Красная помада

Игра в правду или действие — довольно-таки рискованная штука. Особенно, когда в компании все хорошо выпили, и задания могут оказаться совсем безумными. Вот так бедного Ханму криво раскрасили всем набором косметики, что только нашлась в косметичке Юзухи и заставили его надеть школьные чулки с короткой юбкой. Поскольку Шуджи был изрядно пьян, он и вовсе не сопротивлялся. Ему еще повезло: поржут парни и уже на следующий день забудут эти кривлянья. Это вообще одно из самых невинных действий, которые только Дракен мог бы ему загадать. Только когда подошло время смывать с себя весь образ дешевой куклы, всем стало понятно, что Ханма не то, что не отмоется, а до ванной комнаты самостоятельно не доползет. Все были достаточно пьяными, и никто не хотел брать на себя роль его помощника, напрягаться и прочее. Поэтому, по очевидным причинам, круг замыкается на Дракене, ведь это было его загаданное желание. Ему приказывают пойти и отмыть бухущего в дрова Ханму, лежащего где-то между нетрезвыми телами и играющегося с приятной тканью юбки. Кенчик уже не помнит, каким чудом дотащил эту худую тушу, оказавшуюся тяжеловатой, на второй этаж и как сам не навернулся вместе с ним с чертовой лестницы. И пока Ханма волочил за ним ноги, рассматривая чужое усердное выражение лица и светлые, растрепавшиеся волосы, вбил себе интересную мысль. Что Дракен, возможно, фетишист, которого возбуждает такой вызывающий макияж, и он специально загадал ему именно это. И этот факт очень сильно веселил Шуджи. Когда дверь комнаты за ними закрылась, он неожиданно поцеловал, нет, даже врезался в чужой рот наугад, тут же пачкая губы Дракена красной помадой, и сразу стал напирать. Кенчик, мягко говоря, охуел от жизни, и сначала даже до конца не поверил в то, что происходит. Между ними никогда не было особой любви, более того, при любом удобном случае они были рады раскрошить друг другу лица. Но мягкий язык Ханмы так офигенно сейчас вылизывает его, а зубы так чувственно и при этом жёстко кусают мягкую кожу, что Дракен просто позволил себе не думать и отдаться какому-то непонятному, но приятному чувству, которое вместе с алкоголем все больше окутывало его с головой. Кенчик прижался к Шуджи и стал отвечать на его поцелуи точно так же — требовательно, страстно и почти агрессивно, желанно. Он не уступит. Не позволит ему вести. Ноги Ханмы гудят от того, как сильно жмут маленькие ему девичьи чулки, и он не понимает, как вообще в них возможно нормально ходить. Но, подумав, что эта деталь одежды Кенчику тоже очень нравится, забил на неприятные ощущения. Он медленно оттянул резинку чулка, а затем отпустил, слушая как она слабо шлепает ему по ляжке. Он сделал так еще раз и вдруг заметил, как по тонкой ткани медленно поползла стрелка, рвущая чулок, но его было не особо жалко — он все равно был крайне неудобным. Уж прости, Юзуха. Шуджи почувствовал, как под короткую юбку забрались сильные мужские руки, которые мяли, звонко шлепали и гладили его тощие ягодицы, а затем длинные пальцы поддели край его белья и дразнили чувствительную кожу между ними. На лице Дракена царила настоящая улыбка фетишиста, он и подумать не мог, что этот парень (да вообще любой парень) сможет его завести. Алкоголь и одобрение Рюгуджи ударяют в голову, и глаза Ханмы закатываются. Голову держать ему тяжело: она шатается во все стороны, откидывается назад, так, что голова, кажется, вот-вот отвалится. А нужна ли она вообще ему сейчас? И так кажется, что думать он больше не способен, особенно когда его так бесстыдно лапают, пока за дверью находятся другие, ни о чем не подозревающие ребята. Но, оказывается, нужна. Как бы он без головы сейчас так пошло сосался с бывшим врагом, максимально раскрывая свой рот и чувствуя, как мужской язык буквально вылизывает его зубы с деснами? Изо рта Ханмы несет лютым перегаром, будто он скурил весь чертов табачный завод. Неприятный запах заставляет Дракена сморщить нос, и беспорядочно лизаться становится уже не так приятно. — Как же от тебя несет, — «деликатно намекает» Дракен. — Да от тебя не меньше, хи-хи… — в пьяном угаре хихикал Ханма, который уже точно не следил за своим языком. — Ты можешь заткнуться и не бесить меня хотя бы сейчас, а? Голова Ханмы точно в отключке. Тело что-то делает само, живет своей жизнью, оно двигается, прижимается, целует крупную мужскую шею, оно хочет. «Заткнуться…» «Заткнуть рот…» Не особо соображая, что он творит, Ханма дает слабину своим ногам и плюхается на кафель ванной комнаты. Дракен сначала испугался, мол, все, вырубился пацан, так тут же почувствовал руки на своем паху. К своему удивлению, он совсем не был против тому, что Ханма здесь и сейчас хочет проявить фантазию. И все высказанные до это послания на три буквы и пожелания отсосать сразу заиграли своими прямыми красками. Ханма где-то внизу своими дрожащими ручищами не может нормально справиться с ширинкой и элементарной пуговицей. Он чувствует, как жжет колени после такого падения, наверняка на них останутся ссадины. Перед глазами все плывет, и взгляд не может сфокусироваться на одном только месте. Дракен раздраженно фыркает и убирает в сторону бесполезные руки Шуджи. Без помощи он бы не смог губами найти его половой орган. Рюгуджи мягко давит Ханме на затылок и придерживает свой член, словно он сейчас в рот будет трахать какую-то неподвижную куклу. Пусть изо рта Ханмы и воняет, но это место, благо, запахи не чувствует. Рот Шуджи горячий, даже слишком, мягкий и до безумия приятный. Он втягивает щеки, и Дракен ощущает их гладкие стенки, так легко скользящий по его стволу. Язык пытается беспорядочно вырисовывать какие-то узоры. Собственный член измазан той самой губной помадой там, где сейчас смыкаются по-блядски разукрашенные губы. Дракен самодовольно улыбается. Рюгуджи посмотрел на убитое лицо Ханмы, помада которого слегка размазалась и затуманенным мозгом подумал о том, как прекрасно бы выглядел парень с размазанной косметикой, поэтому не отказал себе в этом удовольствии. Он провел головкой по синим теням, испачкав ими кожу вокруг отупевших глаз, оттянул веко и огладил щеку. Добравшись до приоткрытых губ, Кенчик залип на их развратном виде и потер краску стоящим членом, сильнее размазывая ее по лицу и придавая ему такой вид, будто он здесь только что жестко трахал Ханму, и не один раз. Дракен не отводит глаз от этого зрелища и, окончательно перестав думать, стал гладить скулы пошло улыбающегося парня, смешивая красные пятна со своей смазкой. Шуджи течет, как последняя сучка: головка мужского члена теплая и мягкая, хочется попробовать ее еще разок. Он высунул истекающий слюной язык в призывающем жесте, намекая на то, что готов продолжить делать Дракену приятно. Рюгуджи жестко повело от такой доступности и он пошлепал головкой по языку Ханмы, а затем заправил ствол ему за щеку, водя им по горячим стенкам рта. Шуджи кайфует от того, что сейчас делает с ним парень, ему слишком нравится чувствовать себя шлюхой, легкодоступной девкой, которую можно подойти и спокойно выебать. И утром, когда он протрезвеет, ему обязательно будет за это стыдно, но не сейчас. Сейчас он хочет распробовать Рюгуджи полностью. Специфический вкус и запах мужского члена, терпкая вонь пота, что накопилась в светлых лобковых волос за весь день, сносили крышу. Ханма на пробу толкается вперед головой, закрывая глаза, потому что нет, он не совсем безбашенный, чтобы смотреть сейчас вверх на Дракена. Зато смелости хватает взять какой-то беспорядочный, но быстрый темп. Теперь и волосы в помаде. Да она вообще когда-нибудь размажется полностью? Во сколько слоев ее там нанесли? Губы с непривычки начинают неметь, шея затекает долго находится в одном положении, щеки сводит. А делать минет не так уж и просто, как ему казалось. Дракен чувствует, как Ханма расслабился, поэтому берет инициативу в свои руки, а вместе с ней и чужую голову. Начинает толкаться бедрами так, как ему нужно. Ханма просто теперь открывает рот, но даже и от этого челюсти сводит. Он сдерживает рвотный позыв, когда член входит слишком глубоко: головка касается его горла, и тут же вся выпитая за сегодня гадость кажется таковой. Ее хочется выплюнуть из желудка. От этих мыслей снова подкатывает тошнота, Ханма зажмуривается от отвращения, а на глазах его выступают маленькие слезинки. И Дракен не мог бы этого не заметить. Он аккуратно вытаскивает перемазанный в помаде и слюнях член изо рта. Тяжело нагибается, присаживаясь на корточки, заглядывает прямо в накрашенные глаза, под которыми размазана косметика, и в них читает усталость и удовлетворение. Теперь Ханма выглядит не просто как девочка легкого поведения, а как изнасилованная девочка легкого поведения. И такой расклад Дракену совсем не нравится: он никогда и никого не стал бы ни к чему принуждать. Его лицо тут же становится серьезным. — Эй, ты как? Нормально? В голосе звучит искреннее беспокойство. Ханма вовсе не собирался строить из себя жертву, сам ведь захотел и по собственной воле все это начал. Но глаза уходят куда-то вверх, руки совсем отяжелели и валяются где-то на полу, холод от пола пробирается через капроновые черные чулки, заставляя ноги дрожать. И это выглядит очень странно. — Я… ихихи, не сосал никогда. Устал, — пролепетал, едва раскрывая рот. Но Дракену было понятно то, что он сказал. Что-то внутри отлегло, когда он убедился, что все было добровольно. Только вот, легче от этого не становилось. Дракен вдруг почувствовал себя последним эгоистом. — Сможешь подняться? — М-н-м-га… — невнятно что-то пролепетал. Но по укуренному состоянию Ханмы все было понятно. Точно не сможет. Глубоко вдохнув, будто набираясь сил, Дракен обхватил Шуджи руками и не без труда поднялся, параллельно утягивая его за собой. Он усаживает податливое тело на умывальник и придерживает чужую голову, чтобы тот не стукнулся затылком об зеркало. Будет неприятно, если они что-то разобьют. Ханма кайфует. Чувствует себя куколкой, которую таскают, поднимают и держат на ручках, ощущает свою беспомощность и странное желание отдаться Дракену без остатка, полностью доверив ему себя. Он такой… брутальный и притягательный… Ханма пьяно улыбается в беспокойное лицо и в этот раз нежно касается губ, двигается поближе, обвивает широкую спину руками и чувствует ее мощь. Дракен удивляется, но не противится. Осторожно отвечает на поцелуй, лаская только губы, которые недавно с таким удовольствием обсасывали его член. Вопреки ожиданиям, это вовсе не отталкивает. А Ханма держится за него как-то отчаянно, словно за последнее, что может его спасти во время какой-нибудь катастрофы. И такие необычные ощущения, кажется, потихоньку его отрезвляют. Дракен закрывает глаза от удовольствия. Он тоже пьян, но не настолько. Поэтому он держит и ситуацию, и бедра Ханмы под своим контролем, пока голой головкой трется об ткань чужих брюк. Пусть это было что-то вроде пьяного недосекса, который не пойми как начался и толком не закончился, жалеть об этом уже глупо. Да и зачем, если все было вполне неплохо? Друг с другом стало приятно и так тепло… Они впервые за этот вечер обнимаются, а не хватаются друг за друга. Впервые целуются, а не просто стукаются зубами и облизываются. Дракен ловит себя на мысли, что Ханма красивый и тонкий, и, приведи он себя сейчас в порядок, Рюгуджи несомненно влюбился бы в этого длинного. Или он уже?.. Ханма будто чувствует это на подсознательном уровне, и когда поцелуй прерывается, одаривает Дракена какой-то слишком доброй улыбкой. Душа Дракена тут же уходит куда-то в пятки. И пока они так самозабвенно отдаются здесь друг другу, то перестают слышать что-либо вокруг. До них давно не доносится ни громкая музыка, ни обеспокоенный приближающийся голос Мицуи, который поднялся наверх, решив проведать двух парней. Их громкие поцелуи сейчас отдаются эхом в голове, перекрывая все лишние шумы, поэтому они не замечают, как медленно открывается дверь и чужая голова с интересом заглядывает к ним внутрь. Дракен, замечая движение сбоку, резко отрывает губы от Ханмы, но руками все еще придерживая его. Рюгуджи тут же хочет провалиться под землю, когда он смотрит в стеклянные глаза друга. Самого же Ханму, кажется такая неловкая ситуация не беспокоит, он смотрит на взгляд побледневшего Мицуи и лишь хитро улыбается. Шуджи протягивает руку к голове Кенчика и в легком жесте нежно приглаживает его волосы, демонстративно показывая, кому принадлежит заместитель главы Тосвы. Таканчик застыл на месте и не может ни пошевелиться, ни поверить собственным глазам. Он тупо разглядывает обоих парней с головы до ног, с ужасом замечая ничем не прикрытое достоинство Дракена и его обмазанное помадой, зацелованное лицо. Вот это, конечно, комедия. — Ради всего святого, умойтесь, прежде чем спуститься… — тихо выдавливает оживший Мицуя и уже собирается уходить, но потом резко направляет голову в их сторону, добавляя, — Не парьтесь, никто не узнает. На этом он уходит, а Рюгуджи смотрит на Ханму. На лице Кенчика читается большой стыд от того, что они так глупо спалились, легкомысленно отнеслись к факту, что надо было хотя бы запереть дверь. Благо, это оказался понимающий и деликатный Такаши, кто знает, как бы отреагировали другие свастоны. — Нам уже пора возвращаться, — с сожалением говорит он, — Хер знает сколько времени торчим здесь. — Как думаешь, он правда не расскажет? — Ханма наигранно сжался и похлопал накрашенными ресницами, прижимаясь к Дракену. — Мицуе можно верить, — он успокаивающе гладил Ханму по спине, — Если мы все же отмоем тебя и вернемся, то навряд ли кто-то предъявит. — И тебя. Все лицо в помаде, хи-хи, — напоминает Шуджи. Пот с лица и штукатурку на нем смывает крепкая ладонь Дракена. Большие пальцы аккуратно проводят вдоль глаз, убирая остатки размазанной косметики под ними. Мокрые волосы прилипли к лицу, и голова, кажется, стала чуть свежее от прохладной воды. Пока Дракен стирал помаду со своих щек и шеи, Ханма, усевшись на полу, медленно стягивал чулки с ног. На коленях его правда остались ссадины и покраснения, благо, его длинные штаны прикроют их, иначе подколов от друзей ему было бы не избежать. Когда парни с горем пополам привели себя в порядок, Рюгуджи нерешительно повернул замок в правую сторону и посмотрел в сторону Ханмы. Выглядел тот без косметики и правда ничего так. — Я думаю, у нас еще есть пара минут, — чувствуя, как краснеют кончики ушей, Дракен неловко почесал затылок, — Не хочешь… Еще немного побыть тут? Ханма лучезарно разулыбался и кивнул, потянувшись за поцелуем. Кто бы мог подумать, что можно вот так за один вечер полностью изменить отношение к человеку? Они уже не настолько пьяны, чтобы творить все, что только вздумается, но не достаточно трезвы, чтобы обговаривать их статус отношений после случившегося. Немного неловко, зато так приятно и комфортно целоваться сейчас за закрытой дверью. — Теперь ты должен на мне жениться после всего, что сделал, — говорит Ханма, мечтательно прикрывая глаза, а затем одним глазом смотря на реакцию парня. — Хах, я подумаю. Тебе не кажется, что нужно сначала хотя бы повстречаться немного? Ханма громко смеется, понимая намек Дракена, и крепко обнимает того, думая о том, что он совершенно не против, если так все и случится. Кенчик на такое поведение лишь хмыкает и прижимает того ближе к себе, наслаждается теплом чужого тела и мягко целует в плечо.