Рудимент

      Столичное отделение Имперского Сообщества Магов было не просто административным зданием и даже не территорией, а по сути, целым кварталом, в котором располагался в том числе Первый Магический Университет. Многие мэтры имели здесь своё жилье, открывали свои конторы и мастерские, имелись и простые магазинчики с различными забегаловками. Само собой в наличии были также полигоны с лабораториями. Эдакий город в городе. Не зря его так и называли – магическая слобода.       Тут царила особая атмосфера, ведь улица не только освещались зачарованными столбами, но просвечивались вывески, местами можно было увидеть иллюзии. Мэтры не скупились на привлечение клиентов. Дополнялась картина деловой суетой и шумом, чем-то напоминающим деревенские ярмарки. Когда-то это место располагалось на самой окраине Виерна, но сейчас оно примыкало к центральным кварталам. Так сильно за годы разрослась столица. Ну а заставить магов вновь перебираться на окраину никто не смог. Нет, если бы это было вопросом принципа, то никуда бы господа мэтры не делись, но они ведь тоже не дураки и умели находить компромиссы, оказывать услуги кому нужно и всё в таком духе. Так что магическая слобода стала именно тем, что я сейчас мог наблюдать.       Интересное это было место, в другое время я бы с удовольствием просто побродил по округе. Но сейчас мне было не до местных чудес, да и настроения не было. Я пребывал в смешанных чувствах. Вроде как у меня всё неплохо: в наплечной сумке лежит выписка, полученная и завизированная в одной из бесчисленной конторок магов-частников, которая гласит о том, что моя полость имеет вместимость в двести двадцать пять маршей, исток может похвастаться мощностью в шестьдесят пять маршей и проводимость канала в сотню единиц. Последнее, разумеется, неправда, но по этой бумажке я получался хорошей кандидатурой в обучение, без каких-либо очевидных с первого взгляда странностей. В той же сумке лежало рекомендательное письмо от некого мэтра Жданока, кто бы он ни был. И то и другое организовала мне Марисса.       Казалось бы – вот оно. Я в шаге от своей мечты. С помощью этих бумаг, а также небольшого кошеля со звонкой монетой, я сразу стану аудитором Сообщества. Аудиторы ходят в местную школу, где им втолковывают самые основы, подтягивают уровень грамотности и счёта, если с этим плохо. Такое обучение занимает от двух до шести месяцев, после чего я смогу претендовать на статус ученика. Учитывая то, что я знал большую часть необходимого минимума, от меня ожидали, что здесь я не задержусь надолго. А дальше начнётся настоящая учеба – то, чего я так хотел.       Сверху ещё можно добавить то, что весна уже вовсю царила на этой земле. Наконец-то окончательно растаяли грязные кляксы снежного наста, пробилась первая трава и листья, потеплело, вернулись птицы. Погода радовала, а сегодняшний день так вообще был выше всяких похвал. Начало обучение, отсутствие проблем с деньгами, хорошая погода – казалось бы всё прекрасно. Но почему на душе скребли кошки? Почему я не ощущал предвкушения или хотя бы просто душевного подъёма?       Ответ был прост – реальность была бесконечно далека от того, о чем я когда-то грезил. Да, я буду учиться магии, но я скован новыми обязательствами, которые ещё неизвестно чем обернётся в дальнейшем. Учиться придётся в первую очередь тому, что скажут, а не тому, чего хочется именно мне. Даже мне понятно, что это будет не целительство. Впрочем, это не так уж и плохо, ведь я уже осознал, что на нём одном далеко не уйдёшь. Кроме того, стоило мне выбраться из той темницы, как прошлое накрыло меня самой настоящей волной. Словно Голос с защитницей стали первыми вестниками, принёсшими всё остальное.       Едва покинув крепость, я написал наставнику и спустя неделю получил ответ. Большое, подробное письмо, с переживанием о том, куда я пропал и чем жил эти годы, соболезнованиями что так получилось. Ну и, конечно, он интересовался тем, как у меня дела теперь. О том, в какой беде я оказался, он знал, но узнал это от… Линаса! Вот это точно было неожиданностью. Оказывается я должен благодарить именно младшего ученика профессора, который не вычеркнул меня из памяти, а попытался что-то сделать. Вот уж от кого не ожидал помощи. А вот сам Тайберг… как оказалось, он выведывал у наставника о том, как я оказался в Белой Длани, но было это ещё до того, как меня вытащили с той деревушки. А это о-о-очень интересный поворот. Какая ему была разница, откуда я там взялся? Что такого интересного для него могло быть в моём прошлом? Но ведь просто так он этого расспрашивать тоже не стал, верно? Вот и думай.       Линаса мне точно нужно будет навестить при первой возможности, но не только за тем, чтобы поблагодарить. За такую помощь обычным “спасибо” точно не отделаешься, а большего сейчас я просто не мог предложить. Так что как минимум нужно дать понять, что я принимаю этот долг, а там уж как получится. Заодно стоит попытаться узнать, что ему вообще известно. Изначально он вроде как ничего обо мне не знал, по крайней мере у меня сложилось именно такое впечатление. Но раз нашел как связаться с моим наставником, то может и чего-то другое о планах Тайберга знает.       Дальше-больше. Изначально, когда я в первый раз читал письмо, на душе даже полегчало, но перечитывая, я упорно видел фальшь. Или хотел её видеть? Не знаю. А всё потому, что я просто не мог верить ему, как и любому настоятелю культа. Почему? Потому что, покинув темницу, я задал Мариссе вопрос, который не мог не возникнуть. Если лечение выгоревших магов так важно и выгодно, то почему им не занимаются избранники? Они ведь на это способны. А она посмотрела на меня как на идиота и ответила – занимаются. Только это тяжело и дорого. К ним попадают только состоятельные маги, а не те, кто на войне свои собственные долги отрабатывал. Избранники для избранных, ага. А чтобы поставить лечение на поток нужен способ вроде того, что предложил Тайберг, когда провести операции может любая достаточно квалифицированная команда, а расходы на неё не так уж велики. Чтобы дальнейшей службой маг смог отработать новый долг. Сугубо практичный, а потому такой мерзкий подход.       Это в свою очередь рушило всё представление о том, как я вообще попал на войну. Знал же, что избранников туда не посылают, но не понимал почему. Теперь вот начинал понимать. Дело явно не только в том, что высок риск не выдержать, пропуская через себя всю ту боль. Нет, избранники приносили культу деньги и влияние. Кто же будет таким разбрасываться? Но почему “разбрасываться” решили мной? Понятное дело, Пуштов был из тех людей, кто мог себе затребовать услуги избранника. Но вылечить командующего это одно, а остаться в восточной армии до конца это совсем другое. Видимо Длань получила за это что-то посущественнее, чем просто возможность не посылать своих братьев. Но мне само собой никто ничего не сказал.       Неожиданностью стало письмо от Наты. Вот она точно ничего не знала и просто интересовалась, смог ли я устроиться, покинув культ, чем теперь живу, чем занимаюсь, всё ли хорошо. Вот в её искренность я верил. Потому что если не верить ей, то кому вообще можно верить? Мы всё-таки выросли вместе. И, чего уж там, её положение в культе было куда хуже моего. Сейчас я это понимал, а вот тогда упорно не замечал намёков на то, что обычной девушке не поручают ничего кроме подай-принеси. Пот этом она никогда не пыталась грузить меня своими проблемами. Сейчас собственная слепота попросту бесила. Как я мог быть… таким?        Помимо чисто житейских тем, Ната рассказывала о том, что там у них происходило, и вот тут был один крайне интересный момент, который расставлял по своим местам многие моменты, которых ранее я не понимал. Всего спустя полгода от моего ухода Куратис нашел нового избранника. И-и-и это был смутно знакомый мне парень, из числа “наследственных” служителей культа. То есть не приблудная сирота, и не тот, кто подался в Белую Длань в поисках смысла жизни, а родственник одного из братьев. Ещё одно интересное совпадение, которое выглядит совсем не совпадением.       И совсем уж нежданным оказалось послание от адъютанта Велизара Ольгердовича Пуштова, в котором меня заверяли, что его высокопревосходительство не забыл о моём существовании и постарается помочь в меру своих возможностей. Возможно, это была простая отписка, но далеко не факт. То есть, если бы я не ухватился за предоставленный шанс, то сейчас бы так и так оказался бы на свободе. Кришов всё-таки послал письмо по моей просьбе, ещё один человек которому я, получается, обязан, но в нынешних обстоятельствах это казалось скорее издёвкой.       А теперь уже поздно. Я продался Голосу, что называется, с потрохами. К добру это или к худу? Неизвестно. Хотелось верить в лучшее, но после всего пережитого как-то не получалось. Зато я твёрдо понимал, что раз уж влез в это дело, то из возможности обучения нужно выжать всё, что получится, чему бы там меня не собирались учить. А заодно помнить о всех тех неоднозначностях, что крутились вокруг меня. Тайберг интересовался моим прошлым и выбрал именно меня для своего эксперимента. Кришов в одной из своих теорий предполагал, что дело не в изменениях ритуала, а во мне. Помнится, когда-то наставник говорил, что в культ меня привёл какой-то жрец смерти. Определённо стоит разузнать о том, какие культы смерти существуют, а дальше… не знаю, но что-то определённо стоит делать.