Текила поможет

Необычайно тёплый вечер совсем недавно наступившей весны. На горизонте персиковое небо, замутнённое сероватыми, сырыми облаками, за которыми скрылось пока ещё совсем блёклое закатное солнце. Нежный шелест невысокой травы, шевелящейся под мягким напором ветра. Туман, лёгкой дымкой скрывающий уверенно идущую вперёд автомагистраль. Аякс воодушевлённо вздыхает, внимательно смотря вперёд, в лобовое стекло, аккуратно придерживая руль одной рукой. На соседнем кресле весёлый Итэр, довольный после дневных плесканий в море и отдыха в отеле рядом. Он не пристёгнут: то ли хочет показать своему парню безграничное доверие, то ли просто дразнится и выказывает непослушание. Пара провела две недели в нескольких часах езды от дома, наслаждаясь морским бризом, палящим солнцем, прохладной солёной водой и друг другом. Решение не было спонтанным: одним вечером совершенно разбитый от усталости Тарталья упал на кровать и уверенным тоном объявил, что в ближайшее время ему нужен отпуск, иначе он совсем загнётся. Итэр скорее умер бы, чем отказал. Они плавали, нежились в ультрафиолетовых лучах, сметали всё подряд со шведского стола в лобби отеля по вечерам, а потом грязно трахались в номере до утра, отрубаясь удовлетворёнными и разлепляя глаза ближе к обеду. Отдохнувшие, они наслаждаются дорожной тишиной, нарушаемой только шумом воздуха, проникающего в чуть приоткрытое со стороны блондина окно, и изредка обгоняющими их машинами. Конечно, долго в тишине младший сидеть не может, потому что приподнятое настроение часто означает желание заняться хоть чем-нибудь. Он елозит на кресле несколько секунд, что-то усердно обдумывая, пока его партнёр чуть ли не засыпает от спокойствия прямо за рулём. Итэр, само собой, не даёт мозгу рыжего отключиться: он касается чужой ляжки и ведёт ладонью по шву серых шорт на внутренней стороне бедра. Чайлд тут же встряхивает головой, кинув осуждающий, но не запрещающий взгляд на светлую макушку. Улыбка трогает губы младшего, и он продолжает невинную ласку, ведя рукой ниже и забираясь пальцами под ткань, сжимая чужую ногу. На панели машины всплывает уведомление о звонке — это их общий соскучившийся друг, и Итэр понимающе прекращает поглаживания, когда Аякс поднимает трубку. — Привет, — рыжий прокашливается, — что такое? — Здоров, всё супер, — отвечает голос с другой стороны. — Не занят? Надеюсь, Итэр рядом. — Рядом. Я за рулём, но могу говорить. — Отлично. Так вот, о моём "супер": может, посидим завтра где-нибудь втроём? Я уже начинаю забывать ваши лица... — Отличная идея, — воодушевленно встревает Итэр, возобновляя шалость, перемещая руку теперь на резинку шорт, цепляя её и оттягивая. — Ты так часто пропадаешь, я удивлён, что тебя не пришлось вытаскивать погулять. — Простите уж, парни, — снисходительное хихиканье на той стороне трубки вызывает улыбку у светлого, пока старший шипит от врезавшейся в кожу ткани, которую благополучно натянули и отпустили. Кажется, по тону собеседник понимает, что ребята немного заняты, и торопится закончить разговор. — Исправимся. Тогда завтра вечерком встретимся. Время и место выбираете вы. — Договорились, — отвечает за обоих Тарталья, пока ладонь между его ног настойчиво мнёт член сквозь ткань, и его голос дёргается в конце слова, но он быстро скрывает это следующей фразой, — только не опаздывай. Он скидывает звонок прежде, чем товарищ успевает что-то ответить, на что младший возмущённо шлёпает парня по ляжке. — Даже не дал повеселиться, зануда, — Итэр ведёт двумя пальцами по шву с еле ощутимым нажимом, на что Аякс дёргает бёдрами. — Я же за рулём, паршивец, — он шипит сквозь зубы, но чужую руку не убирает, не желая прекращать игру на выдержку. — Правда? — блондин наклоняется к чужому уху и шепчет ехидно в него, пока лезет пальцами под шорты и гладит полувставший член теперь через тонкие боксёры. — Наверное, мне надо перестать тебя отвлекать, м? — Ты в любом случае получишь своё, — звучит многообещающе, ведь они в пяти минутах от дома, и Итэр прикусывает свою губу. Младший достаёт из трусов чужой пах и окольцовывает его лишь двумя тонкими пальцами, надрачивая почти щекотно и облизывая солёную шею, и Тарталья сдавленно мычит сквозь плотно сжатые губы, выворачивая руль, чтобы заехать в гараж как можно быстрее и освободить руки, найдя им более нужное сейчас применение. Их накрывает моментально: как только машина встаёт на место, Чайлд глушит её и приученно отодвигает кресло назад. Блондин стаскивает с себя шорты, седлает бёдра возлюбленного и начинает жаться задницей к стояку. Им жарко и очень тесно, дышать почти нечем, между телами, кажется, не остаётся и сантиметра. Итэр ощущает себя в ловушке, ему некуда деться от жадно забирающихся под трусы рук, от трущейся о его тело груди, и остаётся лишь ответить тем же. Они дрочат друг другу в такт с приспущенными трусами, лицо рыжего щекочут пряди на светлой макушке, устроившейся на его плече, а младший плавится и подпрыгивает, толкаясь в ладонь. Чайлд небрежно дёргает голову за длинные волосы, тут же ловя лицо, давя на щёки и открывая доверчивый рот возлюбленного, пропихивая туда два пальца и зажимая ими язык. Итэр стонет гортанно, дёргаясь и послушно смыкая губы вокруг фаланг, строя очень сосредоточенное и очень блядское выражение лица, абсолютно не скрывающее то, что он представляет толстый излюбленный член, который сейчас пульсирует в его ладошке. Предэякулят размазывается, и дрочка очень кстати сопровождается влажными звуками. — Вот так, малыш, умница, — судорожно шепчет Аякс, отмечая усердность, с которой его пальцы вылизываются, и снося крышу окончательно потёкшему парню на нём. Итэр кончает и выкрикивает очень сладкое смятое из-за занятости рта "блять", а Тарталья утробно мурлычет, пожирая глазами изогнувшееся на нём произведение искусства. — Сука, — он тягуче ругается, непонятно, то ли на Итэра, всё ещё недовольствуясь опасными домогательствами на дороге, то ли на заляпанные шорты, потемневшие от разнообразных жидкостей. Блондин хныкает и жмётся слепым котёнком к груди того, прижимается щекой к футболке, сжимая её в кулаках, продолжает потираться обмякшим членом о крепкий стояк, выгибая поясницу. Чайлда ведёт, потому что Итэр умоляет выебать без слов, когда поднимает заплаканные глаза и смотрит в лицо напротив, и он хлещет ладонью по дрожащему бедру. Младший вскрикивает, но благодарно улыбается, продолжая потираться и безмолвно выпрашивать, закономерно получая шлепок по заднице, ещё более грубый. Другая рука наматывает его волосы на кулак, и рыжий удерживает лицо в сантиметре от своего, осматривая снисходительно, с проблеском жалости. — Не слышу, — выдавливается томно и выжидающе, разочарованно. — Спасибо, папочка, — Итэр встрепенулся, начав извинительно лизаться, слюнявя линию челюсти парня, подчиняясь игре. Старший сжимает краснеющую кожу крепко, царапает несильно, вдруг затихая. Итэр упирается ладонями в плечи и вопросительно заглядывает в лицо того. — Я так люблю тебя, — резко расчувствовавшийся Тарталья, абсолютно красный и еле сдерживающий текущие слюни, выглядит таким отчаянным и нуждающимся, что блондин ахает, прижимаясь задом к члену и елозя по нему. — Так трахни, — шепчет пошло на ухо, заводя руки за кресло и обнимая его верхушку, чуть приподнимаясь, заодно стягивая с себя футболку, утыкаясь грудью в лицо рыжего и провоцирующе виляя пятой точкой, приглашая. Аякс слушается. Снимает с того трусы окончательно, тянет пальцы к бардачку, вынимая бутылочку смазки, измазывает пальцы и льёт на промежность парня, ощущая, как тот дёргается от вязкой прохлады. Чайлдовские губы смыкаются вокруг соска блондина, он лижется, прикусывает, обводит по кругу, усыпает грудь поцелуями и нескончаемым вниманием, пока пальцы гладят дырку и дразняще заходят лишь наполовину — Итэр растянут с недавнего секса, уже готовый, горячий и невыносимо желающий. — Какой же пиздец, — Аякс чуть ли не хнычет, ощущая, как колечко мышц жалобно вбирает в себя пальцы, а вновь окрепший член младшего трётся о его футболку. Итэр теряет связь с реальностью: ему невыносимо хорошо, так, что он и слова вымолвить не в состоянии: приятное головокружение заставляет его покачиваться, он только и может, что залезать стояком под футболку, прижиматься им к тёплому телу и пускать слюни на изголовье сиденья, хватаясь за него, как за спасательный круг. Чайлд приводит его в чувства на пару секунд, снова ударяя твёрдой ладонью по маячащей заднице, на что он стонет развязно. — Спасибо... — вылетает по привычке, как и положено, но ладонь бьёт снова по горящей коже, — папочка, спа-... Спасибо... Мученик заикается и задыхается, еле успевая сглатывать бесконтрольно скапливающуюся слюну и смаргивать слёзы, и Тарталья видит, что его возлюбленный абсолютно не соображает. Он благородно помогает и дальше терять рассудок, вытрахивая крупицы самосознания длинными пальцами, долбя методично и неспешно, вводя по самые костяшки. — Течная блядь, — смазка стекает по дрожащим бёдрам, постоянно разъезжающимся от бессилия, и рыжий всё же подхватывает их, крепко удерживая ладонями, подставляя под свой сочащийся член. Он медленно опускает безвольную тушу на стояк, обхватывая поперёк спины одной рукой, второй хватаясь за ягодицу. Насаживает на себя и удерживает, кусая хрупкое плечо, пока Итэр невольно вздрагивает в попытке приподняться. Блондин растворяется в ощущениях, бесконтрольно сжимая пах своего парня, притираясь к его щеке своей и измазывая в собственных слезах, закатывая глаза. Его снова тянут за волосы, отстраняя, Чайлд хлопает по щеке пару раз и зовёт по имени, помогая вернуться в реальность и не отрубиться от перевозбуждения, на что Итэр благодарно кивает, показывая, что он в порядке, и призывает к действиям, подпрыгивая на парне. — Вот так, Итэр, ты умница, — ласковая похвала заставляет зажмуриться от жара и всхлипнуть отчаянно, обвивая руками шею. — Всё хорошо, я здесь. Чайлд облизывает вспотевший изгиб шеи и тычется под ухо, кусает мочку, пока помогает возлюбленному приподняться на своём члене. В машине невозможно душно, что заводит невероятно: Итэр замечает и придавливает шею старшего к сиденью предплечьем. Того ведёт: он хрипит, закатывая глаза и безуспешно пытаясь вдохнуть, пока его хуй объезжает дьявольское создание с невероятно кайфующим выражением лица. Итэр не приподнимается, просто лениво виляет тазом на бёдрах с закрытыми глазами и сведёнными домиком бровями, периодически постанывая. Тарталья сходит с ума без кислорода: цепкими пальцами ухватывается за зад и помогает ёрзать, а затем жалобно скулит, когда начинает задыхаться. Итэр отпускает его, снова обнимая и целуя в висок, вновь отдавая власть в любимые руки, начиная, наконец, вставать с члена и усаживаться обратно. Аякс помогает, задирая голову и наслаждаясь тем, как жадно его принимают, как трение о растраханные стенки приятно ощущается и подводит к оргазму, как сладко стонет ему на ухо его возлюбленный. Он чувствует себя обдолбанным, когда царапает спину Итэра, вжимаясь в него в оргазме. Горячая сперма обволакивает изнутри, Итэр всхлипывает жалостно, зажмуриваясь и утыкаясь в чужое плечо, тут же опуская руку на свой член и додрачивая, изливаясь в свой кулак. Они, изляпанные в куче телесных жидкостей, не двигаются ещё пару минут. Чайлд тянет руку к кнопке у руля и приоткрывает окно, откидываясь на кресло. Младший благодарно вздыхает, откидываясь назад, опираясь ладонями сзади, ставя их на колени парня. Его взмокшее тело обдувает благоговейный ветерок, и он покрывается мурашками от лёгкой прохлады. Тарталья пялится, сглатывая, а затем трясёт головой, отгоняя извращённые мысли. — Слезай, — хлопает по бедру, напоминая, что он ещё внутри, — пошли, мне ещё машину мыть. — Хорошо, что мы назначили встречу на завтра, а не на сегодня. Я совсем выдохся, — Итэр хмыкает, чмокая парня в лоб и послушно поднимаясь. Он ойкает и извиняется, страшно краснея, замечая, какой беспорядок навёл на чужой одежде. Рыжий смеётся, говоря, что это очень сексуально, на что получает удар по плечу, а затем помогает найти раскиданные по салону вещи блондина.