Как в Американских сериалах

Как бы смешно это ни звучало, но Вова чувствует себя газелью среди хищников на водопое, и единственное, что его успокаивает — закон Джунглей, который гласит, что пока животное пьёт, его никто не посмеет тронуть. Он цепляется за стакан в своей руке с такой силой, что будь тот пластиковым, давно бы превратился в некрасивую гармошку. — Выдохни, — рядом с ухом произносит Алина. Она вейпит прямо в его покрасневшее лицо, надеясь стереть «уродливый румянец», как она его называет. — Не позорь меня. — Как же мне похуй. Она неискренне смеётся, кому-то кивая в толпе, и впервые за вечер поворачивается к нему с убийственным выражением лица. — Ты знаешь, как сложно было достать сюда приглашение? — Я не просил. — Ты должен быть благодарен, что я вообще взяла тебя как плюс один. — Ну, выбор у тебя был небольшой — я твой единственный друг. Алина по-сучьи поджимает пухлые губки и снова отворачивается, высматривая кого-то в толпе. Наверное, именинника. Вова вздыхает, аккуратно тормоша её плечо — аккуратно, потому что: Вова, я нанесла на тело жидкий хайлайтер, и если ты сотрёшь всё своими культями, я тебя придушу — и кивает на бар. Перед тем как уйти, он замечает нотку облегчения в её глазах и ему совершенно всё равно: он знает, что она пришла сюда в качестве хищника и высматривает себе добычу. Стулья слишком высокие, музыка слишком громкая, а стол слишком липкий, и Вову бесит, что всё на этом мероприятии слишком для него. Радует только, что людей у бара немного и он спокойно заказывает себе Белый Русский, перебирая ногами, словно ребёнок, ожидающий маму на скамейке в поликлинике. Вова не любил дни рождения, особенно чужие — это ведь надо было думать, что подарить, участвовать в выборе стихотворения или песни, придумывать дурацкий конкурс и всё в этом духе. Поэтому когда Алина на радостях сообщила ему, что они приглашены на закрытую вечеринку, он выдохнул, просто отдав свою часть денег на подарок. А ведь он даже не был знаком с именинником. Знал только, что парень с его курса, и что очень богатый: в принципе, как и все с его курса. Им с Алиной повезло учиться в престижном университете среди золотой молодёжи. Ну как повезло — считается ли гениальность везением? Наверное, нет. Вова вообще думал, что всё будет по канонам Американских фильмов: кучка богатеньких снобов издевающаяся над ботанами, всячески насмехающаяся над финансовым статусом и внешним видом, но его надеждам не суждено было сбыться. Всё банально просто: всем было похуй на них. Конечно, в универе были группы друзей, которые ходили вместе на пары, лекции, и в кафе, но неприязни между ними не было и в помине. Все были максимально дружелюбными, и это, если честно, нагоняло тоску и уныние. Нет, Вова вовсе не хотел, чтобы над ним издевались и макали его голову в туалет, но они с Алиной надеялись на борьбу, словесные подначки, перетягивание внимания на себя, как в самых худших сериалах про колледж, и даже придумали план, как будут отбиваться от долбаёбов. Каково же было их удивление, что в итоге главными долбаёбами оказались они сами. И если Вова во время учёбы потерял интерес к интригам и сплетням, то Алина не теряла надежды стать самой обсуждаемой персоной в сливках элитного общества. И, если честно, её не особо волновал повод. Поэтому он оставил её одну, чтобы его кислая морда не отпугивала богатеньких мальчиков, что следили за ней коршунами весь вечер. — Как настроение? От внезапно горячего дыхания, опалившего ухо, Вова подпрыгивает на барном стуле, тут же хватаясь за стол, боясь потерять равновесие. — Нахуй так пугать?! — Прости. Парень совсем не выглядит виноватым. Он выглядит горячо, и это первое, что приходит Вове в голову. Когда же он приглядывается к нему, — приходится приподнять голову для этого, и Вова не может не думать о поцелуях с этим Гулливером* — то мысленно визжит, понимая, что перед ним стоит самый красивый парень их университета. Алексей Губанов был известен, как и практически все из его компашки, своей красотой, богатством, успеваемостью и тонким шлейфом крутости, который оставлял после себя, стоило ему осветить аудиторию своим присутствием. Если бы Алина не читала Вове презентацию в начале сентября на пятьдесят слайдов со всеми красавчиками универа, он бы и в ус не дул, кто перед ним стоит. Тогда ему было не особо интересно и он мысленно повторял эссе, которое нужно было сдать на следующей неделе, но Лёша каким-то волшебным образом осел у него в памяти. Может, в этом были виновны кожаные куртки, чёрные очки и равнодушное выражение на красивом лице? Или в память Вовы отпечатались нездоровая худоба и такие ясные для образа плохого парня голубые глаза? В любом случае, он запрещал себе мечтать не только о свидании с этим красавчиком, но и просто о разговоре. Поэтому сейчас, когда реальность даёт сбой, Вова откашливается, принимая максимально похуистичный вид, и незаинтересованно смотрит перед собой. Чуть позже он обязательно потребует с Алины статуэтку Оскара за его гениальную актёрскую игру. — Ну так что? — Что? Вова вздёргивает бровь, слыша мягкий смешок со стороны Лёши. Он готов поклясться, что чувствует на себе внимательный взгляд. — Как настроение? — Заебись. Он чувствует рядом движение и, не имея сил больше терпеть, краем глаза наблюдает, как парень садится на стул возле него. Теперь они ненавязчиво касаются локтями. — Для того, чью девушку уводят два парня, ты слишком спокоен. В поле зрения попадает бледная рука и Вова глазами следит за движением изящной кисти и длинными пальцами. Ох, он бы нашёл им применение… Поняв смысл сказанного только через минуту, Вова оглядывается и замечает Алину в компании двух симпатичных парней. На её лице довольная улыбка и в целом она кажется расслабленной, так что Вова поворачивается обратно и беззаботно пожимает плечами. — Мне всё равно, пока ей это нравится. Наконец он позволяет себе разглядеть парня — не всё же ему быть в центре внимания. Тот выглядит как всегда отпадно: чёрные узкие брюки подчёркивают стройные длинные ноги, такого же цвета водолазка с крупной цепью на шее придаёт образу изящный силуэт, а завершает всё клетчатая красная рубашка с закатанными рукавами. Вова невольно облизывается, тут же припадая к коктейлю. Слышит хмыкание слева. — Так ты из тех, кто любит наблюдать? Непонимание в глазах Вовы такое явное, что Лёша кивает на танцующий тройничёк, и до Вовы наконец доходит. Он слабо смеётся, чем вызывает улыбку у собеседника. — Нет, Алина моя подруга и всё. — И всё? — в его голосе полно скепсиса, но Вова привык к подобным вопросам. — Ага, — он отпивает из стакана. — Мы дружим с детства. Один раз пытались заняться сексом, но ничего не вышло — зато выяснили, что нам обоим нужны хуи. Видимо, Лёша не ожидал таких подробностей и виски, что он пил, чуть не идёт у него носом. — Вот чёрт, — Вова суетится, пытаясь дотянуться до салфеток. — Хорошо, что кофта чёрная. Улыбается слабо, помогая оттереть алкоголь на груди. Он чувствует под пальцами подтянутый живот и, может быть, чуточку дольше зависает на этом участке. — Так ты гей? — удивление в голосе настолько громкое, что Вове приходится шикнуть на парня, после чего тот повторяет вопрос, но уже тише. — Ты гей? — Ну да, у тебя проблемы с этим? Вова знает, что выглядит милым и безобидным с его то ростом и в излюбленных безразмерных вещах пастельных оттенков. Он слышал в свой адрес комплименты по типу «сладкая конфетка» и «мягкая зефирка» так много раз, что в конце концов ему самому понравилось таким выглядеть. Но шрамы на его теле говорят о настоящем характере: он не из тех, кто прячется по углам, как крыса. Он из тех, кто будет отстаивать свои права до последней крови. И сейчас он смотрит на парня своим убийственным взглядом, чтобы тот понял, с кем связался. — Нет, — Лёша смотрит на него, будто видит впервые. Вова не может определить: с восхищением или страхом. — Определённо, нет. — Хорошо, — он мигом расслабляется и шлёт ответную улыбку, допивая коктейль. — Меня зовут Вова. Они жмут друг другу руки немного дольше общепринятого, но оба никак это не комментируют. — Я знаю, — улыбается неожиданно смущённо, нехотя опуская ладонь, и, будто бы не зная, куда её деть, засовывает в карман брюк. — Я Лёша. — Это я должен был сказать «я знаю», — Вова наверняка выглядит удивлённым, поэтому изо всех сил пытается прекратить улыбаться. Конечно же, у него ничего не выходит. — Откуда ты знаешь моё имя? — Вы с Алиной довольно известны, — Лёша мнётся, подбирая слова, — в узких кругах. — В узких кругах? — широкие брови в неверии устремляются к линии роста волос. — Ага, — видно, что парень смущается, чему Вова вновь удивляется. — Многие считают вас… горячей парочкой. Вова держится ровно секунду, прежде чем громко засмеяться. Он роняет голову на липкий стол, морщится, и от этого ещё больше смеётся. «Горячая парочка» — кто бы мог подумать, что двух ботанов и сплетников будут так называть. Когда он вытирает слёзы с уголков глаз, то чувствует себя намного лучше. Возможно, они с Алиной ещё не проебали шанс стать известными. — Ладно, а что насчёт тебя? Вова облокачивается рукой на стол и подпирает ей голову. Со стороны наверняка выглядит как плохая пародия на Боба Росса**, но он в самом деле заинтересован. — Что насчёт меня? — Лёша копирует его позу, и теперь они сидят намного ближе, касаясь коленками. Вова чувствует на своём лице горячее дыхание, и это посылает рой мурашек по его затылку. — Ты гей? Вова покадрово видит, как коварный соблазнитель Лёша за считанные секунды покрывается очаровательным румянцем. Он уверен, что никогда ещё не видел так красиво краснеющих людей — у того даже переносица окрашивается в розовый! — Э-э… Хах, — Лёша ерошит волосы на затылке и Вова еле сдерживается, чтобы не присоединиться: ему всегда нравилась причёска парня. — Не знаю, может быть? — Как-то неуверенно, — Вова прищуривает глаза, пялясь тому сначала на острый кадык, следит за тем, как тот сглатывает, а потом на красивые, пухлые губы. За ними он замечает брекеты и умиляется ещё сильнее. Задумчиво прикусывает нижнюю губу, томно поднимает глаза, зная, что длинные ресницы сделают своё дело, и произносит хриплым голосом в опасной близости от чужого лица. — Знаешь, мы могли бы это проверить… — Как? — Лёша не даёт договорить, и Вова еле сдерживает победную улыбку. Он осматривается вокруг: все веселятся и танцуют, кто-то занят поеданием торта, кто-то курит кальян, а самая большая компания накидывается разноцветными шотами в центре зала, так что никто не заметит, если они ненадолго отлучатся. — Пошли. Вова хватает парня за руку и тащит к выходу из помещения, проводит по длинному коридору, в котором страстно целуется какая-то парочка, поднимается на второй этаж, и тихо подходит к каждой двери, прислушиваясь. — Ты… с ума сошёл? — ладонь в руке сжимается, когда он наконец заходит в свободную комнату и запирает её. — Откуда ты вообще знаешь планировку дома? Вова бы и сам хотел знать, откуда, но в ответ загадочно улыбается — нужно поддерживать образ крутого парня. Хотя в его случае уместнее было бы — крутой милашки. Он оглядывает комнату и цепляется глазами за стеклянный столик посередине, вокруг которого стоят мягкие на вид пуфы ярко-красного цвета. Вова толкает на один из них Лёшу, падая следом на его колени. — Начнём проверку. На лице парня читается удивление вкупе со смущением. Вова улыбается во все тридцать два, кладя руки ему на грудь. — Тебе противно? Пару раз моргая, Лёша мотает головой, и Вова хмыкает; он приближает своё лицо, соприкасаясь кончиком своего носа с Лёшиным. Теперь он может слышать, как сбивается у парня дыхание. Он шепчет ему прямо в губы. — Что ты чувствуешь? Лёша прикрывает глаза, будто прислушивается к себе, и когда он их открывает, то сердце Вовы пускается в скач от того, насколько тёмными те стали. — Пока что мне нравится всё, что ты делаешь. — Тогда тебе должно понравится это. Он не дожидается ответа, а сразу же напористо целует, прижавшись всем телом так близко, что между ними и миллиметра не остаётся. Губы у Лёши такие, какими и представлял себе Вова: мягкие и податливые. Он нежно прикусывает каждую, чувствуя на щеке судорожный вдох, и улыбается в поцелуй. Не зная, куда деть руки, кладёт их на худые плечи и, пользуясь заминкой Лёши, просовывает язык тому в приоткрытый рот. Низкий стон проносится по комнате вместе с влажными причмокивающими звуками. Голова у Вовы идёт кругом, а в штанах твердеет член, и он, уже не в силах терпеть, принимается плавно тереться о пах Лёши. Тот мягко отстраняет от себя взъерошенного парня. — Тебе не нравится? — голос звучит хрипло от поцелуев, и он прочищает горло. Лёша не выглядит как человек, которому было противно целоваться с парнем, так что Вова так и фонит непониманием. — Нет, мне нравится, — он облизывает покрасневшие губы, отводя глаза. — Даже очень. Просто я… — Девственник? Дожидаясь короткого кивка, Вова мягко улыбается. Почему-то этому факту он совсем не удивлён: Лёша лишь на вид весь такой самоуверенный и обольстительный, а на деле пуська, который смущается простых вопросов об ориентации. Вова таких раскусывает на раз-два. Раскусывает, облизывает, объезжает и всё тому подобное. Но сейчас ему не хочется злорадствовать. Ему хочется доказать Лёше, что получать удовольствие вовсе не стыдно. Он снова прижимается к нему, в этот раз припадая к едва заметной вене на шее, и жарко выдыхает. — Я тебе покажу, — целует гладкую кожу у кадыка, но не рискует оставлять засосы. Руки Лёши неуверенно ложатся ему на лопатки и Вова принимает это за знак к действиям. Теперь он целует напористей, сразу с языком, оглаживая брекеты и чувствительное нёбо. Руками он пробирается вниз, ощупывая худые бока, но быстро идёт дальше, замечая, как тело под ним напрягается. — Ты такой красивый, — Вова выдыхает в покрасневшее ухо, когда рука сжимает твёрдый член сквозь ткань брюк. — Приподнимись. В четыре руки они быстро стягивают с Лёши брюки с трусами до середины бёдер, и Вова прикипает взглядом к ровному члену с ярко-розовой головкой. Он тянется к нему рукой и размазывает влагу по стволу, добиваясь протяжного стона от Лёши. Нестерпимо хочется отсосать, но он надеется, что это их не последняя встреча. Тут он замечает гладкий лобок и безволосую нежную кожу яиц. — Ты бреешься? — Ну да. — Ты точно гей. Вова не даёт ему оправдаться, оставляя последнее слово за собой, и затыкает рот поцелуем, одновременно с этим лаская член парня. Ему самому уже до одури хочется избавиться от джинсов, но он терпит, боясь спугнуть Лёшу. Однако, Вова его недооценивает. — Я тоже хочу, — сглатывает Лёша, пялясь на выпуклость Вовы в штанах. — Хочу увидеть твой член. — Только увидеть? Вова подмигивает, но, тем менее, расстёгивает молнию на джинсах, приспуская их вместе с боксерами. — Ага, как экспонат в музее — руками не трогать. — Эй! — Шучу. Лёша смеётся, очаровательно порозовев до края ворота водолазки, и у Вовы руки чешутся её стянуть, но он понимает, что испортит причёску, поэтому просто бесстыдно пялится. — Тогда приступай к делу. Он толкает Лёшу назад, а сам наваливается на него всем телом, и получается так, что на пуфике они уже не сидят, а лежат. Так удобнее целоваться и дрочить одновременно, чем они и занимаются. По комнате разносятся влажные звуки и только от них Вова заводится ещё больше. Он двигает бёдрами невпопад — давно уже потерял ритм — и ласкает второй рукой яички, вызывая у Лёши громкие стоны. Воздух вокруг них нагрелся до такой степени, что кажется, будто они мотыльки, прилетевшие на свет раскалённой лампы. Остаётся надеяться, что они не сгорят под этим жаром. Член в руке Вовы пульсирует, истекая смазкой, и он размазывает последнюю по бордовой головке, надавливая на уретру. Лёша в долгу не остаётся — несмотря на всю изящность рук, те держат крепко, даже слегка грубо — именно так, как нравится Вове. Если бы ещё за волосы потянул, была бы сказка, но он об этом не просит: не хочет пугать без пяти минут девственника. Когда член в руке несколько раз дёргается, а Лёша под ним напрягается, Вова заботливо приподнимает водолазку, оголяя плоский живот. Царапает нежную кожу короткими ногтями и ускоряет движения руки на твёрдом члене. Сорвавшийся голос Лёши словно музыка для его ушей, и он неотрывно наблюдает, как белые капли орошают живот, скатываясь в пупок. Не в силах больше себя сдерживать, он наклоняется вперёд и вылизывает всё ещё твёрдый член под слабые стоны парня, собирает языком перламутровые капли с живота, не забывая про аккуратный пупок. — Пиздец, ты… Не договаривает Лёша, наблюдая за нависшим над ним Вовой: тот поднимает свой голубой свитшот, оголяя грудь, и начинает дрочить, бесстыже глядя Лёше в глаза. Когда оргазм накрывает горячей волной, он кусает край кофты, чтобы не кричать. Тёплые ладони гладят его дрожащие бёдра, и он успокаивается, стараясь не задавить Лёшу своим весом. — Ахуеть, — тот смотрит на него блестящими от восторга глазами и не сводит взгляда с чужой руки, покрытой семенем. Кто такой Вова, чтобы осуждать? Он подносит один палец ко рту Лёши и тот без возражений его открывает. Вова представляет его с кое-чем покрупнее во рту, и опавший было член снова дёргается, но он игнорирует его. Лёша обсасывает все оставшиеся пальцы до последней капли, забавно причмокивая, и Вова отдал бы всё, чтобы на постоянной основе лицезреть эту картину. Но он знает, что такое невозможно: они слишком разные, чтобы появляться на людях вместе, и даже эта комната скоро превратится в приятное воспоминание. — Что ж, надеюсь, после этой проверки ты всё для себя понял. Вставая, его колени старчески щёлкают, а сам он чуть заваливается на бок, но руки Лёши помогают сохранить равновесие. Одеваются они в тишине, скорее неловкой, чем напряженной. Улыбаются друг другу, выходя наружу, и не спеша идут по коридору. Внезапно перед ними открывается дверь, являя свету двух довольных парней и взъерошенную Алину с размазанной помадой на губах. Она окидывает Вову с Лёшей оценивающим взглядом и говорит последнему, прежде чем развернуться и уйти: — Если не возьмёшь его телефон, расскажу всем, что у тебя маленький хуй. Словно гром среди ясного неба, она уходит так же быстро, как появилась. Вова с испугом смотрит на Лёшу — тот достаёт телефон из кармана и протягивает ему. Вова мотает головой, убирая руки в карманы, чтобы не было соблазна. — Она же пошутила, — он натянуто улыбается, и внутри что-то скребёт от того факта, что Лёша так волнуется за слухи о своём члене, что готов даже записать его номер. Вова не хочет оставаться в тени популярного парня лишь из-за какого-то страха. — Я не позволю ей этого сделать. Несколько секунд Лёша внимательно смотрит на Вову, будто ищет какой-то ответ на вопрос, но в итоге просто опускает руку с телефоном, отмахиваясь. — Действительно, чего это я, — слова не должны так жалить, но по вовиной груди проходится озлобленный рой пчёл. Он уже думает, что закажет у бармена: «секс на пляже» или настойку для разбитого сердца. — У меня же есть твой Инстаграм. — Что? Дышать становится всё тяжелее: эмоциональные качели бросают его от разочарования к непониманию и обратно. Видимо, Лёша читает что-то в его взгляде и становится серьёзнее. — У тебя же эта инста? — он показывает в телефоне его страницу с дурацкими фотографиями, на которых большую часть Вова корчит рожу, тут же подписываясь. В подтверждение этого телефон в заднем кармане весело вибрирует об извещении. Он не хочет представлять, что Лёша так быстро вбил в поиске его ник, потому что каждый день просматривал его фотографии, но, похоже, так и есть. Возможно, у Вовы есть маленький шанс?.. — Я напишу тебе сегодня, ладно? Он идёт спиной вперёд по узкому коридору, не спуская озорного взгляда с окаменевшего Вовы, и окончательно уходит, когда тот заторможенно кивает в ответ. Оставшись с собой наедине, Вова открывает директ, улыбаясь во все тридцать два, увидев сообщение: напиши свой номер сюда, перейдём в телеграм? там удобнее. Вова из вежливости не спрашивает, что именно там удобнее: писать пошлости или отправлять дикпики. Ему хватает того факта, что на него запал самый красивый парень университета, и они с Алиной настолько гениальны, что стали крутыми даже без борьбы, словесных подначек и перетягивания внимания на себя, как в самых дешевых Американских сериалах.