи квитанции с адресом младшим Муравьёвым-Апостолом. Боже! Почему возлюбленный не предупредил её? Ведь он не хуже её знает, какой кровавый след оставило сие здание в их судьбе. — Михаил Алексеевич, — княжна судорожно схватила спутника за локоть, — пожалуйста, можно я подожду вас снаружи? Щепилло с изумлением нахмурился. Он ещё раз бросил взгляд на с изумительным декором фасад. Ничего зловещего не бросилось в глаза человеку, который в юношеские годы повидал кровь и смерть. Здание как здание. Тщательно отшлифованные стены, без единой трещины окна, новые двери. Чем сие красота могла напугать молодую красавицу? — Александра. Александра Петровна, — неуверенно произнёс поручик, стараясь из уважения к девушке держать себя в руках, — это невозможно. По просьбе Ипполита Ивановича, я не должен оставлять вас одну. Пожалуйста, не волнуйтесь. Мы находимся в районе известных производителей драгоценностей. Некоторые из них даже служат поставщиками для императорского двора. Здесь создают шедевры красоты. Понимаете? Никакие бандиты здесь не водятся. Вам нечего бояться, мы просто… — Вы не понимаете, — резко перебила его девушка, — в этом магазине началась история, из-за которой младший Муравьёв-Апостол два месяца лечится от ран. Мы были здесь на следующий день после ограбления людьми Смолова. Тогда я нашла пуговицу с инициалами банды. А ещё через сутки Смолов, он же Белов, захватил меня в свои паучьи сети. Я не могу туда войти. Если я сие сделаю, вам придётся отправить меня в лечебницу, потому что… — Тишш, — Щепилло приобнял её, словно сестрёнку, напрочь забыв об этикете, — не придётся, княжна. Как я уже сказал, вам нечего бояться. Мы просто заберём заказ и уйдём. Конечно, я не Ипполит Иванович. Но, тем не менее, в случае беды я не брошу вас. Я не позволю кому-то вновь причинить вам зло. То же самое я сказал и вашему наречённому. — После того, как он заставил вас чуть ли не перед образом поклясться… — Что я не посягну на вашу честь, руку и сердце, — со скромной улыбкой закончил поручик. Саша немного смутилась, но между тем мужчина заметил в её глазах здоровый блеск. Девушка явно вспомнила угрозу наречённого вызвать старшего товарища на дуэль, если тот хотя бы дыхнёт на неё. — Вот видите, вы уже смеётесь. Прошу вас, — Михаил распахнул деревянную дверь. Княжна вновь заметно покраснела. Она явно не ошиблась в выборе попутчика. Но преданность младшему Муравьёву-Апостолу с его наставлениями навязчиво напоминала о том, что флиртовать с чужими мужчинами — прямая дорога к очередной беде… В магазине было светло. Огромные канделябры наполняли небольшое помещение ярким теплым светом. Лучи пламени свечей падали на богато отделанные колье, броши, гарнитуры, отчего те сияли словно сокровища из арабских сказок. И посетители чувствовали себя гостями не столичного магазина в сером Петербурге, а пещеры Али-Бабы. — Какая прекрасная пара пожаловала в мою скромную «сокровищницу», — полноватый мужчина с моноклем на левом глазу вышел из-за прилавка и почтительно поклонился. — Добрый день. Разрешите отрекомендоваться, Густав Христофорович Гейлер. Владелец магазина. Как вас величать, господа? — Александра Петровна Оболенская, — княжна сделала книксен. — Мой спутник — Михаил Алексеевич Щепилло. Поручик снял треуголку и вежливо кивнул. — Только спутник? — владелец хитро окинул взглядом молодых посетителей. — Странно, что такая красивая пара скрывает свой истинный статус. Михаил удивлённо вскинул брови и переглянулся с Сашей. — Что вы имеете в виду? — одновременно спросили поручик с девушкой. — Ну как. Помолвка. Предстоящее венчание. Рождение детей. Михаил громко рассмеялся и тут же прикрыл рот. — Господин Гейлер. Благодарю вас за искренний комплимент, но вы не то подумали. Сие милая особа не моя невеста. — Как? — теперь настала очередь Густава Христофоровича удивляться. — Александра Петровна — возлюбленная моего друга Ипполита Ивановича Муравьёва-Апостола. У её будущей золовки Елены Ивановны скоро День Рождения. Мы пришли забрать заказ юноши. Он, к сожалению, сам не может. — Вот оно что, — в голосе хозяина послышалась нота расстройства. Как настоящий продавец, он рассчитывал выгодно продать подходящий товар с целью заработать прибыль. Но его надежды оказались разрушены. — Признаться, даже жаль. Вы могли бы составить идеальную пару, — наигранно произнёс немец, — Александра засунула руки поглубже в муфту. Волнение до сих пор не отпускало. — В таком случае прошу предъявить квитанцию. Оболенская вынула из кармана листок и протянула. Пока она решала необходимые вопросы, Щепилло решил прогуляться мимо витрин. Его интерес привлекли необычные украшения для волос. Шедевры искусства покоились на тёмно-синего цвета подушках в стеклянных кубах. Любопытный взгляд с нескрываемым восхищением останавливался на искусном декоре с бриллиантом, бисером, бирюзой, агатом. На корпусах «цвели» дивные цветочные композиции в виде роз, орхидей, маков или простых, но прекрасных колосьев пшеницы. Он тщательно рассматривал каждую из них и представлял, как изящно они бы смотрелись на светлой головке Кристины. Девушка была кроткого нрава, чем и привлекла его внимание ещё в Малороссии. Никогда не обвешивала себя раздражающими глаза безвкусными побрякушками, не носила вычурных платьев и странного вида причёски. — Но хоть одно украшение у неё должно быть, — думал про себя Михаил. — Только вот как его передать, чтобы… — Вам что-нибудь подсказать, сударь? — незнакомый голос вырвал его из размышлений. Поручик поднял голову и увидел перед собой продавца лет двадцати пяти, с короткими усиками и с гладко уложенными тёмно-русыми волосами. — Нет, спасибо большое. Я просто любуюсь вашей коллекцией. Изящная работа, очень тонкая и точная. — Благодарю. Это изделия нашего хозяина и его мастеров, — молодой человек кивнул в сторону портрета, на котором изображена группа юношей с Гейлером посередине. — Почти каждый год радуют любителей красоты шедеврами. Жаль, что нынешняя весна принесла нашему магазину несчастье. Из-за того случая вы видите только часть коллекции. — Я читал об ограблении, — Михаил понимающе вздохнул. — К счастью, злодеев поймали. И они понесли заслуженное наказание. — А что толку? — тихо ответил продавец. — Где украденное? До сих пор неизвестно. Кстати, — мужчина вдруг слегка нахмурился и с оценочным взглядом стал рассматривать посетителя, — а мы с вами нигде не встречались? Просто вы мне напомнили одного из… — Кого? — удивился Михаил. — Надеюсь, не грабителя? — Да как вам сказать. Просто… — Степан! — крикнул хозяин, приблизившись к подчинённому. — Оставь гостя в покое. Пожалуйста, Михаил Алексеевич, извините его. Он только недавно после удара в себя пришёл. Теперь в каждом посетителе злодея видит. Бедный малый. — А что с ним случилось? — держа в руках подарок для Елены, Саша с интересом подошла к собеседникам. — Вам не стоит об этом знать, милая девочка, — заметил хозяин. — Дела давно минувших дней. Хотя некоторые, к сожалению, до сих помнят. — Вам легко говорить, господин Гейлер, — буркнул продавец, — вас не было в то утро. У вас не было удара. Вы не видели, что эти мерзавцы… — Довольно! — крикнул хозяин, поднимая правую ладонь. — Мне, между прочим, больше тебя жаль пропавших изделий. Потому что их создавал я. Не ты. — Так это вас тогда нашли на пороге в утро после ограбления? — тоненький испуганный голос Александры заставил Густава временно затихнуть. Собеседники обернулись к девушке, и Михаил заметил, что она заметно дрожит. — Точно так-с, барышня, — ответил Степан. — Я пришёл как обычно. Открыл дверь своим ключом. А тут… У меня резко заболела голова, стало душно, и я рухнул прямо там, где стоял. Очнулся в госпитале спустя несколько дней. Лекари сказали, что я неделю был без сознания. Они даже думали, что… — Ну всё-всё. Живой и слава Богу. Пойди лучше займи баронессу Васильчикову. Я сам всё сделаю. Степан неохотно послушался начальника. Но когда отошёл от нарушителей покоя, то вновь обернулся и зорко посмотрел на Михаила. Щепилло не придал его поступку особого значения, разумно решив, что несчастный, как и Оболенская, от пережитого тронулся умом. — Право, господин Щепилло, мне очень стыдно за моего подчинённого. Пожалуйста, не сердитесь. — Ничего, господин Гейлер. Все под Богом ходим. Поручик не спускал взгляд с Александры, что продолжала с подозрением смотреть на продавца. Спустя несколько месяцев в её памяти оживали злосчастные события: как приехала она вместе с Ипполитом, как Аполлон открыл дверь, как она поднялась на второй этаж и увидела футляр от похищенной реликвии семьи Кристины. И даже лестница, что вела наверх, к сейфам, где лежал роковой бриллиант, была рядом. Она всё вспомнила. Всё, до последнего слова Ипполита в этот день. — Княжна! — красавица обернулась на голос Михаила. Мужчина со всей серьёзностью смотрел на неё. — Не волнуйтесь, господин Щепилло, — спокойно ответила она. — Я не стану делать чего-то такого, за что вам будет стыдно. Кстати, — Оболенская решила сменить тему, дабы избавиться от нравоучений соглядатая, — вы выбрали подарок для Кристины Сергеевны? — Простите, кого? — мужчина заметно нахмурился, словно говоря «Я же просил». — Для вашей… кузины, — спешно нашлась Саша. Но поручик едва заметно дёрнул губой. Она всё-таки его разозлила. — Нет, не выбрал. Признаться, не знаю какие она любит цветы. В основном я видел у неё букеты ромашки, подорожника, мелиссы. — Ваша кузина живёт в деревне? — удивился Гейлер. — В таком случае могу предложить прелестный гребешок с ромашками. Их у нас чаще всего заказывают. Думаю, что вашу прелестницу наша продукция не оставит равнодушной. — Кристину Сергеевну привлекает мастерство травницы, — робко ответила Александра, на всякий случай сделав шаг назад. Щепилло потирал ладони, бросая на неё чуть озлобленный взгляд. — Она даже однажды подчинённых полковника Пестеля, извините за подробности, вылечила от геморроидальных коликов. — Какая умная родственница у вашего спутника. Её будущему супругу невероятно повезёт. — Не сомневайтесь, — резко ответил поручик. Тон его голоса заметно напугал девушку и хозяина. А заодно и Степана. — Он так же руки потирал, — донеслось до слуха княжны. Она обернулась и заметила недалеко у колонны насмерть перепуганного продавца. — Это он. Он. Удостоверившись, что предмет интереса несчастного вместе с хозяином погрузился в разговоры о заказе гребешка, Оболенская тихонько подошла к продавцу. — Простите, я кое-что услышала. Вы сказали, что мой спутник вам кого-то напомнил. Позвольте осведомиться, кого именно? Для меня это очень важно. Степан неуверенно помялся, но решился ответить на вопрос. — Незадолго до ограбления к нам приходил один мужчина. Точно с такой же комплекцией. С такими же чертами. Я ещё тогда заподозрил неладное. Уж больно вежливым был. А глаза так и «шныряли» по полкам, по расположениям лестниц, окон. Правда у него усы были и бородка. Но жест с потиранием ладоней прям в точности, как у вашего спутника. Саша слегка нахмурилась. Она обернулась в сторону Щепилло. Поручик, как ни в чём не бывало, беседовал с Густавом. Хозяин магазина счастливо улыбался. Видимо, выгодный для его магазина заказ оформлен. — Сударь, — Оболенская вновь обратила к несчастному взор, — я ни в коем случае не желаю вас обидеть. Но вы спутали Михаила Алексеевича с другим человеком. Господин поручик весь май провёл в Малороссии. У него там служба и жёсткий контроль со стороны командира. Если бы он без ведомо кого приехал бы в Петербург, его спустя несколько дней арестовали бы как дезертира. Услышав эти слова, продавец беспомощно закатил глаза. — Значит, мне действительно уже кажется, — на лбу Степана выступил пот. Он наспех вытер влагу платком. — Это вы меня простите, барышня. Я не смею подозревать вашего спутника, да к тому же участника войны с Наполеоном, в таких грехах. Просто… — Александра Петровна! Нам пора! Громкий возглас Щепилло прервал беседу. Перепуганная Оболенская неуверенно сделала книксен перед хозяином и продавцом и под суровый взгляд Михаила покинула здание магазина. Улучив момент, Степан бросился к тому самому окну, из которого месяцами ранее Ипполит провожал убегающую Сашу. Он прильнул к стеклу, но тут же резко отпрянул. На него смотрел пронзительный злобный взгляд поручика. Левой рукой он держал локоть Александры, которая ничего не подозревая, прятала покупку в карман платья. А в правой был маленький… нож. Степану не надо было ничего объяснять. Ему всё стало… ясно… — Это… он…