Всплеск

      Стоит начать мою историю с того, что у меня монохромазия — заболевание, при котором отсутствует тотальное цветовосприятие. Яркие и живые краски я никогда не видел, но говорят, жизнь действительно контрастная, правда, у меня убавили до отметки «нуль». С самого детства мама учила оттенкам серого, например, в безоблачную погоду небо белоснежное, а редкие облака серые, как циркон; мои любимые джинсы — гранитного, только говорят, что они синие. Но от этого слова я знаю лишь определение: синим бывает море, синими могут быть глаза, но какой это цвет — я никогда не мог представить.       Возвращаясь к заболеванию могу отметить то, что оно врожденное, и у него есть некое решение — это люди-реагенты, если посмотреть на них, цветовосприятие стабилизируется, но лишь на маленький промежуток времени. Таким, как я, этого хватает, чтобы стать зависимыми от желания вечно иметь рядом с собой подобных людей. Такие моно страшны, я не хочу быть таким же, поэтому лучше я никогда не встречу «своего спасителя» и не вкушу сладкого, но такого запретного, плода, как цветной мир.       За окном, как и всегда, наблюдалось небо оттенка Гейнсборо, фонари — голубенного, а рука, лежащая на окне между французским серым и серебряным. Парень, сидевший на переднем сидении что-то увлечённо говорил, его губы смыкались, то размыкались в быстром темпе, что Джисон не мог даже разобрать нескольких слов, сконцентрировавшись на собственных мыслях.       — Эй, Джи, ты хоть посмотрел что-нибудь про новую школу?       Кан Ёнхён, мой старший брат, после пропажи мамы он опекает меня во всём: что я поел, вовремя ли вернулся домой и чтобы вечно говорил, если самочувствие ухудшится. Но, как бы я не препирался, я благодарен ему, что он единственный, кто действительно заботится обо мне, ведь когда тебе перевалило за двадцать восемь надо задумываться лишь о своей личной и карьерной шкуре, а не волноваться о младшем брате с отклонениями.       — Мне без разницы, — отмахнулся Джисон, с нечитаемым взглядом отворачиваясь вновь к окну, — но Ёнхён, спасибо, что спросил.       — О, да пустяки, — старший улыбнулся, глядя через зеркало на брата прищуренными глазами, — я ещё хотел сказать, что сегодня вечером уйду по делам.       — К Джэ? — Заговорщически произнес Джисон, двигая бровями, — я прав?       — Окей, да! — Ёнхён эмоционально всплеснул рукой, ударив по рулю и, случайно, нажимая на сигнал. Звук клаксона прошиб до самых костей, и он опомнился, — черт, оно само.       — Ладно-ладно, здесь ничего плохого нет, хоть от тебя избавлюсь, — продолжал язвить младший, всё ещё беззаботно осматривая сменяющиеся многоэтажки за окном.       — Так бы сразу и сказал, — шутливо закатил глаза тот, и обратился вновь к дороге.       Беззаботные разговоры ни о чем помогли отвлечься от наступающей тревоги о новой школе. Каждый раз, когда Джисон менял учебное заведение из-за заболевания, боялся приходить в другое, где также узнают какой он ущербный и вновь обольют с ног до головы оскорблениями.       «В девяностых была поймана самка анаконды, поедающая своего партнёра в процессе спаривания. Самцам заложены данные, что после протекания зачатия они будут съедены «супругой», но ничего с этим не могут поделать — природа и инстинкты...»       — Мерзость.       Отозвался Джисон об очередной документальной передаче про животных-каннибалов, сидя в гостиной на диване. До этого, сладкие и калорийные палочки, были едой для божественных существ, а сейчас он смотрел на них, как на помои, пролежавшие в ведре не менее двух недель и успевшие сгнить и издавать зловонный аромат.       Каждый раз он находил в этих передачах отголоски своей судьбы, поэтому незамедлительно переключил. Не хватало себя ещё сравнивать с длиннющей змеей из далёкой Бразилии.       «Очередной моно зарезал своего реагента»       «Мужчина зарубил свою супругу из-за того, что она вечно требовала зрительного контакта, и закопал её в лесу неподалёку от городской трассы»       Новости подобного характера давно не были редкостью и пестрили во всех уголках телевидения. После того, как монохромазию приняли официальным заболеванием, все, до того архивированные преступления, появлялись одно за другим во многих массовых источниках. И это всё пугало.       Он не хотел быть таким же, как все эти психопаты.       Встретить реагента — это как вколоть первую дозу и не иметь возможности отказаться от желания принять вторую, третью, десятую...       Зажмурившись до чёрных пятен перед глазами, Джисон вымученно откинул голову к изголовью дивана.       Ёнхён, идущий к выходу услышал речь, доносящуюся из телевизора, которого часто называл «зомбоящиком» за отвратные новости.       — Стоит поудалять новостные каналы, серьёзно.       Спешно вытащив шнур из розетки, он обернулся к младшему:       — Это редчайшие случаи, Джисон, не все вокруг такие.       Звучало бы правдоподобно, если бы не мама, которая пропала бесследно три года назад.       — И мама оказалась этим редчайшим случаем. И я окажусь редчайшим случаем, — Джисон перековеркал фразу, вдобавок показав кавычки.       — Ты таким не окажешься, я не позволю, — серьёзно ответил Ёнхён, поправляя воротник рубашки, — теперь мне пора, а ты позаботься о новом учебном дне, хорошо?       — Куда я денусь? — Поднявшись с дивана, младший поплёлся за старшим, дабы закрыть дверь, — отлично провести свидание, пока-пока!       — Эй! — Не успел возразить бедный Ёнхён, как перед его лицом нагло захлопнули дверь.       Как бы Джисон не шутил, но взаимоотношения Ёнхёна и Джэ действительно не несли никакого романтического подтекста. Парни познакомились ещё на первом курсе журналистики и всё также продолжают тесное общение. Будучи студентами, Джэ, как старший (аж на год и несколько месяцев!), предложил придумать блог в твиттере, где в шуточной форме будут публиковать каверы, ибо вдвоем увлекались музыкой. Но, что-то пошло совсем не по-шуточному, и в итоге у них сейчас большая аудитория преданных слушателей, а журналистское образование и вовсе не пригодилось; кто знал, как извертится судьба перед ними, что корочка об образовании служит медиатором для гитары.       А запланированная встреча была по поводу скорейшего «отпуска», во время которого парни планировали провести пару-тройку небольших концертов в клубе и поискать новостей о пропавшей матери в Сеуле. Столица, центральный город — больше ценной информации. Времени прошло слишком много — три года, цифра весомая для пропажи человека. Случилось это страннейшим образом, после того, как она вернулась после работы и сказала, что зайдет в магазин, но так и не пришла.       Конечно же, Ёнхён помнил тот день во всех деталях: как он вернулся с работы поздно вечером, а Джисон выбежавший к нему на встречу из комнаты, начал лепетать неразборчиво о том, что пропала мать. Тот долго не думая, скинул рюкзак с плеч и ринулся наматывать круги по их небольшому району, пытаясь найти, но все оказалось тщетно. Полиция приняла заявление только через несколько дней, как и положено по закону, — найти не смогли; а позже оказалось, что пропало ещё несколько моно.

***

      Солнечные лучи просачивались сквозь тюль, обволакивая руки теплом, волоски на руках блестели белым ярким цветом, совсем не отличаясь от штанов, которые были точно аналогичного цвета, как считал Джисон.       Перед ним сидела мать, её нежная улыбка казалась самой светлой из тех оттенков, которые ему были известны в этом мире.       — Смотри, этот ободок, — женщина сняла с головы украшение и протянула сыну, — он ярко-жёлтый, такой же, как цыплята или солнышко на небе.       Джисон знал, что цыплята в книгах были опалового цвета:       — Мам, я не понимаю, — честно признался он, опустив взгляд на сжатые в кулаки ладони, силясь от плохих эмоций.       — Дорогой! — Женщина подскочила со стула, присаживаясь рядом с сыном, — свойственно каждому человеку плакать, но эти слезы должны быть пролиты за то, что действительно печалит, а расцветки цыплят ты обязательно увидишь, как и я, — мать приобняла Джисона за плечи и начала нежно поглаживать по спине, успокаивая.       — Обязательно увидишь, — вторила она, как мантру, пока ребёнок не заснул в её руках со сжатым жёлтым ободком в руках.

***

      Подорвавшись на кровати, Джисон заозирался по сторонам, судорожно выискивая в ещё размытых силуэтах ускользающие очертания матери. Немного проморгавшись, зрение стабилизировалось до своих нейтральных черно-белых цветов, а сон бесследно исчез.       Воспоминание, повторяющееся из раза в раз, так давящее на отсутствие родного человека, который подарил жизнь, научил серым краскам и «открыл» глаза на ту действительность, в которой ему надо жить. Удрученно вздохнув, Джисон поднял ещё сонную тушу с кровати и принялся выполнять утреннюю рутину, свыкаясь с той мыслью, что он пойдёт в очередную новую школу.       — В выпускном классе к нам прибавился кое-кто новый! — Многообещающе начал учитель, осматривая толпу учеников, ища взглядом неприметного юношу, — Джисон, выходи.       Я никогда не любил находиться в новом и незнакомом обществе, в новой группе лиц, которые мне неизвестны, нет, это далеко не из-за проблем с цветовосприятием, а просто моя скрытая социофобия, которую я пытаюсь не показывать.       Осторожно пройдя за кафедру около доски, Джисон взял мел в руки и, трясущимися от волнения пальцами, вывел символы своего имени. Несмотря на диалект разных стран, где присутствовало его имя, везде сводилось к одному значению — любовь к звёздам, Джисон не придавал этому никогда значения да и не интересовался у отца или матери по поводу того, что стало причиной назвать именно так сына.       — Всем привет, — юноша слегка улыбнулся, сделав небольшой поклон, — моё имя Хан Джисон, — и на этом речь его оборвалась.       — Джисон, — обратился преподаватель, — ты не хочешь ещё чего-нибудь сказать?       — Нет, — Джисон мотнул головой, пытаясь не смотреть ни на учителя, ни на группу сверстников.       — Тогда садись вон туда, — мужчина указал рукой на второй ряд, — после урока тебе всё объяснит Феликс — он староста.       Как ни странно, на Джисона никто не бросал недоверчивых или злых взглядов: кто-то смотрел либо сквозь него, будто новенькие каждый день, либо заинтересованно, — последнее, все же, удивило намного сильнее.       Парень, который по-видимому и оказался Феликсом, осторожно махнул ладонью в знак приветствия, слегка улыбаясь. Джисон оторопел, но недолго думая, нерешительно кивнул в ответ.       Первое занятие стремительно пролетело перед глазами, Джисон успевал старательно записывать конспект в тетрадь, то поглядывать на парня сзади, который вечно бросал свертки листочков на парту Феликса, а тот смущённо бурчал что-то в ответ тихим шёпотом. Также, кроме этих двоих он заметил парня, который отличался от всех школьников тем, что на нем не было ученической формы, а обычное худи да и маска на лице. Вопросов было много, но пока он их сохранит в голове, чтобы задать при удобном случае, если такой появится когда-нибудь.       После того, как урок закончился, а преподаватель вышел из кабинета: начался неразборчивый гомон.       — Давай рассказывай: кто ты и что здесь забыл? — Слегка поморщившись, Джисон обернулся на голос, который, похоже, обращался именно к нему: это оказался парень, который кидал записки весь урок.       — Эй, Хёнджин, — Феликс стукнул носком ботинка, уже известного Хёнджина, ниже коленки, — не пугай его своими речами! — Голос новоиспеченного одноклассника оказался таким глубоким и грубым, что Джисон бы и не подумал, что этот милый парень имеет такой тембр.       — Я и не пугал! — Возразил тот, пытаясь отряхнуть грязный след на брюках, но всё безуспешно, — ты испачкал мои брюки, и теперь я буду ходить, как дурак весь день. Давай целуй, — хитро промолвил Хёнджин, склонившись к оторопевшему Феликсу, — тогда, может, прощу тебя.       — Отвали, — простонал второй, отодвигая хитрое лицо ладонью подальше, и вновь оборачиваясь к уже забытому Джисону, — это Хёнджин, как ты уже понял.       — Хван Хёнджин, — дополнил тот.       — А я — Ли Феликс, если уж официально представляться, — мило улыбнулся он, переводя осуждающий взгляд на налипшего друга.       — Хорошо, теперь я знаю, — чтобы разбавить натянутую тишину между двумя, неуверенно подытожил Джисон, — а с тем.. — он указал кивком головы на парня в самом углу класса, который всё также то ли спал, то ли отдыхал, — он в порядке?       — О, — хмыкнул Хёнджин, осмотрев того, — это Минхо, он третий год подряд выпускник.       — Почему? — Изумился Джисон, разглядывая серое худи.       — Он трейни, — теперь уже ответил Феликс, положив руку на плечо друга, — приходит в школу иногда: поспит немного, объест всю его еду, — указав взглядом на Хёнджина, хихикнул, — и убежит в компанию.       — Значит, ему двадцать? — Закончил логическую цепь Джисон.       — Двадцать один, — лохматый Минхо поднял голову со своих рук, его рыжие волосы были так запутаны, что там вполне могли поселиться и птицы, — а ты слишком.. — он хотел было продолжить тираду, но остановился на секунду. Глаза Минхо «бегали» по удивлённому лицу Джисона, разглядывая каждую деталь.       Впервые его взгляду увиделось не серая масса вместо лица. Перед ним сидел парень, у которого были синие волосы и круглые глаза, хоть и узкие, и огромные щёки, словно бурундучьи.       — У меня что-то не так с лицом? — Хмуро спросил Джисон, трогая щеки и лоб ладонью.       — Да, ты прыщавый, — и снова этот чудак уронил голову на стол, словно не он секунду назад пялился нечитаемым взглядом и так грубо комментировал лицо!       Прикусив губу от обидного комплимента, Джисон отвернулся, слегка ссутулившись.       — Не обращай на его глупые шутки никакого внимания, — прибодрил Хёнджин, ткнув карандашом в спину.       — Я не шутил, — безучастно промычал Минхо.       — «Отличное начало дня», — подумалось Джисону, буквально за десять минут он познакомился с двумя интересными парнями и ещё одним, который был не менее интересным, только в негативном контексте. Кто говорит незнакомцу об их недостатках? Только эгоисты! Верно, такие как этот Минхо.       Ещё раз сморщившись своим выводам, Джисон встал из-за своей парты и пошёл отвечать на вопрос у доски.       «Нарисуйте свою красочную жизнь и выиграйте экскурсию в один из лучших университетов Сеула!»       Лозунг выглядел заманчиво, однозначно весь плакат был ярких цветов со множеством вкраплений, которые я никогда не рассмотрю и не отличу. Вон, в верхнем углу угольные цветы мака, чуть ниже серебряные лилии, над надписью расположилась толстая полоска, включающая в себя семь маленьких — похоже, это радуга.       — Что такого интересного можно рассматривать в детских радужных картинках?       — Что? — Опешивши из-за резкого звука за спиной, Джисон обернулся.       — Спрашиваю: зачем ты смотришь на детский вброс? — Минхо приподнял бровь, смотря на Джисона сверху. Разница в росте была буквально в несколько сантиметров, но видимо, даже этого хватило переростку, чтобы самоутвердиться за его счёт.       — Вообще-то, это конкурс, а не вброс, и во-вторых чего здесь детского?       — Эм, ну, — Минхо сощурился, презрительно глядя на парня, будто тот лепетал несусветную чушь, а потом перевел взгляд на плакат, — радуга, ядрёные цветочки и ультра-яркая надпись ни о чем не говорит?       Джисон резко обернулся к плакату, делая вид, что действительно понимает о чём тот поясняет.       — Обычный сер... Розовый. Чего странного?       — На плакате нет розового, — серьёзно отрезал Минхо.       — О, да, действительно, — Джисон нервно посмеялся в кулак, — точно, здесь нет розового.       — Ты дальтоник? — Минхо подошёл на шаг ближе к растерявшемуся Джисону, вглядываясь в нахмуренные глаза напротив.       — С чего ты взял? — Джисон отстаивал свою ложь, как мог.       — Предположил, исходя из фактов, — пожал плечами тот, — да и вообще, здесь очень душно.       Опустив маску с лица, Минхо нервно начал вытирать ладонями щёки. Джисону хватило одного лишь мимолётного взгляда на него, чтобы в глазах помутнело от разных и неизвестных переливов, а в голове шестерёнки начали отплясывать танцы с бубном и менять всевозможные траектории, в итоге ломаясь. Красочные пятна начали проявляться вместо привычной сероты, в глаза ударяло будто чем-то колющим, будто песка насыпали, что Джисон не заметил, как начинает терять равновесие.       А затем все как в тумане: оторопевший Минхо, будучи спокойным, как камень, наклонился к нему и начал что-то неразборчиво говорить, потом откуда-то возник Феликс и что-то ответил ему, а после кромешная тьма.

***

      — Джисон, ты самый обыкновенный ребёнок, — женщина наклонилась к нему и потрепала по макушке, — а с этим заданием я помогу.       Он в начальной школе. Он учиться жить среди людей, которые не должны узнать о его заболевании, ведь если это случится, может произойти множество недоразумений и проблем.       На столе раскрыт учебник, где одним из заданий по картографии: это раскрасить страны в красный — развивающиеся страны, и в синий — развитые. Джисон сможет назвать весь прочитанный материал и охарактеризовать по признакам любую из стран, но учитель задала работу по карте. Иронично, что аж грустно. Во второй день учёбы он опозорится с не сделанной домашней работой.       — Не стоит, мам, — улыбнулся он, протестующе махая ладонями, — я уже не ребёнок, за которого родители делают задания.       — Но я только помогу с этим, — всё не унималась та.       — Мама, я сказал — нет, — грозно сверкнул глазами Джисон, — ты не сможешь опекать меня всю жизнь. Мне придётся жить и справляться со всем одному, а ты лучше позаботься о себе, — отрезал на корню любые просьбы матери, своим кратким, но грубым ответом; он нагло вставил наушники в уши и продолжил смотреть на задание.       Женщина спокойно ушла, но Джисон не знал, что та рыдала долгое время, виня себя за то, что родила его с таким отклонением, как и у самой себя.

***

      Образ матери и его комнаты, где только что происходила их ссора, начал распадаться, как детали пазлов. Распахнув глаза, Джисон увидел белую плитку над собой; солнце через жалюзи нещадно палило в самое лицо. Ещё, не до конца сфокусировавшееся зрение не позволяло разглядеть человека сбоку.       — О, ты проснулся, — кажется, Джисон понял, кто это, — благодаря тебе я пропустил химию, спасибо.       — В смысле благодаря мне? — Джисон спохватился и резко принял сидячее положение, из-за быстрых действий голова шла кругом.       — Жуть, какой ты трудный, — Минхо грузно выдохнул, переводя укоризненный взгляд на спину парня, — ты провалялся в отключке минут сорок.       — Чёрт! — Джисон зажмурился, вызвав этим новое головокружение, и потёр остервенело виски круговыми движениями, будто это поможет решить все проблемы, — мне нельзя пропускать уроки, особенно в выпускном классе!       — Ой, да забей, — Минхо махнул рукой, словно отгоняя от себя пыль, а после неожиданно спрыгнул с подоконника и подсел на кушетку к Джисону, кладя ладонь на плечо.       — Легко говорить, — чужая рука была грубо убрана, — не люблю, когда ко мне прикасаются незнакомцы, — буркнул Джисон, поджимая губы.       — Мы — не незнакомцы, я твой реагент, — Минхо победно улыбнулся, несмотря на жёсткий отворот-поворот, и снова положил руку.       — Чёрт! Да не прикасайся ты ко мне! — Прикрикнул Джисон, поднимаясь, словно ошпаренный, на ноги, — и что мне сейчас делать с этим теперь?       — Эм, ну, — Минхо сморщил нос, обдумывая вопрос, — просто живи с этим фактом, нет?       — Ты не понимаешь всей опасности! — Джисон изумился такому безразличию на собственную жизнь, — а если я тебя убью? Ты слышал, как многие расчленяют в подворотнях реагентов и пожирают их плоть? Или как держат в заложниках? Нет?       — Ты? — Минхо открыто начал смеяться, но маска прикрывала всё лицо, что видны были только прищуренные глаза-полумесяцы, — ты даже посмотреть в глаза не можешь.       — Вообще-то могу, просто голова болит ещё, — протестовал Джисон, смешно сводя брови к переносице и отворачиваясь, чтобы не видеть этого лица, хоть и на половину, — и, блин, почему ты такой спокойный?       — А мне и незачем волноваться, — пожал плечами Минхо, присоединяясь к стоящему парню и опять кладя ладонь на плечо — уже привычка за такое короткое время, — давай поможем друг другу? Я предлагаю сделку: ты согласишься на мои уроки, а взамен я буду смотреть на твои глаза?       Минхо будто поглощал, он смотрел так, что казалось, пройдёт пару секунд и можно сгореть заживо, как вампир. Его взгляд блуждал по всему лицу: не упуская ни единой детали; от этого Джисону приходилось совсем не комфортно, что он поежился. Почему этот парень такой странный? Зачем ему помогать? И зачем смотреть в глаза Джисона?       — Что ещё за такая «помощь»? — Джисон дёрнул плечом, заставляя Минхо немного отпрянуть.       — Твои глаза, так смешно дёргаются, когда ты злишься, — Минхо снова заулыбался, и спасибо, что Джисон не видел полностью лица, а то точно принял бы за сумасшедшего. Что с его глазами не так? Самые обыкновенные, как и у всех.       А может, он пожиратель глаз? Чёрт, нет, ужасное предположение. Как оно вообще могло залезть в голову?       — А если я против? — Джисон приподнял бровь, оборачиваясь к Минхо.       — Даже если ты сейчас против, то потом — сам прибежишь, — очередной раз похлопав по плечу Джисона, Минхо удалился из медицинского пункта, оставив ни в чем не понимающего Джисона в полном одиночестве и замешательстве.       — «Как это "сам прибежишь"?», — раздумывал юноша, осев на кушетку, — нужен он мне, чтобы за ним ещё и бегать. Я буду жить нормальной жизнью, хватило мне сегодняшнего дня сполна.       Нормальная жизнь в моем понимании — это серый мир, который я и вижу уже как восемнадцать лет, а если уж и посчастливилось разок увидеть мир и цветным, то стоит забыть. Быть зависимым — ещё хуже, чем слепым. Такова моя идеология.

***

      Массивные стеллажи, расположенные параллельно друг другу, разделяли библиотеку на пять секторов: три из которых — только книжные отделы, а в последних двух стояли столы и рабочие компьютеры для студентов.       Джэ любил приходить после сложного учебного дня в крайний сектор, чтобы почитать английскую классику или пописать тексты: величие помещения и тишина вдохновляли. Но также, сюда любил приходить и Ёнхён, только не для того, чтобы со сгорбленной спиной пялить по нескольку часов в монитор, а посмотреть на эту картину со стороны: именно друг так выглядел каждый раз, когда он приходил.       — Держи, — идиллию тишины нагло нарушил появившийся Ёнхён. В его руках стакан-непроливайка, а за спиной чехол с гитарой, — я ради тебя спустился в кофейню, представляешь?       — Какой же Вы щедрый, однако, — съязвил Джэ, выключая монитор, и развернулся к парню. Он смешно щурил глаза и моргал после долгой работы, а затем и вовсе снял надоедливые очки, — о, ты не забыл, что я люблю американо! — Парень округлил глаза и улыбнулся во все зубы, — спасибо.       — Чего бы я забыл, — Ёнхён облокотился спиной на стул, вытягивая ноги, — ты эту горькую мешанину по нескольку раз за день вливаешь в себя.       — Ой, кто бы говорил, — Джэ отмахнулся, — пока ты не разбурчался, как старый дед, я хочу напомнить, что на видео уже сто тысяч просмотров, — воодушевленный успехом, Джэ вновь включил погасший монитор, — смотри!       — Ха-а, — шокировано протянул Ёнхён, раскрыв рот, словно выброшенная рыба на берег, — когда это произошло. Вчера же и десяти не было?       — А вот, друг мой, популярные мы звезды теперь. Смело можно идти в компании и подаваться в айдолы, — Джэ скрестил руки на груди, притоптывая ногой от переполняющих эмоций.       — Да куда там, — Ёнхён закатил глаза, поворачиваясь лицом к парню, — тебя заберут, а я один останусь.       Джэ звонко рассмеялся, не обращая внимания ни на тишину, ни на то, что все сидящие обернулись посмотреть, что за некультурный студент, который не знает базовых правил этикета в социуме.       — Знаешь, нас обоих точно не возьмут, — закончив смеяться, он убрал налипшие волосы со лба.       — И то верно, — согласился Ёнхён.       — Не понял, — Джэ поднял недоуменно бровь, презрительно (вовсе нет) осматривая лицо напротив.       — Твои волосы стали какими-то болотными с последней покраски, — Ёнхён оценивающе провел рукой по волосам друга, отъезжая от вопроса.       — Ты же красил.       Джэ оттолкнул от себя Ёнхёна, и поправил выбившиеся пряди за уши.       — Но я не прочь, если ты снова покрасишь!       — Тогда сегодня в твоей комнате?       — Тогда сегодня у тебя дома, — Джэ хитро улыбнулся, а затем сгреб вещи в рюкзак и ушёл, припевая новую и ещё не известную мелодию, которая совсем скоро надоест, но это будет потом.       Выдохнув весь кислород, накопившейся в лёгких, Ёнхён сполз по стулу ещё ниже, что не напрягал бы он таз — тут же бы осел на пол задницей. День был сложным, неимоверно сложным: преподаватели с каждым днём давали всё больше и больше нового материала, закидывая сверху ещё и дополнительными парами. Но главной вишенкой на торте хаоса была домашняя работа, два года назад, когда он выходил из стен школы навсегда, то радовался тому, что больше никаких посиделок вечером за тетрадями не почувствует, но глубоко ошибся.       Всю эту рутину, которая повторяется изо дня в день, от понедельника до субботы уже второй год, скрашивает шумный Джэ, которого Ёнхён заметил ещё в первый день учёбы.       Здание, совсем не знакомое, пугало своими размерами, даже перед тем, как войти сюда, Ёнхён и изучил схему корпусов, но на деле ничего не понять. Пришлось смешаться с потоком и оказаться возле информационного табло, где студенты были разделены на рекреации.       После этого, ситуация немного прояснилась, но снующие толпы людей все же сбивали с толку, что приходилось наглеть и проталкиваться сквозь них: многие не замечали толчков, некоторые презрительно провожали взглядом, а единственный парень, с обесцвеченным гнездом на голове откликнулся на наглость:       — Эй, ты своими плечами толкаешь так, словно последний брус на тренажёре пытаешься поднять! — Слишком импульсивная и торопливая речь парня смешивалась с окружающим гомоном, что Ёнхён так и не понял, что тот имел ввиду, поэтому решил проигнорировать и идти дальше, — стой, невоспитанный! — парень сзади решил его проучить?       Чужая ладонь легла на плечо, разворачивая опешившего Ёнхёна:       — Ты знал, что игнорировать людей и, особенно, пихать их — неприлично, — студент поправил очки средним пальцем, демонстративно долго, точно акцентировал на этом внимание.       — Да и показывать неприличные жесты — тоже не культурно.       — Ты стрелки не переводи-то, — парень обвел Ёнхёна укоризненным взглядом от самых кед и заканчивая на лбу, будто там было чёрным по белому написано «невоспитанный первогодка» .       Таким образом и произошла их первая встреча, достаточно ничего не предвещающая для какой-либо дружбы, но почему-то у этих парней это вышло. Может, всё из-за просьбы Джэ искупить вину?       — За повреждённое плечо требую компенсацию, — он погладил себя по плечу, наигранно кривя лицо из-за боли, — в виде американо из автомата после пар.