Золотые цветы: Никчёмная Вилда

Муха нервно билась в мутное стекло. Набирала разгон и со всех сил врезалась в окно, словно надеялась пробить его своей маленькой головой и вылететь наружу. Её жалкие попытки не приносили желаемого результата, а лишь сильнее её истощали. Одурманенная неведомым безумием, она продолжала биться, пока не свалилась без чувств. В тесной комнате веяло прохладой. Старая пыль покачивалась на нитях паутины, опутавших пустое пространство между побелённым потолком и тяжёлым тёмным шкафом. Тонкие струйки пара поднимались от стоящего на столе таза с тёплой водой. Сшитое из разноцветных клочков шерстяное одеяло валялось скомканным в ногах тесной кровати. "Так тихо. Так спокойно. Оно всегда так было?" – подумала Настя, лёжа в постели. Застывший мир вокруг начал оживать. Сперва она услыша своё тяжёлое дыхание и постанывания, а потом до её сознания донеслись чьи-то неразборчивые крики. Боль отступила от раздувшегося живота и она, наконец, смогла вздохнуть. – Настенька, как ты? Нормально? – рядом с ней стоял врач в белой рубашке и несколько уже немолодых повитух – На мгновение нам показалось, что ты потеряла сознание! – Я... Я справлюсь! Д-дайте воды! – Нет, не сейчас. – врач замотал головой – Тебе сейчас пить не желательно. Я могу позволить тебе только прополоскать рот, если он пересох. – Д-давайте! Сергей Иванович, давайте! Отпив из стакана, женщине так захотелось глотнуть, но всё же она выплюнула воду обратно. Одна из повитух влажным полотенцем промокнула ей лоб. – Матка почти полностью раскрылась. Никаких осложнений не наблюдается. Ты хорошо себя чувствуешь? – врач посмотрел ей в глаза – Ты скоро родишь! Ты счастлива? – Я... Счастлива? – Настя невольно перевела взгляд на окно. Сквозь мутное стекло было видно крышу соседнего дома. До боли знакомый чёрный силуэт в шляпе появился на бурой черепице. Холодный ужас, пробежался по коже женщины, сделав её похожей на гусиную. Руки отчаянно вцепились в простынь. – Он здесь!!! Кто-нибудь, помогите! Мне страшно! – Тише! Тише! Всё в порядке! – принялась успокаивать её одна из повитух – Здесь только мы. Всё будет в порядке! Ты справишься! – Я справлюсь? Я справлюсь. Я справлюсь! Я сделаю это! Я смогу! – Вот так! Уже лучше! – повитуха промокнула ей пот – Всё хорошо! Сверкнула молния. От громового раската содрогнулась не только Настя. Мелкая дробь ударила по черепичным крышам, через пару секунд она забарабанила яростно и со всей силы. Сточные трубы быстро переполнились под напором внезапно развернувшегося ливня. – Что за чёрт?! Откуда тут дождь? – повитухи и врач словно пристали к окну – Так не должно быть! Здесь никогда не было дождя! Сергей Иванович упорно пытался разглядеть среди свинцовых туч белоснежный купол, что держал под собой этот проклятый лес, но напрасно. – Ой, лихо ненастное! Видать, тёмные силы беду страшную воротят! – запричетала повитуха – А у меня же дома внуки! Мне к ним нужно! – А у меня бельё развешено! Только всё постирала! – Стойте! Не уходите! – женщина ухватилась за рукав одной из повитух – Не бросайте меня одну! – Идите! Вам нужнее! – врач подтолкнул повитух к выходу – Идите! Я останусь с ней и помогу ей родить. Сейчас может произойти всё что-угодно и вам желательно быть дома, а здесь вы мало что поможете мне сделать. Дверь со скрипом закрылась. Врач устало опустился на табуретку возле кровати Насти. – Они вечно пытаются всунуть свой нос, когда дело заходит о родах. – она устало улыбнулась – Даже если ты берёшься за дело, они всё равно тут как тут. – И то верно. – Сергей Иванович посмотрел Насте в глаза – Может теперь скажешь, кто отец ребёнка? – Я... Не могу. Если я назову хоть чьё-то имя, то это всё равно будет ложью. У неё нет отца, и никогда не было. Её послал мне бог. – Ты знаешь, я... хотел бы быть её отцом. Забавно, что я решился сказать тебе это только сейчас, но ты мне нравишься. – Правда? Я... Почему ты раньше не сказал? – на её глазах выступили слёзы – Тогда... Тогда бы всё было иначе! – Тише, не плачь! Ребёнку явно не понравится, что её мама плачет! – Ты... Ты будешь для неё хорошим отцом? Мужчина замолчал, переведя взгляд на стену. Было видно, как воспылали его уши и руки задрожали. – Я... Я не знаю... Молнии засверкали за окном, от грома затряслись стёкла. Вода беспощадно всё заливала. Вспышки блистали совсем рядом. Врач осторожно подошёл к окну. – Это слишком неестесственно! Такого ливня я никогда не видел!... Твою ж...! Молния ударила в соседний дом! По всему городу пылают пожары! – Сергей Ива... Я... Аааа! – Настя закричала. – Не кричи! Ты зделаешь ребёнку хуже! – врач взял её за руку – Просто расслабься. Помнишь, как я тебя учил? Глубокий вдох – глубокий выдох. Вдох... Выдох... Настя старалась следовать его советам. По щекам котились слёзы. Боль постепенно спадала, но в ушах всё ещё звенело. Заплаканными глазами она посмотрела на врача. – Ох, сейчас! Сейчас! Где оно? – Иванович подошёл к столу, где одна из повитух оставила полотенце. Яркая вспышка озарила комнату. Раздался треск разбитого стекла и оглушительный хлопок. Наступила темнота. В нос ударил запах дыма, а кончики пальцев больно покалывало. Настя открыла глаза и онемела от ужаса. Половину её комнаты окутало плотоядное пламя. Истерические крики боли привлекли её внимание. У разбитого окна она увидела объятый огнём человеческий силуэт, исполняющий свой панический танец. Врач отчаянно пытался сбить с себя обжигающие языки. Внезапно он ударился об подоконник и его обгорелые туфли скрылись в ливне за окном. – Сергей!!! Нет!!! – крик врача прервался тяжёлым ударом о землю внизу. Глаза женщины залили слёзы. Она не зная себя перепугано глядела по сторонам. Кркугом стены облизывали жёлтые и багровые языки. Дым разрывал ноздри. Врывающийся дикой стихией ветер с ливнем лишь сильнее раздувал пожар. Искры упали на скомканое в ногах одеяло. Заметив это, Настя в отчаянии забила ногами по постели, пока одеяло не оказалось на полу. – Как жестоко! Одна в плылающем доме и не способная пошевелиться! – раздался надменный голос. Женщина различила в пламени чёрные как ночь очертания высокого человека в шляпе. Мегало медленно приблизился к её постели. – Что тебе надо? Ты уже получил то, что хотел! – Где тот красный камень, что я тебе дал? – спросил он спокойно. – Ты пришёл только из-за него?! Из-за него ты... Ты устроил всё это?! Мегало не ответил. Ящик стоящей рядом тумбочки сам выдвинулся. Поблёскивая в свете пламени, кроваво-красный камень поднялся сам по себе, ни чем не удерживаемый, и замер в воздухе перед Незримым. – Год назад ты заключила со мной сделку: ребёнок взамен на счастье. Этот камень – наш контракт. По камню пошли трещины. Треск отдался звоном колокольчиков в ушах. Осколки вспыхнули и исчезли в белом искрящемся пламени. Настя продолжала смотреть на тёмное лицо с красной улыбающейся рожицей. – Я расторгаю наш контракт! – Незримый резко развернулся в её сторону – Эта девочка – особый случай. На неё у меня есть свои планы. Я её забираю! – Только попробуй!!! Я тебе её не отдам! – Настя не заметила, как сорвалась на крик – Это мой ребёнок, я его вынашивала! Ты не заберёшь её у меня! – Ты даже не можешь встать! – рассмеялся Мегало – Не в твоём положении сейчас сопротивляться! У девочки огромное будущее и ради этого момента я хочу присутствовать лично! Чёрный силуэт стал расплываться и из тёмного облака вышел он. Плащ чернее вороньего пера скрывал под собой угольно-тёмные сложные доспехи. Мегало приблизился к Насте вплотную и снял маску с пылающей на ней багровой рожицей. Золотые оглядели на женщину медленно бжигая её душу. Её дыхание участилось, стало тяжёлым, нервным. Боль обручем стянула живот, что аж потемнело в глазах. Женщина застонала и тут же закашлялась. Дым стремительно заполнял комнату, выедая глаза и глотку. – У тебя начались схватки? Девочка хочет наружу! Позволь мне ей помочь! – рука в перчатке опустилась на живот Насти. Женщина стала жадно глотать ртом воздух. Её вены налились расплавленным свинцом и стали накаляться, будто по ним текла магма. По искажаемому жуткими конвульсиями лицу потекли слёзы ужаса и отчаяния. Тонкие язычки пламени сорвались с нежной кожи, превращая её под собой в чёрный шкварчащий кусок мяса. Сперва прозвучал тихий стон, но с каждым вздохом он становился всё громче, пока не перешёл в крик. Настя вопя подняла глаза к потолку и те громко лопнули, а из разодраных глазниц вырвалось пламя. Нечеловеческий крик накрыл весь город, оглушая перепуганных жителей, гасивших пожары. Народ собрался под разбитым окном. – Чёрт, в тот дом тоже угодила молния! – Это от туда доносился этот крик? Там, похоже, уже нет живых! – Твою ж! Это дом Дебренко! Ей, возможно, ещё нужна помощь! Кто со мной? – Я пойду с тобой лишь для того, чтобы убедиться, что мы зря это затеяли! – Ты и ты, тоже с нами! Весь дом был в дыму, в коридорах царил сущий хаос. Топоры взялись за дело, шепки посыпались на пол. Закрыв лица влажными тряпками, мужики пробились к нужной двери и за пару ударов выбили её из проёма. В лицо сыпанули остервиневшие искры, пламя уже полностью окутало комнату. – Настя! Настя!!! – Петрович, она вон... Мужики застыли, глядя на покрытые обугленным мясом обгорелые кости. Застыв в позе невыносимых адских мук, чёрный скелет в отчаянии тянул свои костлявые руки к потолку. Из раскрытых в немом крике челюстей поднималась струйка белого дыма. Не выдержав такого зрелища, кто-то упал на колени. Дым наваливал густыми клубами, стремясь поглатить в этой комнате всё. Объятые всепожирающим пламенем потолочные балки захрустели, осыпая мужиком искрами и углями. – Надо уходить! Сейчас всё рухнет! Теперь ты удедился, что зря... – Стоять! Я что-то слышал! – Степан Петрович остановился – Кто-то плачет? Мне нужно кое-что проверить! – Стой, дурак старый! Не обращая на крики остальных внимания, Степан Петрович бросился к обгорелому трупу Насти. Борясь с дымом и тошнотой, он извлёк из неё визжащий комочек и мигом запрятал его под свою куртку. – Дядка Степан! Сверху!!! Реакция старого вора не подвела. К двери бежать было уже поздно. Придерживая одной рукой свою добычу, он бросился к окну и вскочил на подоконник. Старик невольно оглянулся на пылающую постель. В это время пылающий кусок балки сорвался вниз и угодил ему в лицо. Перед глазами понемлись искры, сквозь которые старый вор увидел, как удаляется окно объятой пожаром комнаты.