Тоже герой

Утро. Глаза Нанами распахнулись и она проснулась из-за громкого плача и рыдания, которые доносились вне её палаты. Она осмотрела себя и увидела, что всё её тело перевязано и рядом время от времени пищал какой-то медицинский аппарат, подсоеденённый к её телу. Сколько она здесь? Что вообще произошло? Крики за дверью не прекращались, а разобрать хоть слова в них было невозможно. «Кажется кто-то умер...Точно! Чем закончились те сражения? Свободно ли Токио?» — думала Нанами, просияв от воспоминаний. В голову вдруг ударила резкая боль и в глазах начало темнеть. Ей также вспомнилось то, как много крови она потеряла в тот день. —Надо позвать кого-нибудь... — мямлила она самой себе. И она звала, что есть мочи. Было трудно не шептать, а голос никак не прорезался. Тогда она сдалась и бессильно вздохнула. Вдруг прямо возле двери послышался тихий плачь, а после стук. —Войдите, —все ещё шепотом говорила Нанами. Двери распахнулись и вошла Очако. Вид у неё был измученный, на лице блестели следы от высохших слёз, а поясница перевязана. —Н...Нанами...Дэку...он...он справился, —пытаясь улыбнуться сквозь слёзы, сказала она. Камень с сердца после этих слов словно упал. Нанами тоже пыталась улыбнуться, хотя из-за бинтов на лице было трудно управлять своей мимикой. —Тогда почему ты так плачешь, Урарака? -спросила Нанами, стараясь сделать это как можно добрее. —Он справился...и погиб...как герой... Что ж, теперь от прежней радости не осталось ни следа. Теперь вместе с камнем упало и само сердце. Этого просто не может быть...Он не мог так умереть! Как он мог справиться и умереть? Победить значит выжить, а проиграть — погибнуть. Нанами повторяла это себе всю свою жизнь и как могло оказаться, что её слоган был ложью? Урарака уже давно покинула её палату, но Нанами даже не заметила. Она сейчас вообще ничего не замечала, а лишь лежала в оцепенении шока. Нет, она не верила в это и никогда поверит! Нанами также не заметила, как к ней зашёл врач. Он сообщил ей о том, что сейчас в её жилах течет донорская кровь первой группы. Единственное, что смогло пробудить её от шока и вернуть в реальность было появление Бакуго в её палате. Его нога была в гипсе и двигался он, опираясь на костыли. Нанами сразу вспомнилось, как его ногу придавило в тот день. Вид у него был странный; злиться он или спокоен — было неясно. Придвинув стул к её койке, он уселся подле Нанами. Бакуго ничего не говорил и просто, с какой-то необъяснимой грустью, уставился на неё. Она не выдержала этого взгляда и, приложив все усилия, повернула голову в другую сторону. Ей не хотелось смотреть ему в глаза, она даже чувствовала себя виноватой. Но Нанами пришлось выкинуть из головы такие пустяки, как чувства вины, и задать вопрос. Ответ на вопрос, на которой она никому не поверит, если только он этого не скажет. Нанами казалось, что все остальные будут нарочно врать ей, дабы утешить её или сломить. И единственный человек, который не будет играть с её чувствами и скажет правда будет именно Кацуки Бакуго. —Скажи...—шептала она, —он правда справился и умер? До Нанами дошло то, как он вздрогнул. —Да, умер... Бакуго и сам не верил, что подтверждает это. Он резко соскочил со своего места и быстро покинул Нанами. Что же сейчас он чувствует? Что чувствуют люди, когда умирает давний знакомый? Боль. * * * Все ученики и герои поправлялись в больнице уже как месяц. Время текло медленно и те, кто полностью излечились, были отправлены домой. Домой, в Токио. Нанами за это время уже смогла встать с постели и первым делом она считала навестить Кацуки. С того дня он больше не появлялся и это её огорчало, поэтому теперь Нанами сама идёт к нему. Но не успела она дотронуться до ручки, как вход ей запретила медсестра. —Простите девушка, но вам сюда нельзя. Там сейчас тяжело раненный больной, — сказала она. —Но гипс уже должны были снять...и я вообще просто проведать его пришла! —О, так вы сюда намеренно пришли. За это вас нужно дважды отчитать, —ответила медсестра, словно разговаривала с маленьким ребенком. «Ну подожди ещё, как отойдешь на секунду, я сюда вломлюсь» —думала Нанами. Она развернулась и снова отправилась к себе. Медсестра же зашла в комнату Бакуго и нашла его сидячим на койке. Гипс с него и правда сняли, а лицо его было такое, будто он скоро помрёт от одиночества и скуки. —Кто приходил? — подняв свои глаза на медсестру, спросил Бакуго. —Э... Момодзано. Она знает о вашем здоровом состоянии, —торопливо отвечала медсестра. —Надо было её пустить. —Но вы не делали исключений, когда сказали «никого не пускать». Я всем до единого твердила, что вы сильно ранены и... —Просто пусти её в следующий раз, —устало перебил он.На самом деле Бакуго всё-таки был тяжело болен. Диагноз его был таков — депрессия. Весь месяц он безнадёжно лежал у себя и мысли его занимала смерть Дэку. Это долгое раздумье привело к выводу, что чёртов Дэку с самого детства был его лучшим другом. Да, лучшим! Они оба могли предугадать намерения друг друга, только потому что слишком хорошо друг друга знали. Они могли подраться из-за пустяка и вспоминая эту драку, Кацуки пришлось признать, что это было весело. Могли бы стать лучшим дуэтом героев-профи, но увы! Теперь Кацуки не с кем соревноваться, разве что остался двумордый придурок, но тот был отнюдь не конкурентоспособным. Неужели теперь Бакуго не нужно будет и пальцем пошевелить, чтобы добиться детской мечты? Разве так мечты сбываются? Конечно нет! Он бы гордился своей достигнутой целью в единственном случае и этот случай — это Дэку. Почему погиб именно он, а не кто-нибудь ещё? В газетах, на телевидении, в каждом уголке интернета теперь говорилось о герое-освободителе Дэку. Очевидцы сообщают, что убив главу Лиги Злодеев — Томуру Шигараки, Изуку Мидория погибал с удовлетворяющей улыбкой на лице. Он шепнул свои последние слова, которые после так воодушевили всех жителей Токио. Это были слова «Пусть все полагаются на меня...пусть меня больше не будет, но люди ведь могут положиться и довериться мне?». И все доверились. Его геройское имя будет слетать с уст общества ещё многие десятилетия. Когда все ученики класса 1-А слушали это по новостям, находясь в больнице, то разревелись пуще прежнего и теперь будто всё заполняла атмосфера присутствия Мидории. Это мгновенье было так приятно, что казалось будто он сейчас сидит с ними, как раньше, и тоже за компанию плачет. Нанами тоже была с ними. Она плакала, потому что только совсем недавно поняла его сердце и ей бы хотелось понимать его ещё больше, будь Изуку жив. Почему, когда она поняла геройские намерения и когда прониклась к ним, умирают самые искренние из них? Почему умерли намерения Дэку? Когда новости закончились, а телевизор отключили, весь класс пришел в лёгкий шок от того, что и Бакуго всё это время сидел с ними. Появился спустя месяц и теперь со всеми прослезился. Тогда все кинулись к нему обниматься, ведь всему классу казалось, что в Кацуки осталось что-то от Дэку. В нём и правда это осталось, точнее в его воспоминаниях осталось абсолютно всё. Всё, с самого детства Мидории и до их последней встречи. В больнице всем оставалось находится два дня, а после они вместе отправляться с острова назад домой через равнину Канто. За эти два дня ученики решили устроить мини-праздник. Этот месяц все были в унынии и печали, но Бакуго, в день когда все смотрели телевизор, заявил, что Дэку бы не понравилась вся эта сопливая чертовщина и нужно собраться духом. (Ну да, а сам был в депрессии целый месяц). Никто не стал ему противиться и они все решили заказать много еды. Платил Тодороки, потому что так решили дзон дзон дзики. Когда празднество класса закончилось, было уже очень поздно и все в последний раз отправлялись в свои палаты. Нанами не было на их ужине, ведь её состояние стало чуть хуже. Весь класс мучил врача расспросами, но тот лишь сказал: «Ваша подруга Нанами сильна и телом и духом, поэтому всё обойдётся». Звучало убедительно, но не для Кацуки. С самого начала он отложил для Нанами её порцию, а когда все пошли спать, то он зашёл к ней. На стук никто не отвечал, а дверь была не заперта. Бакуго вошёл и увидел Нанами спящей, поэтому хотел просто оставить тарелку на тумбе и смыться, но она проснулась от звука посуды. Теперь ничего не оставалось, как остаться с ней, хотя бы ненадолго. —Как ты себя чувствуешь? —спросил Бакуго, помогая ей сесть в кровати. —Нормально. Не знаю почему мне запретили выходить к вам, —отвечала она. Она смотрела на принесённые ей вкусности на тумбе и глазами намекала дать ей в руки, так как тумба стояла далековато от койки. Но Бакуго ничего не понял и от бешенства Нанами крикнула: «Да подай мне уже тарелку!». Он подал ей в руки и попросил не шуметь, ведь если его тут заметят, то мигом отправят спать. Нанами, пожалев о том, что крикнула и даже сгрубила, опустила глаза вниз. В этой темноте только и видны были её глаза. Сейчас они были ярче обычного и опустив их, Нанами невольно давала видеть своё смущение. На её плечо опустилась рука Кацуки и тот начал как-то странно отрывисто смеяться. —Я сказала что-то смешное? —серьёзно спрашивала Нанами. —Хах, нет. Просто...в тот день ты и со лба вытащила это лезвие? —показывая пальцем на её лоб, сказал Бакуго. На лбу Нанами было пять слоёв бинта, столько же, сколько и везде, где причуда поранила тело. —Э...ну...ну да и что? —ответила она, растерянно глядя в разные стороны. —Ничего...хи-хи. —Перестань! Если бы причуду можно было выбирать, то я бы выбрала похожую на твою. И ещё...да прекрати смеяться! Но он не мог прекратить, он смеялся так, будто его кто-то сильно щекотал. Заметив уже раскрасневшее обиженное лицо Нанами, ему через силу пришлось замолчать. Теперь и его ярко-рубиновые глаза светились в этой темноте. —Что ещё? Что ты хотела сказать? —спросил Бакуго, заглядывая ей прямо в глаза. —А...ну...я хотела извиниться за то, что маленько врала о причуде. —Мне плевать. Если ты сама посчитала это нужным, то значит так оно и есть, —сказал он уже, по своему обыкновению, резком тоне. «Ну да, от того миловидного Кацуки, который сидел тут пару секунд назад не осталось примерно ничего. Кто вообще так принимает извинения?» — со вздохом думала Нанами. Так закончился последний день в больнице. Закончился последний день на Канто. Поскольку от больницы до побережья было немного, все ученики договорились дойти до него пешком. Проходя мимо злосчастной гостиницы, в которой Бакуго и Нанами ночевали в первый день, они странно переглянулись. Они будто бы мысленно пообещались никогда сюда не возвращаться. Когда все до единого собрались на борту, корабль отправился. Это был почти тот же корабль, на котором КацуНами (да, я устала писать их имена по миллион раз) прибыли сюда. Только был намного вместительней и лучше. Его отправил UA, чтобы забрать своих учеников. В пути всем было весело и никто даже не блеванул. Вернувшись в любимый Токио, который снова, как ни в чем не бывало, был реконструирован, всем хотелось снова рыдать. Когда на следующий день все ученики могли вернуться в геройскую академию, у парадного входа их встретила огромная вывеска. Это был калиграфически-изящный шрифт. Это был слоган, это были слова: «Даже если меня нет — доверьтесь мне» Слоган в память о герое Дэку, вернувшему эту академию и этот город своим законным хозяевам. Слоган, который теперь является защитой всех токийских жителей. Слоган, который просто трогает до глубины души и разрывает сердце на куски. Читая эти слова снова и снова, Кацуки будто слышал этот голос. Каждый раз, когда он ступал на порог академии, он читал эти слова. Сразу же появлялось чувство, что идёт он в академию вместе с Мидорией, как прежде. Нанами тоже представлялось это улыбчивое лицо с милыми веснушками, прочитывая слоган. Эти слова согревали её изнутри. Теперь она знает, что победить — значит заставить людей ничего не бояться и дать им жить спокойно.