Оборотная сторона успеха

      Я прилетел в Нью-Дели. Индия встретила меня жарой и полным отсутствием сервиса. В Европе было как-то попроще, и люди относились к туристам как к людям. Хотя бы встречали или писали, что встретить не могут. Здесь же, в этой далекой азиатской стране, население которой чуть меньше Китая, было полнейшее игнорирование. Я не знал хинди и все, связанное с Индией, а индийцы не знали английский, ну или знали на уровне «лондон из зэ кэпитал оф грэйт бритайн». Акцент был ужасен. И все было бы в несколько раз проще, если бы не груз, который я привез. Несколько тонн шоколада, запертого в пластиковые ящики. С этим мне помог принц. Собственно, именно частный самолет, желательно военный или медицинский, был моим условием, с которым принц Пондичерри никак не соглашался. Но все-таки он согласился, чему я был уже не рад, приехав в Индию. Потому что дальше мне пришлось самому думать, что делать с моим грузом. По договоренности должны были подъехать военные грузовики и доставить ценный груз и меня на место строительства. Но грузовиков не было, никто ничего не знал, и меня это очень злило. И вот остался я на краю ВПП, заваленный тридцатью пластиковыми контейнерами с восхитительным шоколадом, над приготовлением которого я потратил много времени, сил и нервов. Я сидел на выжженной траве и держал во рту соломинку и думал, почему я так сильно лоханулся. И меня преследовала навязчивая мысль бросить все и вернуться домой, чтобы контролировать работу сотрудников. Какое-то чувство меня не покидало, как будто что-то должно случиться. К сожалению, чувство, которое мы иногда называем шестым, меня не обмануло, но тогда я об этом не знал. Я просто сидел под палящим солнцем несколько часов, не имея никакого права покинуть территорию запасного военного аэродрома, на который меня высадили. У меня начало повышаться давление, мне было жарко и неприятно, и я уж было подумал, что мои часы сочтены, я изжарюсь на солнце и не увижу больше свою фабрику.       Но послышался звук приближающихся машин, и около меня остановилась колонна военных грузовиков с накрытыми брезентом кузовами. Из машин повыпрыгивали военные и стали загружать контейнеры с шоколадом и полностью игнорировать меня. Меня стало мутить, и я прикрыл глаза. Солнечного удара у меня никогда не было, но мне казалось, что еще немного, и палящее солнце мне ударит в голову. На лицо упала тень, и я открыл глаза. Мотнул головой, поморщился от боли и посмотрел на человека в форме. Он протянул мне руку, и я встал. Пошатнулся от головокружения, но удержался на ногах.       — Принц приносит вам свои извинения, что не смог встретить вас лично, мистер Вонка. Нам приказано доставить Вас в Калькутту, на место строительства дворца.       — Я надеюсь, мне дадут хоть поспать, — зло фыркнул я, забираясь в грузовик.       — Приступите послезавтра на рассвете. Ехать чуть больше суток, — по уставу ответил военный, и колонна машин двинулась.       Сутки в пути в военном грузовике с молчаливыми военными, которые были обучены переносить все тяготы и лишения жизни, мне дались очень тяжело. Кажется, я тогда получил тепловой удар. И вместо какой-то помощи вынужден был ехать на военном грузовике через всю страну. Мы почти нигде не останавливались, ведь у них устав, все распланировано. Им дали задание — сопроводить важный груз и прибывшего с грузом человека из пункта А в пункт В. И им было плевать на то, что прибывший человек не переносит жару и этот климат. Точнее, не им было плевать, они лишь выполняли приказы. А плевать было уважаемому принцу Пондичерри.       Этот ужасный переезд закончился, и меня даже поместили в гостевом домике недалеко от маленького дворца принца. Мне было не до осмотра окрестностей и достопримечательностей, и я завалился спать. Не знаю, сколько я проспал, но помню, что меня разбудили стуком в дверь, и сообщили, что принц Пондичерри меня ждёт в своих покоях. В Калькутте располагалась его резиденция. Посыльный сообщил, что принц очень чтит традиции своей страны и требует того же от тех, кто его навещает. Но я плевать хотел на всё это. И просто сделал из широкой ткани, найденной на столе, головной убор, посыльный мне помог всё правильно замотать. Одежда моя осталась мне привычной — чёрные штаны, белая хлопчатобумажная рубашка и лакированные туфли на небольшом каблуке и с острыми носами. Это был совершенно не тот образ, который нужен был принцу, но мне не нравилось его хамское отношение ко мне. Также посыльный сказал, как надо будет поздороваться с принцем, и ушёл.       Меня под конвоем, что было очень неприятно, привели в резиденцию принца Пондичерри и оставили в холле. Двое конвоиров встали около двери и пристально уставились на меня. Я бегло осмотрелся, но поймал на себе недобрый взгляд. Было неприятно, и это всё заставляло меня чувствовать себя преступником. В какой-то момент мне даже захотелось сделать несколько шагов в сторону или резкий выпад к ним, чтобы посмотреть — пристрелят или нет. Не знаю, почему я это не сделал. Потому что в какой-то момент мне стало плохо. Давление снова повысилось. Я тяжело вздохнул и стал рассматривать свои ботинки.       — Его высочество, принц Пондичерри, — раздался голос, заставивший меня вздрогнуть и посмотреть на говорившего. Мои конвоиры открыли дверь, из которой вышел индийский принц. Это был очень маленький человек, и у него явно был комплекс Наполеона. Всё дело было в его взгляде — надменном и презрительном. Его губы расплылись в презрительной ухмылке. Он окинул меня презренным взглядом и встал, выпрямившись и сложив руки на груди. Если бы вместо парги была треуголка, то принц Пондичерри выглядел бы настоящим Наполеоном. Я невольно усмехнулся.       — Намастэ, — сказал я, сложив руки и поклонившись.       — Мой дорогой европейский друг, — голос был противный, какой-то слишком высокий, с презрительными нотками, — я очень рад, что вы согласились с моим предложением. Пройдемте в зал, я покажу вам макет моего будущего дворца.       И всё. Никаких извинений по поводу отсутствия сервиса. Ладно, я человек не гордый, стараюсь не обижаться ни на кого. Проглотив обиду, я направился за принцем в его рабочий кабинет. Там на столе стоял макет дворца, похожего на Тадж-Махал. Принц рассказал, каким должен быть его дворец и, барабанная дробь, попросил его построить за две недели. Нет, если он мне выдаст рабочих, то я попробую за две недели сделать дворец.       После обсуждения всех деталей, принц распорядился, чтобы меня доставили на стройплощадку. Видимо, для него это было нормально — провезти человека через всю страну, а потом сразу отправить на стройку. Что ж, мне главное было получить деньги за свою работу. Надеюсь, что он мне заплатит.       Индийский принц Пондичерри каждый день советовал мне, как и что делать, и я не знаю, почему, но ни разу не ответил ему то, что он заслуживает. Может быть, всё дело было в воспитании и обучении, ведь мистер Грей меня научил к любой работе относиться с трудолюбием, а к людям с уважением. Если человек ведёт себя надменно, то можно его просто пожалеть. Значит, у него в жизни не всё хорошо. Да и комплекс Наполеона о многом говорит. Я старался просто не обращать внимания на принца, и его это задевало. Мне было важно сделать свою работу качественно, получить свои деньги и уехать домой.       Через две недели дворец был построен, деньги переведены на счёт, сумма оказалась немного меньше оговоренной, но у меня не было желания ругаться и что-то делать. Принц сообщил, что будет жить во дворце и небрежным жестом простился со мной. Поклонившись, я отправился за конвоирами, не сдержавшись и показав ему средний палец. Принц в это время облизывал подлокотник шоколадного трона и не увидел этого. К сожалению. Я бы хотел посмотреть на выражение его лица. Чтоб он подавился…       Я вернулся домой. Через неделю я узнал о том, что мои рецепты уходят к конкурентам…

***

— Мистер Вонка? — Я не могу, Чарли… — Это часть вашей истории, мистер Вонка. — Это сложнее, чем я думал, Чарли. — Дедушка говорит, что вам так станет лучше… — Ладно, я попробую…

      Конкуренты отправляли на мою фабрику своих рабочих, те воровали рецепты. Вместе с тем в газетах появлялась информация, что Вилли Вонка ведёт нечестную игру и ворует рецепты у своих конкурентов. На меня стали сыпаться жалобы, что я мало плачу, эксплуатирую своих рабочих, держу рабов. Главный бухгалтер за пару дней до сдачи отчёта в налоговую написал заявление на увольнение по собственному. Из моего маленького магазинчика пропала крупная сумма денег. Моё дело медленно умирало, а мои конкуренты процветали. Я был уничтожен. Получилось, что путешествуя по странам Европы и строя дворец принцу Пондичерри, я упустил что-то важное в управлении своей фабрикой. Мои рабочие стали пропускать смены, иногда приходили в нетрезвом виде, и мне никто ничего не говорил.       Сложно об этом писать, вспоминать всё это, но Чарли был прав — мне становится легче. Морально легче от того, что я делюсь со всеми своими не только успехами, но и поражениями. Я не хочу оборачивать свою личность в красивую обёртку, так как нельзя быть полностью успешным, чистым, непорочным и постоянно добиваться успеха, не терпя поражений. Такого просто не может быть. К тому же без поражений не может быть больших побед. Сейчас всё ещё больно от предательства, но уже не так, как раньше. Сейчас у меня есть мой преемник, Чарли, его семья. Тогда у меня не было совершенно никого. Все контракты на поставку с кондитерами из стран Европы были расторгнуты. Меня пару раз вызывали в суд, началась травля. Меня даже обвинили в насилии. Одна женщина с упаковочного цеха дала интервью, в котором рассказала как я надругался над ней. Это было мерзко. И я принял решение. Оно далось мне очень тяжело.       Первого марта была очень холодная погода. Ночью ударили морозы, потом пошёл снег, и утром было холодно. Слепило яркое солнце, и куча рабочих, около четырехсот человек, стояли около закрытых ворот. Я вышел из двери и остановился на крыльце.       — Я закрываю свою фабрику. Навсегда. Простите. — Мне было очень тяжело произнести эти слова, а на глаза навернулись слёзы. Нет, это было от ветра. Не подумайте ничего, ведь мужчины не плачут. Я скрылся на фабрике. Через несколько часов я прекратил производство. Фабрика закрылась. Смысла жизни не было. Впереди была пустота и чернота…