Терция гармонии

Лера устало трёт веки подушечками пальцев и пытается размеренно дышать. У неё внутри бушует адреналин и отчасти привычная ярость, от которых в грудине печёт жаром. Сегодня ей звонит Гречкин — даже не сам Игорь, — просит приехать не позднее четырёх, потому что ему нужно на смену, а оставлять в таком состоянии напарника он не хочет. Это самое правильное, что он может сделать, поэтому Лера благодарит его и прикидывает, какие консультации может перенести, а какие отменить вовсе. По-другому никак, потому что если Игоря снова срывает — а, судя по описанному поведению, его срывает, — просто таблетками тут уже не поможешь. После некоторой внутренней борьбы она всё же записывает голосовое сообщение Алтану, что приедет не одна и, если он не против, у них снова некоторое время поживет Гром. Пока ждёт ответа успевает заполнить несколько карточек пациентов и выписать рецепты, чтобы по пути заехать в аптеку. — Тебе не нужно спрашивать разрешения, дорогая, — размеренным голосом говорит Алтан, — это твой дом так же, как и мой. Тебе не нужна помощь? Может, мне стоит его забрать? «Как вообще удалось заполучить его такого понимающего?», — проносится отчаянная мысль, и Лера облегченно улыбается, записывая: — Не стоит. Мне по пути, к тому же за лекарствами заеду. Лучше просто встреть нас. Я не уверена, в каком он будет состоянии. Варианты следующие: «тяжелое», «стабильно тяжелое», «пиздецовое». Если Игорь пялит в стену, медленно моргая, значит велика вероятность, что он продумывает, как половчее сдохнуть. И это при том, что сама Лера знает минимум о трёх сценариях, уже продуманных до мельчайших деталей. Написанное завещание с ней в качестве главного наследника тоже не добавляет ей уверенности в том, что она, как лечащий врач, делает всё правильно. С учетом того, что она нарушает практически все правила этики, это вообще никак не помогает. Лера качает головой, стараясь сосредоточиться на собственных делах: до трёх нужно успеть разобрать все дела и предупредить секретаря, что она будет работать из дома в ближайшую неделю как минимум, и потом уже ехать за Игорем. Иногда она думает, что зря их свела судьба в том злополучном клубе. Тогда Просаживать пришедшую повышенную стипендию за успешно закрытую летнюю сессию в клубе определенно плохая идея, но они с одногруппницами уже пришли, так что поздно метаться. У стойки многолюдно, не протолкнуться, но Лера упорно держит оборону в своем углу, пока девчонки отжигают на танцполе. Её «Отвертка» в бокале практически выпита, шоу танцовщиц тоже уже подходит к концу, и вроде бы должен начаться какой-то крутой диджей-сет, а значит — пора сваливать, — ведь танцевать не особо и хочется... но тут объявляют номер двух мужчин, и Лера решает остаться, потому что такого она ещё точно не видела. Высокий и немного худощавый молодой мужчина с подведенными глазами, в обтягивающих брюках и свободной белой рубашке на стрипах забирает всё внимание и не позволяет отвести глаз. — Охуеть, — выдыхает она и получает от подошедшего бармена смешок в ответ. — Всегда такая реакция на нашего Грома, особенно от новеньких. Если что, можно купить приват, стоит того, гарантирую. Лера завороженно смотрит, не реагируя ни на подошедшую Кристину, ни даже на тычок под рёбра, продолжает следить взглядом за пластичными движениями, упругими выпадами и подъёмами. Она раньше никогда не думала, что подобное может быть настолько красивым и восхитительным. Её не возбуждает происходящее в сексуальном смысле, нет, это больше эстетическое удовольствие, которое хочется распробовать только больше. Кажется, дышать Лера начинает только, когда Гром уходит со сцены, отправив всем присутствующим обворожительную улыбку и обманчиво расслабленный хищный взгляд. Нужно то ли промочить горло, то ли срочно на воздух, потому что в голове вакуум, пустота, словно ее зачаровали, лишили связных мыслей. Мелькает какое-то глупое и неуместное — потрахаться надо, чтобы не подпадать под магию выступлений красивых мужиков, но Лера тут же отмахивается: глупое и бесполезное ведь. Кристина прижимается вплотную, орет на ухо, что они с девчонками заказали ей приват, потому что она такая замечательная староста и без нее они бы не вывезли сессию, а ещё скоро днюха, и это их скромный подарок. То, что заранее подарки не дарят, застревает у неё в горле, и она лишь сглатывает тяжело, повинуясь чужой руке, что тянет к дальней стене с неприметной дверью. Лера практически успевает отказаться, но Кристинка и присоединившиеся к ней подружки не оставляют такой возможности, буквально выталкивая её с возбужденными подбадривающими вскриками. — Привет, — раздаётся низкий хрипловатый голос, и Лера едва не вжимается спиной в закрывшуюся дверь. — Что, в первый раз? Не бойся, я не кусаюсь. Лера решает, что не стоит пускаться в путанные объяснения, что ей этот приват подарили и она вообще не хотела (хотя самой себе признаться стоит, что хотела), и просто опускается на низкий диванчик, смотрит сквозь острые линии стробоскопных лучей на мужчину. Фиолетовый мягкий свет удивительно идёт ему: обнимает и будто прячет все изъяны. Музыка теперь другая, басы вибрируют больше, проникая и в неё саму, отчего сама Лера чувствует некоторый дискомфорт, — потому и дотягивается до миниатюрной подушки и прижимает к животу в глупой попытке отгородиться. Её движения не остаются незамеченными: понятно по лукавой ухмылке и самодовольному выражению лица «я знаю, ты меня хочешь». Движения Грома теперь тоже другие, более плавные и тягучие, и с каждым мгновением он оказывается всё ближе и ближе, и вот ей бы расслабиться, принять правила игры и сыграть к своему удовольствию, но Лера лишь смотрит пристально и облизывает беспрестанно губы. По чужим читает успокаивающее «расслабься» и действительно хочет прислушаться, выдохнуть. В конце концов может себе позволить, это её право после всей той нервотрёпки, что она пережила за последние полтора месяца перед сессией. Словно только этого ей и не хватало, Лера просто откидывается на спинку дивана, упирается затылком в мягкий подголовник и на самом деле расслабляется. Явно уловив перемену, к ней подбираются совсем близко, чуть ли не вплотную, протягивают руку, практически гладят по щеке, но не касаются, смотрят прямо в глаза, не отрываясь. Она боится моргнуть и сделать новый вдох, потому что это разрушит атмосферу, а ей кажется, что что-то неуловимо изменилось. Магия не исчезает, даже когда Гром вновь возвращается к небольшому кружку сцены и шесту. Подаваясь вперед, Лера уже не особо контролирует себя, просто позволяя своему телу реагировать так, как хочется. Это так хорошо — отпустить себя. Дыхание вновь перехватывает, когда Гром снимает медленно рубашку, сжав между бедер шест и прогнувшись в пояснице. Лера облизывает губы, ловя тёмный взгляд и замечая лихорадочный блеск, граничащий с эйфорией. Заразиться этим так просто, так легко, и она разрешает себе улыбнуться довольно, провести раскрытыми ладонями по бёдрам и проследить излом гибкого загорелого тела до самой кромки черных брюк. Слюна скапливается во рту тут же, как на рефлексе. К ней возвращаются уже без слепящей белой ткани на торсе, седлают бедра, заставляя в очередной раз откинуться на спинку дивана. В нос тут же ударяет запах парфюма и сигарет, и возбуждение оседает сладким спазмом внизу живота. — Руки, пожалуйста, держи при себе, — от голоса снова продирает дрожью, и Лера сжимает кулаки, впиваясь короткими ногтями в середину ладоней. — Не то чтобы я был против, но правила... Лера резко кивает несколько раз, всё смотрит жадно, ощущая жар чужого тела, и решает, что всё-таки нужно с кем-то потрахаться. Особенно после такого приключения, как сегодня, это как никогда необходимо. От резкого звука она дергается, а Гром коротко выругивается: — Блядь, да что за нахуй! Зачастили они с рейдами... — поднимается на ноги, взъерошивает волосы на затылке, явно прикидывая, что делать, — ладно, идём, выведу тебя через ход для персонала. Он хватает её руку, подбирает рубашку с пола и практически тащит за собой по узким коридорам и комнатам. Не вовремя она вспоминает, что куртка в гардеробе, но слава богу, что хоть мобильник и карточка с собой в кармане. — Эй, а почему через зал?.. — Там всех будут шмонать на наркоту, затянется до утра, а ты с виду вполне приличная девочка, которой очень не нужны проблемы, особенно такого плана. — А ты?.. — Да что я... скажу, что в сортире был, хер че слышал. Ну обшарят меня, легче им от этого не станет. Лера трезвеет на холодном ночном воздухе быстро, обхватывает ладонями плечи и ёжится. «Сходила называется отдохнуть», — тоскливо осматриваясь вокруг в едва освещённом закоулке с воняющими мусорными баками, думает она. — Лучше пройдись пару кварталов и там вызови такси, — советует Гром и бросает ей явно большую для неё кожанку. — И не привлекай внимание, иди через двор. Перед входом клуба явно бобик с ментами дежурит, отлавливая всех подозрительных. Нужно поблагодарить и отказаться от куртки, но тяжёлая металлическая дверь захлопывается, и Лера смотрит несколько мгновений перед собой, прежде чем всё же закутывается в куртку и, послушавшись совета, осторожно и максимально тихо уходит в сторону дворов. Сейчас — Ты не обязан, знаешь, — отводя взгляд, тихо говорит Лера и прикрывает глаза. — Уже то, что ты позволяешь быть ему тут... — Не надо. Ему нужна помощь. Ты... мы можем её дать. Он — часть твоего прошлого. Я — твоё настоящее. И я должен принимать его, потому что ты... сейчас такая отчасти благодаря ему. — Ты придаешь бо́льшее значение роли Игоря в моей жизни, чем есть на самом деле, — слишком похоже на оправдание, хотя сама Лера не особенно то и хочет оправдываться. Впрочем, наверное, Алтан прав: взять ту же учебу: её выпускная квалификационная работа была в рамках теории биполярного расстройства личности. Или личную жизнь: Игорь вытаскивал её из передряг даже тогда, когда они толком и не были знакомы. Как ни отрицай, не получится сказать, что никто они друг другу и на Леру он не имел никакого влияния и всё между ними сугубо в пределах отношений врач-пациент. Это было бы неправдой, а врать самой себе — последнее дело. И ладно она, то как всё происходящее воспринимает Алтан — огромный вопрос. — Не думаю, — наливая в заварник кипяток, мягко качает головой Алтан, — что ты настолько не объективна. Возможно, я и хотел бы, чтобы ты была меньше к нему привязана, но это уже нереалистично настолько, насколько вообще может быть. Единственное, что меня успокаивает, — вы абсолютно асексуальны и аромантичны друг к другу. Это буквально духовная связь двух посторонних людей, пусть и несколько странная и причиняющая боль, но что поделать, в жизни достаточно огорчений и неприятностей. — А ты какое место в этом уравнении занимаешь? — Лера подходит ближе, прижимается щекой к плечу и смотрит снизу вверх, ловя взгляд. — Мне-то может и нормально, я знаю его давно, я привыкла. Но ты почему позволяешь мне это делать? Этот вопрос заставляет его задуматься. Несмотря на то, что он явно прокручивал не единожды у себя в голове всю эту ситуацию, пытался разложить по полочкам — просто потому что ему нужно, — сразу дать ответ он не может. От этого Леру пробирает дрожью, потому что... ну... на самом деле правда, она привыкла, ей тоже просто нужно не давать Игорю умереть, потому что за все то время, что они знакомы, он дал ей достаточно, чтобы она осознала себя сильной. Не всемогущей, как Господь Бог, не беспомощной, как человек без знаний, опыта и поддержки близких, а сильной. Наверное, надо смотреть и ещё одной правде в глаза: у неё комплекс спасительницы, который реализовывается не только посредством работы и иногда волонтерства. — Потому что я люблю тебя, — в конце концов говорит Алтан, когда они уже устраиваются на диване в гостиной и обнимают ладонями каждый свою чашку. — Потому что это важно для тебя, а значит важно и для меня. — Ну и про Тамару Ивановну забывать не будем, — улыбается Лера и с удовольствием наблюдает за поперхнувшимся Алтаном. — Игорь рассказывал, что это очень-очень влиятельная женщина в узких кругах. Вообще про эту женщину можно сказать много как хорошего, так и плохого. С учётом того, что она подкидывает Игорю кругленькие суммы за то, что он просто по-человечески с ней общается, Лера готова закрыть на тёмную её сторону глаза и делать вид, что ничего знает. Благодаря этим деньгам в период депрессии, когда Игорь не может работать, у него есть возможность не беспокоиться, что его постигнет голодная смерть. «Хотя ему было бы плевать», — с невеселой усмешкой думает Лера и потирает подушечкой пальца висок. Тамара Ивановна наравне с самой Лерой прикладывает усилия, чтобы не дать Игорю оступиться, пусть её переживания и лежат в плоскости материальных благ, а также максимальную защищенность от какого-либо нездорового интереса к Игорю, как к работнику весьма специфичной профессии. Святая, если не знать, как именно она заработала свое состояние и как выживала и вытягивала бизнес сгинувшего в опале начала девяностых криминального авторитета. Но с учетом её заботы, которая ещё почему-то начинает распространяться и на Леру с Алтаном, сама Лера признаёт, что без Тамары Ивановны Игорю пришлось бы очень-очень тяжело. Бизнес Дагбаевых, несколько месяцев назад буксовавший в некоторых местах, теперь вполне себе хорошо развивается и уверенно закрепляется на новых границах. И что-то подсказывает Лере, что отчасти именно это позволяет самому Алтану закрывать глаза на присутствие Игоря в их совместной жизни. — Я буду с тобой честен, — начинает он и смотрит внимательным карминовым взглядом. — Мне потребовалось достаточно времени, чтобы не только понять, но и принять тот факт, что Игорь — полноценная часть твоей жизни, которая не исчезнет по щелчку пальцев. Что он не блажь и простое глупое юношеское желание спасти кого-то внушительнее бездомного котенка или щенка. Алтан замолкает на несколько мгновений, делая глоток чая и явно решаясь озвучить мысль целиком. — Как прагматик, я должен был понять, что кроме проблем он может нам принести. В его силах, как оказалось, помочь мне в развитии бизнеса моей семьи. Уже этого достаточно, чтобы я принял его как часть нашей общей совместной жизни. Отношения, какими бы они ни были, все же строятся на взаимопомощи и взаимовыручке. Неожиданность ли, что Алтан достаточно алчен и практичен? Да нет, не особенно. Лера прекрасно понимала и когда начинала встречаться, и когда съезжалась с ним, что воспитан он несколько иначе. Больно ли ей? Да тоже, пожалуй, нет. Это предсказуемо и просчитывается на раз-два. Что терзает её в большей степени: а готова ли она была бы отказаться от Игоря, оставить его один на один с его болезнью, если бы Алтан поставил перед ней такой выбор? Терять хоть одного из них даже гипотетически тяжело. Отказываться намеренно ещё сложнее. Поэтому Лера отмахивается от подобных мыслей, не позволяя себе уйти в ничего не значащие размышления. — Я понимаю, Ал, — она дотягивается до его ладони, сжимает крепко, благодарно касается поцелуем тыльной стороны и прижимается лбом, прикрывая устало веки. — Спасибо, что не заставил меня выбирать между вами. И то, что он не говорит «я бы никогда этого не сделал», а лишь оставляет нежный и чуткий поцелуй на ее макушке, подтверждает, что Лера знает, с кем связала свою жизнь.

***

Она не любит просыпаться среди ночи, потому что, как правило, заснуть после этого совершенно невозможно. Бывают приятные исключения, конечно, но обычно... То, что в постели нет Алтана, заставляет её нахмуриться: несмотря на кошмары, тот не имеет привычки бродить по особняку тенью. Он не возвращается ни через пять, ни через десять минут, поэтому Лера решает встать и пойти проверить кабинет и кухню. Может быть, ей стоит выпить молока с медом или снова согреть чая на травах, и это поможет ей вновь уснуть. Накинув на плечи халат и надев тапки, она выходит из спальни, надеясь никого не напугать и не столкнуться в темноте комнат. Осторожно спускаясь по лестнице, она слышит негромкий звук телевизора и недоуменно хмурится: Алтан не полуночник и просмотр ночных тв-шоу не то чтобы его хобби. В дверях гостиной Лера замирает, видя расслабленно оперевшегося на спинку дивана и вытянувшего ноги Алтана и устроившегося головой на его коленях Игоря, прикрытого пледом. С большой плазмы льётся мягкий свет, на стенах играют полутона подсветки, а размеренный голос диктора рассказывает про вымерших миллионы лет назад динозавров. Они не говорят, и даже на первый взгляд им уютно молчать, не разбавляя относительную тишину комнаты — не считая телевизора — пустыми словами. Алтан осторожно поглаживает плечо Игоря, невидяще глядя перед собой. Что сейчас творится в его голове — загадка. Хотя Лера может предположить, что Алтан в общих чертах, хоть немного, понимает, что внутри лежащего на его коленях человека творится тотальный пиздец. Интересно, осознает ли он, страшно ли ему от этого понимания — Игорь с этим живет без возможности отключить. Лера показывает ему как-то тетрадный листок, на котором едва ли заметное «я», выведенное в самом центре, а вокруг выверенным почерком только одно слово, заполняющее все пространство вокруг, — «плохо». Игорь говорит, что конкретизировать, что означает это «плохо», не может. На него давит со всех сторон и изнутри, изнутри в самой черепной коробке гудит, и хочется сбежать из собственного тела. Но даже достать блокнот и сделать запись в дневнике у него не получается: рука замирает, так и не поднявшись, а не до конца сформировавшееся желание оформить мысль хоть в сколько-нибудь связный тезис пропадает под очередной мыслью собственной никчемности. Это производит на Алтана неизгладимое впечатление, но он всё равно не до конца понимает, что происходит с Игорем. Откровенно говоря, Лера сама не уверена, что понимает, потому что Игорь практически не говорит: молчит, замыкаясь в себе, закрываясь в собственном разуме и эмоциях, максимально избегая даже малейшей возможности как-то взаимодействовать с окружающей действительностью. Именно поэтому её удивляет, что сейчас Игорь не прячется в выделенной ему комнате, не залезает поглубже под одеяло, скрываясь от чужого присутствия, а позволяет Алтану делиться теплом, быть рядом. Возможно, ему комфортно, ведь тот не лезет с расспросами ни в голову, ни в душу. Лера уверена, что Игорю не нужно подобного, поскольку от этого не легче и не проще, просто никак. Но он все ещё здесь, и, несмотря на то, что по его лицу нельзя ничего прочитать, Лера знает: хотел бы спрятаться и быть в одиночестве, был бы. — Полуночничаешь? — тихо спрашивает она, подходя ближе к дивану и мягко проводя пальцами по распущенным волосам Алтана. — Встал в туалет, нашёл Игоря в ванне с переливающейся за бортики водой. Ему было холодно, хотел согреться. Вот мы и греемся. Лерина рука замирает в нескольких сантиметрах от головы Алтана. — Он сам тебе это сказал? — Ответил на вопрос, — Алтан запрокинул голову и чуть нахмурился, — а что? Игорь неохотно идёт на контакт даже с ней в депрессивные эпизоды, что уж говорить про тех, кому он не доверяет. То, что он объясняет свои действия, какими бы нелогичными и абсурдными они не казались со стороны, огромный шаг вперёд. Конечно, есть вероятность, что после этого весь прогресс сойдет на нет, но то, что Игорь говорит с Алтаном, уже достижение. — Да нет, ничего. Всё хорошо, — она через силу улыбается. — Может, тебе стоит попробовать пойти отдохнуть? Я с ним побуду, если Игорь захочет, а ведь у тебя встречи днем... — Ничего, справлюсь. Давай лучше мороженого съедим. Игорь, хочешь? — А нужно? — Нужно. — Значит, хочу. Лера не уверена, что это хорошая идея, но спорить сейчас совершенно не хочется, поэтому она идет на кухню и собирает на поднос мороженое и десертные ложки. Ей предстоит подумать над этим и проанализировать всё позже, когда мозг будет более расположен к подобным размышлениям.