Тоже герой

Месяц на острове проходил спокойно и даже весело. Нанами для всех из класса 1-А стала неотъемлемой частью их вечерних посиделок. Да, она была прекрасным другом и понимала чувства каждого. На одну из таких посиделок, которая проводилась в номере Изуку и Ииды (все жили по два человека на номер), Нанами снова собиралась пойти. Бакуго же, вообще не имея желания выходить дальше своей спальной, был потащен туда против своей воли. Нанами его туда тащила, ибо было неловко идти туда одной. С самого начала, Нанами считала нужным сказать всем об агенте, точнее о том, что такового больше нет, да никак не решалась. И на её удивление, Бакуго сегодня сам всем рассказал об этом. Реакция была бурной, а некоторые, потеряв дар речи, просто сидели в оцепенении шока. Не прошло и минуты, а уже послышалось то, как Мидория что-то бубнит себе под нос. Пытаясь вслушаться в его рассуждения, Нанами двинулась к нему поближе. —Думаю, если всё так, то отправляя Качана на этот праздник, мы даём понять Лиге, что агент их предал и тем самым, разрываем связь между ними, —борматал он. Находя то, что его рассуждения логичны, Нанами хотела спросить его, стоит ли ей идти. Она ведь даже никак не относится к героям и никто из Лиги её не знает. Но передумала спрашивать об этом и спросила о другом: —Слушай, Дэку, ты ведь тоже там будешь в этот день. Почему же не как приглашенный? Где ты будешь находится? — спросила она так, чтобы слышно было только ему. На такую неожиданную заинтересованность в его персоне, парень весь раскраснелся и начал говорить что-то неразборчивое. Тут же послышался голос Яойорозу. —Мы все будем находится в безопасном месте и внезапно атакуем. Пока ещё никому всего плана не известно, но мы будем надеяться что ты доверишься нам, —сказала она, мило улыбаясь. Завтра Нанами должна прийти к Футзиёто и дать согласие на участие в этой операции. Ночью она размышляла о том, почему вместо неё не отправят любую другую девушку-героя. Потом ей вспомнилось то, как все ученики на героев, включая весь класс 1-А, ранены. Даже на прекрасном лице Яойорозу сейчас красовался ярко-бордовый шрам у щеки, который сразу бросался в глаза. Все герои были как-то ранены, когда убегали из Токио. Кроме Бакуго конечно, его урон всегда минимальный. Но ранены все были, потому что пытались спасать других и Нанами считала это крайне глупым. Будучи сама спасённая, она не отдавала этому должное и продолжала внутренне насмехаться над всеми, кто сейчас её окружал. Насмехалась, раздражалась, злилась, но никак не отдавала им должное. Тех, кто делает это сугубо ради денег можно наполовину понять, но тех, кто от чистого сердца...Нет, ей никогда их не понять. И злилась она них от того, что не понимала. С самого детства, когда такие же как она, обычные люди, восхваляли героев и были благодарны им за их существование, Нанами считала таких людей лицемерами. Они рады тому, что их шкуру кто-то всегда спасёт, рады тому, что ценой жизни других людей, их жизнь проходит беззаботно и непринужденно. Сон её был неспокоен, поэтому проснулась она уставшей. Ей нужно было собираться идти в полицейский участок, но перед сборами, она пошла будить Кацуки. Дверь его была не заперта и Нанами на цыпочках прошла внутрь. Она подошла к постели слегка потрясла Бакуго за плечо. Его глаза раскрылись и злобно направились на Нанами. Ну ещё бы он не разозлился на неё за это, ведь Нанами сама вне себя от гнева, когда её рано будят. —Доооброе утро, —словно птичка, пролепетала Нанами. Бакуго тяжело вздохнул, понимая что сейчас его будут просить о чем-то. —Чего тебе? —спросил он, хриплым из-за сна голосом. —Мне через час надо быть у Футзиёто и подписываться на добровольную смерть. Прошу, пойдем со мной. Ты всё равно весь день будешь валяться. —И не собираюсь делать ничего другого, -в упор глядя на неё, заявил Бакуго. —Но это и тебя касается! Ты должен пойти, ведь тебе тоже нужно знать о плане и своей миссии. Давай, вставай! — настаивала Нанами, взяв его за руку и оттаскивая от кровати. Его рука выхватилась и он сел на кровать. Кацуки посмотрел на Нанами вопросительных вопросительным взглядом, словно разыскивал в её лице настоящую причину. Причину, по которой она не хочет идти одна. Уловив это, Нанами пришлось объясниться: —Я...меня тоже бесит этот мудила и я не выдержу его рожи, если все эти его насмешки будут адресованы только мне, —опустив глаза на пол, тихо сказала Нанами. В ответ на её заявление, Бакуго закрыл руками лицо и плечи его дёрнулись. Кажется, он посмеялся над тем, что она сказала. Нанами улыбнулась такой реакции и, выходя из его комнаты, сказала: «Я пойду собираться». Наконец, они пошли туда вместе. Заходя в уже знакомый им кабинет, без стука, естественно, они увидели в Футзиёто в тревожном состоянии. Да, его глаза будто дрожали, а движения были скованными. Будто его сильно напугали. Бакуго и Нанами быстро переглянулись и словно сказали друг другу: «Сейчас мы на нём отыграемся». Правду ведь говорят, что общее презрение сближает! Они были готовы наброситься на него и говорить самые разные колкости, если бы тот не посмотрел на них таким умоляющим взглядом. —Я бы только рад поязвить с вами, но боюсь не в духе сегодня, — сказал Футзиёто. —Что случилось? Уже пожалели, что отпустили агента? — без всякой насмешки, спросил Бакуго. —Нет...не пожалели. Нанами закатила глаза от этой его беспричинной безжизненности и почувствовала, как скучно ей сейчас будет. Поэтому она предложила: —Тогда давайте я по-быстрому всё напишу, а вы всё быстро объясните и мы уйдем. —Да, давайте, — пытаясь пробудиться, сказал Футзиёто. Нанами писала всё, что ей диктовали и когда подступила к разделу "причуда", то она опустила ручку. Ей нужно было продемонстрировать свою способность. Она вытянула указательный палец вперёд и пыталась скорчить на своём лице выражение боли. Из пальца хлынула кровь и длиною в этот самый палец вылезло что-то вроде лезвия. Выглядело оно острым, черного цвета и довольно устрашающим. Потом это лезвие полезло назад, а ранка сразу затянулась. Нанами выдохнула и посмотрела на Футзиёто. Его усталость и тревожность будто рукой сняло и он широко раскрыл глаза. Он судорожно взял свой блокнот и стал что-то записывать. Нанами пристально смотрела на движения его руки, желая узнать, не пишет ли он эти самые два слова. Ох, эти злосчастные два слова! Не увидел ли он в её причуде то, что так тщательно она пытается скрыть? Впрочем, Нанами этого никак не могла знать. Бакуго, заметив это её смятение, уставился на неё недоверчивым взглядом. «Как я вообще могла забыть, что он здесь? Почему не контролирую своё выражение лица?» — в панике, думала Нанами. Футзиёто, после того как они закончили с бумажной работой, поспешил рассказать об их миссии. Говорил он долго, подробно объясняя каждую мелочь и каждый нюанс, которой только может произойти. Кацуки и Нанами внимательно слушали и запоминали абсолютно всё. Когда и с разъяснениями было покончено, они оба поспешили уйти. Закрывая за собой дверь, Бакуго тут же спросил Нанами: —Знаешь ли ты, что когда пойдешь со мной в этот день, то только добавишь мне работы? —Хватит, перестань меня отговаривать. По крайней мере, уже поздно. Я постараюсь не обременять тебя так сильно, — медленно отвечала она. Бакуго лишь цокнул в ответ и зашагал ещё быстрее, опережая Нанами. Но она тут же догнала и, улыбаясь, заявила следующее: —На самом деле, мне просто хочется побыть на этом празднике. Даже зная, что в конце вечера там будут проходить сражения, я все равно хочу обмануть себя. Я сделаю для себя вид, что действительно пришла веселья ради. Я ведь никогда не была на таких вечеринках! В голове Кацуки пронеслись все те вечеринки, которые закатывали в UA и не редко бывали такие, на которые съезжались студенты с разных академий. Такие беспричинные празднества были обыденностью для него. Ему пришлось смириться с её желанием и он пообещал себе, что больше не скажет ничего отговорочного. * * * Наступил тот день, когда проводилось ежегодное мероприятие острова Канто. Немного припозднившись, Бакуго и Нанами приехали в нужное им место. Это был огромный, светлый и полный людьми зал. Несмотря на ужасно-холодный январь, внутри было очень тепло и все те, кто пришел в душой верхней одежде, были вынуждены держать её в руках. Нанами была предоставлена возможность самой себе выбрать вечернее платице, поэтому одета она была именно так, как ей всегда хотелось одеваться. Это было премилое голубое платье в белый горошек, которое сидело на Нанами превосходно. Кацуки же был одет в обыкновенно-строгий черный костюм, брюки которого он никак не хотел подправить, поэтому рядом с ней он выглядел как тот, кому вообще здесь всё чуждо. На столах были разложены самые разные вкусности, среди которых было много традиционных японских блюд, сладостей и напитков. Нанами хотела подойди к одному из таких столов, как дорогу ей переградила девушка. У неё была смуглая кожа, янтарно-оранжевые глаза и прямые коштановые волосы. Наружность её была диковинной. Она пустым взглядом посмотрела на Нанами, а потом с неким ехидством на Бакуго, стоящего позади неё. Бакуго вплотную приблизился к Нанами и, схватив её за запястье, оттащил в другой конец зала. «Если он так реагирует, то без сомнений, эта была та самая новенькая из Лиги» —думала Нанами. Как же жалко, что они встретились так быстро! Теперь оставшееся время на веселье будет проходить неспокойно и тревожно. —Держись подле меня, идиотка, —злобно сказал он. Ему тоже не хотелось встретиться с той девченкой так скоро. —Но если я буду всегда с тобой, то никто не пригласит меня танцевать, —смеясь, шутила Нанами. Лицо Бакуго из-за такой шутки стало ещё раздражительней. Он медленно поклонился и подал ей свою руку. Нанами широко раскрыла глаза и подумала: «Это он-то приглашает меня танцевать?» —Прости, но это выглядит так, будто я принудила тебя приглашать меня, —говорила она, — Думаю, мне надо отлучиться в уборную. Подожди меня здесь. Бакуго выпрямился и лицо его снова стало непринужденным. Он смотрел на то, как она направляется к уборной, как вдруг её останавлиет незнакомец и точно так же кланится, приглашая Нанами на танец. На это приглашение она тоже отказалась и шла туда, куда направлялась. «Может дело в ней» — размышлял Кацуки. Когда Нанами вошла в туалет, она грустно посмотрела на своё отражение. Неужели ей теперь всем придется отказывать, просто потому что она не умеет танцевать? Ведь даже он её пригласил и сделал это первым. Ей стало так печально и прежнего настроя совсем не осталось. Теперь она хотела, чтобы её утащили отсюда побыстрей и эта свхатка началась. Вдруг, в ответ на её мысли, земля пол ногами задражжала и из зала послышались ужасающие крики. Нанами выбежала из уборной и её взору открылись те страшные осьминого-щюпальцевые спирали. Те самые, что не так давно разрушили её дом. «Так значит, это причуда той девки» — сразу сообразила Нанами. Ей было понятно, что первым стал атаковать враг и теперь нечего ждать, когда её спасут и доставят в безопасное место. На самом верху этих спиралей, которые едва дотрагивались высокого потолка, лежали окрававленные трупы. Это были те, кто стоял на месте образования этих щупалец. Люди в панике выбегали во все двери, следовательно толпа прояснилась и стало отчётливо видно девченку из Лиги Злодеев. Нанами шла прямо в её сторону и глядела ей прямо в глаза. —Терять нечего, я убью тебя здесь и сейчас, —холодно и будто не своим голосом сказала Нанами. Светлоглазая убийца из Лиги хихикнула на это заявление и направила свои руки, а следовательно и спирали, прямо на Нанами. Из двух локтей вылезли черные, настолько черные, что отсвечивали синим, лезвии. Длиною были такие же, как и спирали. Нанами оперлась ими об пол и в воздхе разрезала каждые из спиралей пополам. Платье было запачкано кровью и выглядело это пугающе. Враг же оцепенел от такой картины и девчонка замерла. Создавая ещё одну лезвию из пятки ноги, туфля вылетела, а нога прислонилась к груди девчёнки. Оранжевые глаза поднялись и их обладательница упала без чувств. Пятка затягивалась чуть медленнее, а локти были давно как новые. Нанами пришлось признать, что кровь иногда становится её вторым оружием и обездвиживает врага на пару секунд. Было больно, когда лезвия выходили из тела, но она к этой боли давно привыкла. С самого детства. Оглядываясь вокруг, она увидела старичка, который был в форме охранника и все это время он с ужасом наблюдал за происходящим. —Дь...дьяв...Дьяволица Ля-Рошель! —своим старческим писклявым голосом, закричал он. Вот, они, эти два слова. Два слова, которые она ненавидит всей душой.