Я как осень всё понимаю

Пионы она уже не могла терпеть. Незнакомец присылал их через день. Иногда даже на работу. Ирина понимала, что это лишь развлечение и не более того. Но, все же, резкое появление в своей жизни «ухажера» настораживало. Они вели непринуждённые беседы вечером. Обычно после работы. Особо не заморачиваясь, Павлова сама не заметила, как уже месяц Владимир не покидает ее мысли. А самое главное — это ее собственное любопытство. Кто он? Почему пишет? И с какой целью? — Ирина Алексеевна, — сказал ей в след Брагин, выходя из операционной. Они закончили резекцию одной трети печени пять минут назад. — А вы причёску сменили? — как обычно мужчина любил замечать детали. Он одарил начальницу довольной улыбкой. — Какой вы наблюдательный, — кратко усмехнулась Ирина. — А что, повод есть? — расписавшись в журнале на регистратуре, Олег протянул ручку коллеге. — Благодарю, — ее пальцы аккуратно выхватили из его большой руки чёрную ручку, а большой нажал на кнопочку сверху. Чернила начали выводить небрежную роспись. А небрежная она лишь потому, что почерк врача обвязывает. — Повод есть всегда. Вот например, — Ирина оглянулась, — Какое сегодня число? Брагин поднял глаза наверх, словно где-то там был календарь, и затем снова уставился на женщину. — Первое марта. — Вот и отлично, — улыбнулась женщина, — будет день комплиментов и тупых вопросов. Чем не повод сделать укладку? — Да вы ещё и покрасились. — Это я просто не знала, куда агрессию свою деть. Психанула. — усмехнулась Павлова. — Что ты пристал, Михалыч, — Нина выросла из неоткуда, — Ирина Алексеевна, вам очень идёт такая длина. «Всего-то корни покрасила. Длина по плечи. Что особенного?» подумала Ирина. — Да нет, ты посмотри, Нинок, в Ирине Алексеевне что-то появилось. Захадка, — специально выделил он заХадку, произнося это с акцентом. — Да ну вас, Брагин. Идите работать уже, — усмехнулась начальница и, положив ручку на пост, отправилась к себе в кабинет. Вот уже десять минут Ирина стояла около зеркала и не могла понять, что коллеги так начали обращать внимание на ее внешний вид. Она уже приходила с такой причёской. Обыкновенная укладка, цвет волос привычный… А затем посмотрела в свои глаза и усмехнулась. — Почему я смеюсь?! — фыркнула она на себя. Села за деревянный стол и попыталась отвлечься на документацию, которой было непочатый край. Работа умела поглощать в себя. Сразу лишние мысли уходили на второй план. Время было около семи. Задержалась. В кабинете послышался стук. — Войдите, — кратко ответила Павлова и подняла неохотно взгляд от бумаг на белую дверь. — Ирин, привет, — улыбнулся Кривицкий, как вошёл в кабинет. — Во-первых, Ирина Алексеевна. А, во-вторых, Здравствуйте. Здравствуйте, Геннадий Ильич. Вас что-то снова беспокоит? — начала язвить хирург, — Что на этот раз? Почки? Лёгкие? Мозг в конце концов? Хотя тот уже давно… — Ну что ты язвишь? Егорова, — улыбался хирург. Он сел напротив начальницы — бывшей возлюбленной и уставился в ее глаза. — А я люблю язвить. Тебе ли не знать? — Причёску… — начал Кривицкий, но голос женщины заставил его остановиться. — Сменила. Корни покрасила. Если ещё раз кто-то сегодня мне об этом скажет… — завелась блондинка. Геннадий Ильич лишь удивительно взглянул на женщину. Вот любил он изначально испортить взаимоотношения, а потом, как ни в чем не бывало, прийти и делать комплименты. Сейчас он хотел извиниться, но понимал, что Егорова не из тех, кто сможет все простить. Он и вправду последнее время перебарщивал. Но не мог ничего поделать. Его нутро было таковым. — Ир, может, обсудим? — Твоё увольнение? — улыбнулась Ирина Алексеевна. — Зачем ты так? — Геннадий Ильич, нет у меня больше желания что-то с вами обсуждать. Нет. — обида ещё не прошла. Ирина не знала, стоит ли начинать снова пытаться наладить отношения с человеком, которого когда-то любила. И который уже третий раз ее предаёт. Может, кроме привязанности тут уже ничего не осталось? Привычка. Элементарно: привычка! — Ир… Я уеду. — Почему я не удивлена? — усмехнулась хирург, — Ты же любишь вот так брать и бросать. Это у тебя, Кривицкий, всегда выходило первоклассно. — Напишу заявление и уеду… Не хочу я мозолить тебе глаза. — Кривицкий, иди работать. И хватит компостировать мне мозг. Хочешь надавить на жалость? Дави, — резко сказала начальница, — но больше я не собираюсь вестись на твои идиотские уловки! Хватит! Будь уже мужчиной. Уйди достойно. — Ириш… — Все. Уйди. — строго отрезала Павлова и опустила взгляд в отчеты. Она прекрасно понимала, что кроме слов от этого мужчины ожидать не стоит. Пусть делает, что хочет. Она почувствовала безразличие к словам. И почувствовала сладкую радость где-то в душе. Ей стало легче. Хуже всего — это быть зависимым от чего-то или от кого-то. Ей ли не знать? Столько лет она любила одного мужчину и прощала всё: ссоры, агрессия в ее адрес, обидные слова и несправедливость. Да, Кривицкий не изменял ей, как Николай, но это не уменьшало боли и чувство обиды. Она, Ирина, готова все простить, если человек просит прощения искренне. Такова была она. Прощала. Умела. И не хотела изменять самой себе. Но рано или поздно это надоедает и наступает безразличие. Самый главный удар по самолюбию. Безразличие делает с людьми то, что не сделает ни одно чувство за планете. Безразличие убивает. По приезде домой, Ирина Алексеевна сняла сапоги и поставила их рядом с остальной обувь. Ее пальцы пробежались по пальцам ног и выше. Облегчение. Какое удовольствие — снять обувь за весь рабочий день. Ноги нырнули в удобные тапочки розоватого цвета и женщина пошла на кухню. — Ты меня ждал? — посмотрела она на лежащего на гарнитуре кота, — знаю, ждал. Сейчас будем ужинать. Готовить сил не было. Рабочий день полностью отнимал силы. Хотелось, чтобы диван скорее принял форму тела и погрузиться в сон. Но надо было что-то поесть. В дверь позвонили. — Вы Ирина Алексеевна Павлова? — спросил высокий худощавый парень, на куртке которого была надпись какой-то фирмы доставки еды. — Я… — неуверенно произнесла хирург. — Тогда, это вам, — он протянул бумажный экологический пакет, на котором было минималистично изображено дерево. — А от кого это? — Ирина взяла пакет, не решаясь сразу заглянуть в него. — Меня просили не говорить. Извините, — парень протянул ей бумагу и ручку. Ирина закрыла дверь, после того, как «оставила автограф» и пошла обратно к коту. — Кот, а кот, — женщина поставила пакет на стол и начала выкладывать ужин. Борщ, легкий салат и что-то на второе. Натуральный апельсиновый сок. Ее наполнял непонятный страх. Женщина быстро, не добравшись до ужина, открыла ноутбук и зашла на почту. Новое сообщение. Открыть. «Здравствуйте, Ирина. Надеюсь, вы не против, если я вас немного порадую? Не цветы. Ужин. Я не знаю, что именно любите, но уверен, что вы хотя бы улыбнётесь. Владимир» — Маньяк какой-то… — усмехнулась Ирина. Но улыбка пропала, когда осознала, что ему доступны ее данные: то, где она живет, номер телефона, почту. Следом пришло следующее: «Вижу, Вы прочитали. Как ужин?» Павлова закрыла ноутбук и села на барный стул. Руки невольно дрожали. Она боялась, что обычное развлечение может закончится чём-то страшным. Сколько таких случаев? А ведь виновата она сама. Ответила незнакомому человеку, хотя сразу надо было подумать о личной безопасности. Ведь уже не девушка, ей не 20. Почему она позволила себе взять интересу и эмоциям вверх над разумом? Где были тогда ее гордость, осторожность и подозрительность? Дней семь-восемь Ирина Алексеевна не читала сообщения. Но постоянно получала уведомления. Сидя в кабинете, хирург не могла спокойно работать. Ее внимание не фокусировалось на работе. А лёгкое волнение доставляло неприятное ощущение. Заведующая вышла из кабинета и хотела пойти в архив, дабы забрать оттуда отчеты за прошлый год. Нужно было сравнить статистку смертности пациентов. — Ирина Алексеевна, — окликнул ее мужской голос. — Анатолий Борисович? — улыбнулась женщина и достала руки из карманов белого халата, — Что-то случилось? — Да нет, а у вас? — чиновник как-то необычно вёл себя. Волновался что ли? — Я приехал… Сообщить, что нужно будет с презентацией о постановлении новых медикаментов выступить за городом. — А при чем тут я? — что ещё за странные вопросы, не случилось ли что у меня? Подумала заведующая. — Ну вы же отвечаете за медикаменты в вашем отделении. А я — за поставки. Новая фирма хочет рекламу и мы должны это сделать. Тогда не придётся платить ежемесячно проценты. — Давайте пройдём в кабинете? — Павлова немного напрягалась и направилась к своему «будуару». Они сели напротив друг друга. — Красивые цветы, — улыбнулся едва мужчина. И слегка поправил галстук. — Да уж… — Итак, Ирина Алексеевна, в связи с тем, что мы — люди, занимающие определённые должности, обязаны отчитаться за смену производителя. Это, конечно, с одной стороны огромный риск. Никто не даст гарантии за качество. Но я доверяю им. — Анатолий Борисович, вы знаете, что я была против. Вы знаете, что меня все устраивало. И не понимаю, почему именно в моем, — она сделала акцент на последнем слове, — отделении нужно делать опыты? Мужчина лишь усмехнулся. Он был настолько уверен в себе, что мог переубедить любого, что чёрное — это белое. — Ирина Алексеевна, — он говорил ее имя как-то иначе, чем другие. Вообще у Анатолия был определенный тембр голоса, завораживающий и пробирающий до костей, — Надо двигаться дальше. Вы же не хотите всю жизнь просидеть на должности заведующей? А мне кажется, что мы с вами можем… поладить. «Что я несу? Зачем переходить на личности? Идиотизм какой-то. Молодец, испортил все» — А я не обязана ладить со всеми. Начальники приходят и уходят — со всеми не надружишься, — едко улыбнулась хирург. Она тоже не из робких. Анатолий отбивал ритм на столе легкими движениями пальцев. Ирина успела разглядеть дорогие часы. Идеально отглаженную рубашку и хорошо сидящий костюм. Ее привлекало, что мужчина мог так хорошо выглядеть. Но отталкивало лишь то, что он — начальник и не известно, что от него ждать. — Давайте так. Не будем драматизировать и переходить границы. Я все ещё ваш начальник. — Алеников выпрямился, — по поводу презентации. Мои люди вам привезут флэшку, на которой будет вся информация. Не поленитесь — подготовьтесь. — на его лице заиграла легкая улыбка. — Я обязана присутствовать? — А что, тут так много заведующих, которым я могу доверить это дело? — чиновник встал. — Почему именно я? — ей было неприятно, что теперь она была ещё меньше и пришлось задрать голову. Мужчина был намного выше и крепче. Даже, когда Ирина была на каблуках, едва была на ровне с его плечом. А его, в свою очередь, это забавляло. Он любил быть выше. В любых понятиях. — Насколько мне известно, вам можно доверять. Ирина Алексеевна, вы меня интересуете, — эта фраза как будто врезалась Ирине в голову, отдавая легкой болью, — как сотрудник, разумеется. Она молчала. — Всего доброго. Подготовьтесь, — лишь произнёс Анатолий Борисович и покинул кабинет его подчиненной. Анатолий Борисович не был доволен диалогом с женщиной. Вообще, он уже очень давно не делал что-то подобное. Не делал комплименты стоящем на столе цветам, например. Он терял самообладание рядом с ней. Его пугало то, что просыпаются новые чувства, которые запрещал себе на протяжении долгих лет. Темнело. Павлова обычно не уходила раньше семи. Но сегодня решила нарушить правила. Нужно было ещё зайти в магазин за продуктами. Легкий ветер раздувал ее белокурые пряди волос. Приятное чувство свободы и легкости. Мысли куда-то улетучились и она на время забыла о незнакомце. Взгляд упал на чёрный минивэн. «Алеников?» мысль едва успела появиться, но тут же улетучилась. Ирина Алексеевна не обратила внимание на номера и отправилась в сторону метро.