Рудимент

Ведийская империя, 7287 год от Сотворения Мира.       Льющий с небес дождь, с пронизывающим до костей ветром, разбил мир на малые осколки жизни, отгороженные друг от друга невидимыми стенами. Пускай дороги никто не перекрывал, двери не заколачивал и ходить или ездить не запрещал, но в такую непогоду любой здравомыслящий человек никуда не пойдёт. Не по своей воле уж точно. Предпочтёт переждать непогоду под одной крышей со своими родными, коротая время старыми историями или сказаниями. А те, кто устал от тепла домашнего очага или же по одной из сонма причин не имел оного, искали общества таких же одиночек в тавернах или общих залах постоялых дворов.       Вот и в трактире, что располагался на окраине то ли небольшого городка, то ли разросшейся деревни, вовсю кипела жизнь. Подвыпивший бард наигрывал какую-то простенькую мелодию на своей виоле, но музыку легко заглушали мужики, которые сдвинули несколько столов к центру зала и в голос обсуждали последние слухи, заливая их дешевым элем. Их споро обсуживала крупнотелая деваха, охотно гогочущая вместе с посетителями. Другие держались обособленно. Точнее пытались, поскольку посидеть в одиночестве в битком набитом трактире было проблематично.       Стоящий за стойкой трактирщик, средних лет мужчина, отзывающийся на имя Грэг, с довольным видом обозревал эту мирную картину, мысленно подсчитывая барыши. Он по праву мог считать этот день удачным, ведь тот не только сулил хорошие продажи выпивки, которую уже вовсю начали разбавлять, но и обещал пройти спокойно. А как иначе, если даже последний бузотёр не захочет сейчас оказаться на улице? Как и ссориться с главой стражи, что восседал за отдельным столом с местным священником. Ни тому, ни другому это соседство не нравилось, но пересесть к простому мужичью значило подарить оппоненту победу и возможность спокойно посидеть в одиночестве. Вот и терпели назло друг другу.       - Плескани-ка мне, - к стойке вперевалку подошел дюжий деревенский громила Юго, подрабатывающий по вечерам вышибалой. Похоже, даже он понимал, что сегодня ему работы не будет.       - Только не увлекайся, - трактирщик даже не думал спорить, но всё-таки посчитал нужным напомнить своему работнику, что тот здесь не ради развлечения.       - А-а-а, - лениво протянул тут и махнул своей ручищей, - ты ж получше моего знаешь, сколько мне выпить надо, чтоб пробрало.       Грэг не стал ничего на это отвечать и, кивнув, наполнил тому кружку из початого бочонка, который был водружен на стойку. То, что в габаритного вышибалу нужно влить добрую половину того самого бочонка, он знал не понаслышке, и за то, что тот вдруг захмелеет, не переживал. Но вот забыться и подсесть за общий стол тот вполне мог, так совсем уж расслабляться не стоило. И не только ему. Опытный глаз трактирщика легко подмечал, что еды на столах осталось совсем уж мало. А какая выпивка без закуски? Пожалуй, стоило глянуть, как там справляется его женушка на кухне. Может подсобить чем, если совсем замоталась или дурёху Лику на это отрядить, а самому заняться разносом?       Именно в этот момент входная дверь резко распахнулась и из видневшейся снаружи стены дождя внутрь ввалилась долговязая фигура, закутанная в плащ. Правда, оный сейчас больше напоминал мокрую тряпку и защищал от холода и дождя не лучше, чем прохудившиеся сапоги от луж.       «Это кого же в такую погоду на ночь глядя носит?» - с некоторым даже любопытством подумал Грэг. А вот из остальных посетителей нового гостя заметил разве что вышибала. Напоминание о работе явно не успело выветриться из его головы. Он даже попытался было отставить кружку и пойти встречать посетителя, но трактирщик придержал его за руку. На бузотёра гость вроде как не походил. Скорее на обычного путника, которого непогода застала в дороге. Вот только дождь лил с самого утра. То, что трактирщик не ошибся, сразу стало понятно, когда гость закрыл за собой дверь и тяжело опёрся на дорожный посох, верхняя часть которого тоже была замотана каким-то мокрым тряпьём, после чего начал осматривать зал трактира. Облепивший голову капюшон не мог скрыть, что это старик с мясистым носом и густой, неухоженной полуседой бородой. Определённо, он был не из местных, иначе Грэг его сразу бы узнал. Старик быстро заприметил и стойку и смотрящих на него трактирщика с вышибалой, но продолжил стоять на месте, отчего на пороге быстро начала образовываться лужа.       - Уважаемый! – прикрикнул Грэг и пальцем ткнул в сторону камина, около которого прямо в стену были вбиты крючья, на которых висела одёжка других посетителей. Простая малость, благодаря которой люди могли покинуть его заведение, завернувшись в сухой и тёплый плащ, добрым словом поминая такую заботу. Как считал трактирщик, именно из таких мелочей складывается хорошая память о заведении.       Старик ещё немного потоптался на месте, но всё же двинулся в ту сторону, с каждым шагом продолжая опираться на посох. Благо из-за сдвинутых к центру столов места для прохода было в избытке. Он неторопливо дошел до указанного места и принялся снимать, а точнее чуть ли не сдирать с себя мокрый плащ. Эта борьба украла ещё несколько мгновений, после чего уже ничто не мешало рассмотреть гостя, и тут у Грэга чуть челюсть не отвисла. Под плащом у старика была длинная, до середины бедра, кольчуга, которые уже более полувека никто не носил. При этом сам он был настолько худющим, что этот доспех болтался на нём, словно его на палку нацепили на манер огородного пугала.       - Эгей, старый, ты что, решил молодость вспомнить?! В Честную*, небось, лихо вражин рубил, и сейчас решил в рекруты записаться?! – прокричал один из посетителей, не упустивший столь необычное зрелище.       - Ха! Да он, видать, наслушался сказок Борова, как народ в округе пропадает, да перепугался до усрачки, - вторил ему другой.       - А, может, и так! – мгновенно возразили ему раскрасневшийся здоровяк, тот самый Боров, - старую броньку вздеть всяко лучше, чем со страху нажираться.       - Это я-то со страху…       Старик не стал ничего говорить, лишь улыбнулся в бороду и устало пошагал к стойке. Пожалуй, единственному месту, где ещё можно было пристроиться. Да только сухое тепло от камина туда уже не доходит, и вольготно сесть, вытянув натруженные ноги, не получится. И всё же это куда лучше, чем стоять. Видать, и старик это понял, поэтому вскоре устроился на краю стойки, пристраивая рядом посох, который зачем-то взял с собой. Ну, а трактирщику ничего не оставалось, как сместиться к новому клиенту.       - Куда путь держишь, отец? В такую погодку-то я бы носа из-под крыши не показывал, - вежливо, всё-таки перед ним человек солидного возраста, поинтересовался он, одновременно продолжая изучать необычного гостя.       Внешность у того была запоминающаяся. Полуседая борода и такие же слипшиеся от воды и пота волосы, выдающийся нос, глубоко посаженные тёмные глаза со множеством красных прожилок и солидными мешками под ними. Словно этот дед вообще не знал такого слова как “выспаться”. Да ещё эта нелепая кольчуга. Вполне целая, но местами поддавшаяся ржавчине. Даже во времена молодости, когда сам Грэг тянул лямку в пограничном полку, такие уже давно не использовались. От пули разве что добротная кираса защитит, да и то не всегда, но никак не кольчуга. От штыка она тоже навряд ли спасёт. А на худощавом дедке она смотрелась попросту дико.       - Ты прежде чем пытать, мне горлодёра какого плесни, чтоб покрепче. Замёрз я что-то, - просипел старик и положил на стойку несколько медных грошей, демонстрируя свою платежеспособность.       Трактирщик кивнул, привычным жестом смахнул монеты в руку и начал шарить под стойкой. Был у него там кувшинчик одной сивухи тройного перегона, как раз для таких ценителей. Хотя обычно она используется, чтобы раны после очередной потасовки прижигать. Старая армейская привычка. Но хватало и тех, кто рисковал её выпить. Правда, обычно пробовали её лишь единожды, но бывали и исключения.        Вскоре искомое было найдено, и ядрёная жидкость цвета застоявшегося мёда полилась в глиняную кружку.       - Во-о-от, совсем другое дело, - проворчал дед и вдруг залпом влил в себя крепчайшую выпивку. Но не закашлялся и не выпучил глаза, чего стоило ожидать, а лишь “хекнул” и требовательно протянул руку, в которую понятливый Грэг шустро вложил краюху хлеба. Шумно занюхал и следом откусил кусок.       - Ну, ты силён, отец, - с искренним уважением произнёс также подобравшийся поближе вышибала. Он, разумеется, этот горлодёр пробовал и по себе знал, как тот пробирает.       А старик, зажевав хлебом, чуть замер с довольным видом, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и только потом продолжил говорить. Причем после кружки пойла к нему разом вернулся голос, да и усталость словно отступила.       - Спрашиваешь, куда путь держу? Да куда придётся, туда и держу… сынок, - на последних словах он усмехнулся. Похоже, его позабавило такое обращение.       - Путешествуешь, значит? – не скрывая удивления, уточнил Грэг, - на западных рубежах войну ждут, у нас тут тоже неспокойно, да и ты на охочего до приключений на свою задницу юнца не тянешь. В таком возрасте в пору у тёплого очага с внуками сидеть.       - Да где ж тех внуков взять, - отчего-то развеселился старик, в широкой ухмылке демонстрируя на зависть крепкие и ровные зубы, - не, может где-то и наследил в молодые годы, да только пойди теперь узнай. Так что жил дорогой и помру дорогой, такова моя доля.       - Неправильно это, старость в одиночестве встречать, - покачал головой трактирщик. Сам он остепенился почти сразу после службы и ни капли о том не жалел.       - Вот что-что, а одиночество это точно не про меня. Даже если восхочется, всё одно ничего не выйдет.       - Как скажешь, отец, как скажешь, - Грэг слегка покачал головой, совершенно не желая углубляться в непонятную тему, - ещё заказывать будешь?       - Сооруди чего пожрать, да плесни ещё в кружку той же бодяги. Давно меня так не пробирало, - отозвался дед.       Грэг принял заказ на ещё одну кружку выпивки и жаркое, после чего вернулся к своим привычным обязанностям. У деда, похоже, с головой были проблемы, раз на старости лет путешествовать вздумал. Да ещё в такие времена и в таком виде. Но он платил, и буйствовать вроде как не собирался - это было главным. В его заведение и не такие люди, бывало, заглядывали. Если лезть в душу каждому, так самому жить некогда станет. Так что он лишь кивнул выдувшему свой эль вышибале на дверь, да обвёл хозяйским взглядом зал. Всё ли в порядке?       Как оказалось – не всё. Единственная официантка, купаясь в мужском внимании, напрочь забыла про столик с “особыми гостями”. И плевать, что глава стражи на деле всего лишь десятник, а священник возглавляет крохотную деревенскую церковь. Оба могли затаить обиду, отписать куда надо и организовать Грэгу проблем. Нет, разумеет не за то, что их недостаточно расторопно обслуживают. А из-за других мелких грешков, на которые ранее закрывали глаза. Ничего серьёзного, но совсем ненужные ему убытки точно возникнут.       - Лика, принеси вина его святейшеству! – прикрикнул он и, не дождавшись никакой реакции, пошел обслуживать их лично. Само собой и упомянутую бутылку взял, священник ничего иного не пьёт. Про свой лучший эль тоже не забыл. А с Ликой он позже поговорит. Если для неё на первом месте задницей своей перед мужиками повертеть, то он быстро найдёт ей замену.       Всё шло своим чередом. Дождь продолжал хлестать, отчего вечер казался ночью, но народ не спешил расходиться по домам. Запасы выпивки стремительно уничтожались, да и готовить приходилось на скорую руку. Но никто не жаловался, всех всё устраивался. Это был хороший вечер. Был. Ровно до того момента, как входная дверь вновь распахнулась и с треском впечаталась в стену, словно открывали её пинком.        - Эй, полегче! – видя такой непорядок, вскинулся вышибала и шагнул ко входу, - сломаешь, будешь пла…       Договорить он не успел. Оборвался на полуслове и начал беззвучно оседать не пол. А прямо через его тело начали переступать какие-то люди. Они походили на прошлого гостя тем, что были закутаны в мокрые дорожные плащи с капюшонами, но самое главное отличие оставалось на виду – все они были вооружены. Правда, оружием им служили серпы, дубины, ножи и колуны. Хлам, в общем-то, да только против безоружной толпы и этого за глаза хватит.       - Эй, вы кто ещё такие! – крикнул Грэг и подался к дальней части своей стойки. Нет, он не испугался. По крайней мере, не настолько, чтобы сходу думать о побеге. Просто привлекал внимание к опасности, которую заметили далеко не все посетители, а заодно подбирался к своему, оставшемуся со времён службы, оружию.       Крик нисколько не смутил незваных гостей, которые сохраняли молчание и как были толпой, так и направились к центру зала. Кроме одного, что остался стоять у распахнутой настежь двери. А вот люди отреагировали, да только все по-разному. Кому-то хватило ума вскочить и опасливо попятиться вглубь трактира, тогда как другие были слишком пьяны и в угрозы в незнакомцах не увидели. Едва ли не наоборот. Мужики начали вставать с лавок и подались навстречу, характерным жестом засучивая рукава.       - Слышь, тут кто-то нарывается! – выдал один из заводил и его поддержали одобрительные крики.       - Юго, вставай давай, самое интересное пропустишь! – вторил ему другой. Того факта, что вышибала лежит подозрительно неподвижно, он явно не замечал. А вот Грэг, будучи совершенно трезвым, всё это видел, и происходящее ему всецело не нравилось. Кому и зачем понадобилось вламываться в его трактир? Неизвестно, что задумали вторженцы, но их повадки не сулили ничего хорошего. Нормальные люди себя так не ведут, и на розыгрыш всё это совсем не походит. А потому, понимая, что у него остались считанные мгновения, трактирщик сделал единственное, что успевал. Выхватил старую пистоль и нацелил её на ближайшего незнакомца.       - А ну сдали назад, сучье вымя! – рявкнул он и, не увидел никакой реакции, рванул спуск, одновременно молясь, чтобы в заряднике осталась хоть кроха энергии для искры.       Последствий он не боялся. В его заведение ввалились вооруженные люди, напали на его человека и отказываются назвать себя – он в своём праве. Да и свидетелей полным-полно. Краем глаза он даже успел отметить, как десятник стражи замер с недонесённой ко рту кружкой и вылупился на происходящее.       Пистоль может и устарела, но сделана была на совесть - громыхнул выстрел, и по залу потянулся вонючий дымок. Прицел тоже оказался верен - одного из вторженцев отбросило чуть не на шаг, толкнув на остальных. Но он даже не подумал падать, словно в грудь ему не прилетел добрый заряд свинца. Закутанная в плащ фигура лишь потратила пару мгновений на то, чтобы восстановить равновесие. Зато с головы сполз капюшон, открывая мёртвое, обвисшее лицо с застывшими глазами. Странные молчаливость и живучесть тут же получили объяснение. Нежить! И нежить эта целенаправленно пёрла на мужичьё, с которого из-за выстрела разом слетел весь задор. Хуже того, многие из них впали в оцепенение, увидев мёртвые лица, и толком не отреагировали на нападение.       - А-а-а-а! – раздался истошный вопль, когда один из них схлопотал остриём серпа в брюхо.       Весь зал словно разом ожил. Люди, кто ещё сидел, повыскакивали со своих мест, зачастую переворачивая лавки с табуретами, а то и столы. Затихла музыка и зал разом наполнился криками. Сытое спокойствие сменилось паникой. Кто поумнее сразу ломанулся к окнам, пытаясь выбраться наружу, но стоило им попытаться распахнуть ставни, как они с криком отскакивали, хватаясь за обожжённые руки. Деревянные рамы сияли синеватым, похожим на огонь заревом.       - Колдунство! Здесь колдун! – зазвучали панические крики.       - Столами! Столами отгораживайтесь! – один из немногих, кто не поддался панике, оказался глава стражи.       Впрочем, лично показывать пример остальным он тоже не спешил, хотя в отличие от остальных был при оружии, и голос его быстро утонул среди прочих воплей. А сам Грэг нерешительно мялся за стойкой, стискивая в руках бесполезную против такого врага пистоль. Мог ли он что-то сделать в одиночку? Отбросить её, взяться за верный палаш и наскочить на нежить со спины, пока ходячие покойники прут вперёд и по сторонам не смотрят? А если зарубить пару тварей, то глядишь и остальные приободрятся. Но если тут колдун, что тогда? На него с железом в руках прыгать бесполезно. Только поляжешь зазря. Вот пристрелить его шансы есть, но это нужно зарядить пистоль…       - Дорогой!        Прозвучавший позади возглас заставил отбросить сомнения вместе с пистолью и взяться за клинок. Кому нужны эти геройства, если единственная, кого он действительно обязан защитить, останется без защиты?! Нет уж, он останется здесь, где твари не смогут навалиться всем скопом.       - Запрись на кухне! – обернувшись на супругу, рявкнул трактирщик, - живо!       А нежить продолжала идти вперёд, пуская кровь всем, до кого успевала доняться, и всё глубже погружая зал трактира в хаос. О каком-либо сопротивлении и речи не шло. Все думали лишь о том, как куда-то скрыться или хотя бы не оказаться на пути нежити. Да только прятаться было по сути некуда. Либо на кухню, либо наружу, но в обеих случаях нужно было как-то миновать ходячих покойников. Свободного пространства же становилось всё меньше и меньше.       - Нарушать покой мёртвых – величайший из грехов…       Вряд ли многие услышали этот негромкий голос, но он прозвучал совсем рядом с Грэгом и тот с удивлением понял, что посреди всего этого хаоса давешний старик продолжал спокойно сидеть и теперь залпом влил в себя остатки выпивки. Словно и не происходило вокруг ничего. После он отставил кружку, встал из-за стойки и потянулся к своему посоху. Уверенным движением сдёрнул с него тряпьё, открывая насаженное на древко лезвие, длиной в добрый локоть, если не больше. А уже в следующий миг несуразный старик с удивительной сноровкой мчался к выходу, вытянув своё оружие на манер копья.       Фигура у входа резко отшатнулась, буквально вываливаясь наружу, и выпад посоха-копья пришелся в пустоту дверного проёма. Только, как оказалось, пустота эта была сугубо видимой, тогда как на деле лезвие упёрлось в уже знакомое, но куда более плотное зарево, перекрывшее выход. От столкновения сверкнула вспышка, на мгновение ослепившая во все глаза смотрящего на происходящее Грэга, а когда он проморгался, старик уже был совсем в другом месте. Крутя лихие петли, хотя столь громоздким оружием делать это в помещение было явно не просто, кромсал нежить. Целил он по конечностям, отчего на полу быстро образовывалась груда обрубков и упавших, но ещё шевелящихся тел. А мертвецы даже толком не сопротивлялись, пытаясь добрать до кого-нибудь ещё.       Изничтожение нежити продвигалось так стремительно и уверенно, что паника как-то сама собой улеглась. Правда, и людей внутри стало куда меньше – кто-то, воспользовавшись моментом, ломанулся к двери, а те, кто не оставлял попыток воспользоваться окнами, обнаружил, что теперь этот путь свободен. Иным уже не суждено было подняться с пола. Но вот те, кто остались… стояли, и с молчаливым обалдеванием смотрели, как странный старик в древней кольчуге кромсает оживших трупов, превращая их в копошащиеся обрубки. Даже те, кому досталось, на несколько долгих мгновений забыли о ранах. И, наверняка, не только Грэг ловил себя на мысли о том, что возможно он просто сегодня перебрал. Потому что увидеть такое взаправду… нет, не бывает такого!       - Вот и всё… - в полной тишине пробормотал старик, вновь опираясь на своё оружие как на простой посох. Тяжело вздымающаяся грудь явно говорила о том, что невероятная лёгкость движений всё же имеет свою цену. А сам он обвёл усталым взглядом зал, словно кого-то высматривая, - кто здесь главный? Староста? Мэр? Он мне нужен, дело, сами видите, - старик кивнул на продолжающие копошиться тела, - важное.       - Я десятник стражи, - быстро нашелся единственный представитель власти в трактире. При этом стражник опасливо переводил взгляд с ещё “живых” обрубков на старика и обратно.       - Значит, поднимай своих людей, десятник, - старик по-простецки кивнул главе деревенской стражи, - разошли их в ближайшие поселения, пусть присылают помощь. Мне нужно не меньше трёх дюжин бойцов. Если есть маг – тоже зовите. И дровишек бы неплохо найти. Тела осквернены, их нужно будет сжечь.       - Эмм… - десятника явно не ожидал таких резвых и точных указаний, - видит Единый, мы все вам благодарны за помощь. Но кто вы вообще такой?       - Известно кто – язычник! Слуга ложных богов! – сквозь неровный строй оставшихся в трактире людей, вперёд пробился священник, - слышали, что он хочет? Сжечь тела как языческий варвар! Ещё и обряды свои мерзкие творить вздумал!       - «Жрец старых богов», - дошло до Грэга. В годы службы он не только слышал о таких людях, но даже разок видел. Правда, внешне тот мужик ничем не выделялся, но если верить слухам, такие жрецы сильнее многих магов. Не во всём, конечно, а только в своей узкой стезе. Но всё равно этого хватало, чтобы находиться на особом положении в Империи. Только мало их нынче, совсем мало. И вот один такой оказался донельзя вовремя в его таверне. Чудеса, да и только.       - А вот и местный поп. Кого не видать в минуту опасности и кто громче всех орёт после? О да, именно этих проныр, - старик ни капли не смутился жесткой отповеди. Наоборот, заухмылялся в бороду, чем только сильнее озлил деревенского священника.       - Да как ты смеешь! – начав багроветь, завопил тот.       - Почему нет? Правда же, - с наигранным удивлением отозвался жрец, - где был твой Единый, когда сюда ворвалась нежить? И где был ты сам?       - Возводишь хулу на имя Его?!       - А ты покарай меня, поп. Сам или силой своего бога. Ну, давай же! ДАВАЙ! – старик, который до этого момента скорее насмехался над своим оппонентом, вдруг резко обозлился. Нет, он не кричал и не брызгал слюной, но говорил громко и с заметной злобой.       Провокация возымела эффект. Разозлённый священник вскинул руки, между его ладоней проявился и почти сразу исчез какой-то светящийся клубок, а в старика устремилась искра света. Но тот небрежным взмахом посоха отбил её в сторону, отчего искра попала в стену и исчезла, оставив небольшую подпалину.       - И это всё? Говорю же – бесполезный проныра, - столь же быстро успокоившись, проворчал дед.       - Люди, неужто вы это стерпите?! – побледневший, то ли от напряжения, то ли испугавшись собственного действия, священник обернулся к присутствующим, ища взглядом поддержку.       Но народ неуверенно перетаптывался и в смущении отводил взгляды. Пережитый страх быстро выветрил хмель из голов, а вновь зазвучавшие стоны и глухие матюги со стороны тех, кому досталось от нежити, совсем не располагали к участию в склоках. Да и лезть на человека, что только что всех спас, было бы черной неблагодарностью. И страшно, чего уж там – он ведь в одиночку всех порубил. А потом и от силы священника отмахнулся как от назойливой мухи. К тому лезть себе дороже.       Возникшей заминкой поспешил воспользоваться стражник, вклинившись прямо между спорящих:       - А ну успокойтесь! Оба! – с неожиданной решимостью рявкнул он, - у нас тут такое происходит, а вы гавкаетесь. Отец Симон, займитесь лучше ранеными. Кто цел, помогите ему. А вы… при всей благодарности, я не имею права подчиняться незнакомцам.       Эти слова возымели действия. Деревенский священник, ещё немного посверлили взглядом своего оппонента, но обострять ситуацию не стал и начал помогать пострадавшими. Старик тоже не стал добавлять колкостей и начал копаться в своих вещах. Вскоре на свет был извлечён кошель, из которого в свою очередь достали некую изрядно помятую бумагу. Её-то и продемонстрировали десятнику, а тот, едва взглянув, аж изменился в лице       Дальше смотреть за происходящим Грэг просто не мог, его ждала перепуганная жена, которую нужно было успокоить. Видела она мало, зато наверняка всё слышала и могла понапридумывать себе всякого. Так что он поспешил на кухню, дверь в которую чуть не выносить пришлось, после чего едва не схлопотал разделочным топором. Ещё и сам виноват при этом оказался. Но это мелочи, уже лучше так, чем пытаться совладать с истерикой. Он даже испытал толику гордости за свою женщину.       Когда трактирщик вернулся в зал, десятника уже не было, а старик как ни в чем не бывало сидел на своём месте за стойкой, хотя теперь в трактире места было в избытке, и он продолжал стремительно пустеть. Раненых уже выносили, а кто мог ходить наверняка уже был на полпути к церкви. Позже позаботятся о погибших и избавятся от тел, которые почти перестали копошиться, после чего люди окончательно разойдутся по домам. А Грэгу, который ещё недавно радовался хорошему барышу, придётся наводить порядок и считать убытки за испорченную мебель с посудой. За ущерб всегда платит бузотёр, а здесь плату брать не с кого и о компенсации можно даже не мечтать.       - Зря ты святого отца провоцировал. Он запомнит, - с грустью глядя на бурную деятельность, трактирщик подошел к своему, по всей видимости, последнему на сегодняшний вечер клиенту.        - Он первый начал. Не хватало ещё выслушивать проповеди от мелкого деревенского попа, который ни хрена не знает и ещё меньше умеет, - пренебрежительно фыркнул на это старик и, заглянув в свою кружку, грустно вздохнул, - плесни лучше ещё того пойла. Староват я для таких потасовок стал.       - Это уже третья будет, - на всякий случай заметил трактирщик, ведь напиток был действительно крепкий, а старик, даже если он жрец, крепким не выглядел. Но тот лишь кивнул, мол наливай-наливай и ему оставалось лишь подчиниться. Только и смог, что добавить, - за счёт заведения.       - А вот этого не надо, паря, - неожиданно ответил старик, чем крайне удивил Грэга. Тот, пожалуй, впервые в жизни услышал отказ от бесплатной выпивки. Из-за этого даже пропустил мимо ушей обращение, как к какому-то юнцу.       Ещё добрый час продолжалась суета, после которой трактир опустел. Остался только сам Грэг, успевший проводить жену домой и наспех прибраться, да старик-жрец дожёвывал уже вторую порцию жаркого и явно никуда не торопился. Так что тут волей-неволей, а попытаешься завязать разговор. Тем более что поводов для любопытства хватало.       - Так ты значит из жрецов? - решил уточнить трактирщик, на что получил едва заметный кивок, - и кому служишь? Раз сам от благодарности отказываешься, так хоть бога твоего поблагодарю.       - Вакатру, стражу посмертия, - старик произнёс это имя даже без намёка на почтение, - и завязывай со своими благодарностями, паря. Ни мне, ни ему до них дела нет.       - Мне сорок три, - нахмурился Грэг. Подобное обращение начинало его раздражать, - и не отблагодарить за помощь, это не по-людски.       - Помощь… - фыркнул в ответ на это жрец, напрочь игнорируя первое замечание, - ты думаешь, что я здесь случайно оказался? Нет, паря, я ждал, что на вас нападут. Так что не за что меня благодарить, не для вас старался.       - То есть как ждал… - трактирщик никак не ждал подобного и попросту растерялся, но руки словно сами собой сжались в кулаки, - ждал, что сюда придут эти твари и ничего никому не сказал?!       - Сказал бы – спугнул колдуна и лови его потом. Меня ведь за ним послали, - безразлично пожал тот плечами.       Именно это безразличие особенно сильно зацепило Грэга и он, не сдержавшись, рявкнул со всем своим негодованием:       - Так он и так сбежал!       - Сбежать сбежал, да только меточка моя на нём осталась. Теперь никуда не денется. Пусть забьётся в свою берлогу, а как соберутся людишки с округи, так там его и возьмём.       - И всё равно, столько крови зазря пролилось…       - Так что же ты, паря, со своим мечиком в бой не полез? – без насмешки, а как-то даже устало спросил старик, - да и десятник ваш с попом что-то не спешили себя показать. А ведь это простые мертвяки, противник вполне вам по силам. Мне же до живых дела мало, моё дело чтобы покой мертвецов не нарушали.       Грэг как раскрыл рот, чтобы возразить, так и закрыл. Ответить-то было и нечего – от жреца ничего не укрылось. Перепугались все, никто ничего не сделал. Ведь, действительно, могли как минимум оборониться, нежить просто пёрла напролом. Их и повалить можно было, и лавками к полу прижать. А погонись старик за тем колдуном, так ещё хуже бы стало.       - Блядство… - сквозь зубы прошипел он. Осознание неприятной правды быстро выбило всю злость из головы, оставляя только горечь. Одно радовало, что сам Грэг цел остался и жена его не пострадала, - прав ты, жрец, не за что тебя благодарить, но и винить как-то чересчур. Лишь бы колдун, гнида такая, за всё ответил. И чего ему, сученышу, от нас только понадобилось.       - Так понятно что, жизни ваши, - пожав плечами, пояснил жрец, - выкачал бы вас до капли, а из тел слуг себе наделал. Видал какие тупые да неповоротливые были? А всё потому, что даже лучшие мастера из такого жмыха толковой нежити не слепят. Друге дело свежие трупы, да при избытке сил. Там уже совсем другая нежить пойдёт, от которой простым железом поди отбейся.       - Понятно… - для проформы протянул Грэг, хотя на деле был бы рад оставаться в неведении.       - Эх, раньше-то оно проще было. Умишка людям хватало в землю усопших не закапывать. Тогда сразу было видно, если кто недоброе с покойником сотворить задумал. А теперь – колдунам одно раздолье. Иди на кладбище, да пользуйся всем готовым.       То ли хмель всё же вдарил жрецу в голову, то ли ещё что, но ему явно захотелось поговорить. И тему он выбрал весьма странную. Неуместную. И даже опасную если кто посторонний услышат. А трактирщику сегодняшних проблем было уже в избытке.       - Ты это, старик, не заговаривайся. Чтобы кто-то кладбище разорил – я последний раз такое слышал…       - В войну да? – хмыкнул дед, - в мирное-то время, понятное дело, колдунишку быстро в оборот возьмут. Но дай возможность и погань быстро найдётся. Так зачем давать такую возможность? Потому что попам так восхотелось?       - Тебя послушать, так церковь специально всё обустроила, - недовольно пробурчал в ответ трактирщик.       - Ну конечно специально, паря, - чуть не рассмеялся старик, - но не для колдунов, понятное дело. Вовсе нет. Всё куда проще. Вот ты вроде местный. Небось и отец, и дед с бабкой на местном кладбище лежат?       - Ну лежат, - не очень понимая, к чему клонит жрец, подтвердил Грэг.       - Так куда ты теперь денешься? Привязан ты теперь к этой земле накрепко. И связь эта с каждым коленом только крепче становиться будет. А кто с того в выигрыше? Местный поп, да местный князёк. Или как тут у вас… граф? Герцог? Ай да какая разница. В общем неспроста же они так друг друга поддерживают, помяни моё слово. В ответ Грэг лишь покачал головой. Пускай определённый резон в словах старика был, но если продолжать в таком духе, то и до виселицы можно будет договориться. Так что беседу нужно было срочно сворачивать. И поэтому трактирщик, резко меняя тему, произнёс:       - Ты если ждать стражу собрался, то они не раньше завтрашнего полудня будут. У меня здесь комнат нет, и на ночь обычно запираю, но могу пару лавок сдвинуть у камина, да застелить чем.       - Не утруждайся, спасть я всё равно не могу. Лучше весь кувшинчик того горлодёра мне подай, - старик достал пару серебряных ортов, чего вполне хватило бы на оплату еды, выпивки и постоя.       - То есть, как спать не можешь? – не удержался от вопроса трактирщик, хотя настроение совсем не располагало к проявлению любопытства. Уж больно странную вещь ему сообщили между делом.       - Вот так и не могу, - хмыкнул старик, но всё же снизошёл до объяснений, - то великий дар Вакатра. Дар, ставший проклятием. Но ничего, и к такому привыкаешь. Надраться в умат неплохая замена сну, а?       - Да уж… - Грэг испытал странную двойственность. Первой мыслью было, что не спать вроде как хорошо, столько времени освобождается. Но старик явно не выглядел радостным. Скорее наоборот. Заодно стало понятно, почему он выглядел таким утомлённым, - а как ты потом колдуна ловить будешь?       - Да уж приведу себя в порядок, не впервой. Ты, паря, ступай к своей хозяюшке, если хочешь. И дверку запри. Я, конечно, тут буду, но сам понимаешь… не в том состоянии, - дед коротко хохотнул, и ничего весёлого в этом смехе не было. Посидев для приличия ещё немного, Грэг так и поступил. Всё запер и пошёл домой, где ещё долго обсуждал всё произошедшее со своей женой. Толком выспаться после пережитого ему так и не удалось. А наутро в трактире он обнаружил старика-жреца, от которого разило перегаром, но взгляд при этом был совершенно трезвый. В трактире он просидел до самого обеда, лишь раз переговорив о чем-то с явившимся десятником. И только тогда, когда в деревне собрались стражники с окрестных деревень и города, он покинул своё место. Больше странного жреца трактирщик не видел.