Терция гармонии

— Если ты не хочешь, мы можем не идти... Лера переводит тяжёлый взгляд от собственного отражения на Алтана, стоящего чуть позади неё, и резко выдыхает. — Чтобы потом выслушать от твоей сестры тираду о том, что я недостойная спутница главы клана Дагбаевых? Нет уж, уволь. Мы идём. Юма в целом приняла её достаточно лояльно — насколько это вообще возможно, — пусть и поучала, как вести себя в обществе на протяжении всего своего присутствия в доме брата и наняла стилиста в штат прислуги, чтобы подбирал гардероб и при необходимости наносил макияж. Пожалуй, за это Лера была даже благодарна: самостоятельно заниматься этим она не имела никакого желания, сил и возможностей. Сегодня ей приносят закрытое чёрное платье в пол, которое скрывает в себе пикантную изюминку — огромный вырез на спине. Ну что ж... Она его наденет, и пусть Алтан весь вечер страдает оттого, что они соберут взгляды всего питерского бомонда. Его сестра, вот пусть и разбирается с ней сам. Хочет Юма играть с ней — пожалуйста, Лера принимает правила и следует им. С ней стоит считаться, во-первых, потому что пусть и дальше будет заботиться о них из Гонконга, а во-вторых, Юма при желании может достаточно испортить жизнь им всем, если решит, что Лера не подходит и Алтану нужна другая женщина рядом. Не нужно им проблем, а там, глядишь, та и увлечется мужчиной или женщиной (что вряд ли, но кто знает), переключит внимание и все заживут спокойно и счастливо. — Но... — Никаких «но», дорогой, — Лера начинает развязывать пояс собственного халата. — Нам не простят наше отсутствие, и ты сам это прекрасно знаешь. — Ты должна была противостоять злу, а не примкнуть к нему, — устало бормочет Алтан и, Лера знает, следит за тем, как она избавляется от шёлка белья и начинает осторожно надевать чулки. — За что ты меня так сильно ненавидишь? — Не подменяй понятия, пожалуйста, — ухмыляется она и поправляет кружевную резинку на бедре. — Я тебя люблю. А то, что я потворствую Юме и не позволяю тебе быть сычом в старом замке, абсолютно не делает меня злом во плоти. — Спелись, — совершенно несчастно замечает Алтан и идет к гардеробной, чтобы достать свой смокинг из чехла. — Могу я хотя бы получить что-то хорошее за то, что мы все же там появимся? Лера закусывает смешок и неопределенно хмыкает. — Это «да» или «нет»? — Если ты будешь хорошим мальчиком и не станешь собачиться с Разумовским, обещаю подумать. — Ты лишаешь меня даже такой малости, как обмен колкостями с Разумовским? — Ваша интеллектуальная дискуссия нагоняет на меня тоску, и особенно она перестает быть приятной, когда вы переходите на личности. Отношения этих двоих — отдельная головная боль для Леры. Положа руку на сердце можно признать, что они даже очаровательны в своей примитивности, ведь настолько очевидно лежат в плоскости желания дружбы и делового партнерства, что даже смешно. Только мальчики такие мальчики, и перед тем, как дружить, надо повоевать и прощупать болевые точки. Это забавно первые полгода, потом Лера устает наблюдать за этим детским садом и, как правило, в такие моменты уходит в размышления. Иногда ей удается найти менее отвратительную, чем большинство из обычно присутствующих на приемах, компанию и даже перекинуться парой слов. А Алтан и Сергей да, всё продолжают лениво спорить на ту или иную тему. Жаль, что у Разумовского, как правило, ни спутниц, ни спутников не бывает, так хоть с кем-то можно было бы обсудить поведение этих двоих. — Никакого веселья! — выдыхает резко Алтан и помогает застегнуть несколько хитрых крючков на воротнике платья, пока Лера приподнимает завитые волосы. — Ну что ты такое говоришь, будет тебе веселье, когда все мужчины прилипнут взглядами к моей спине и будут думать, есть ли на мне белье. Чего она не ожидает, так это прикосновения сухих горячих губ к выступающему позвонку и холодных пальцев к пояснице. Контраст температур заставляет удивленно застонать и вцепиться в ладонь Алтана на собственной талии. — Рано, — удается выдохнуть ей и развернуться на носочках, столкнуться с потемневшими алыми глазами, в которых только голод одного порядка. — Будь лапушкой вечером, а ночью… — Ночью? — заинтересованно уточняет он низким голосом и коротко облизывается. — Сделаешь со мной всё, что захочешь. — Я и так могу... — Лера накрывает подушечками его губы, не давая закончить и подаётся вперёд, опаляет дыханием скулу и выдыхает на ухо: — Можешь начать в машине по пути домой. Можешь не снимать платье или разорвать его, как тебе больше хочется. А может ты захочешь, чтобы я в нем встала на колени и… — Ага, хорошо, — хрипло обрывает её Алтан и выпрямляется, одергивая полы пиджака. — Ладно, возможно, я и приму это предложение. — Подумай, — кивает она и отходит на шаг, чтобы взять из коробки туфли. — И помоги мне обуться. Пока Алтан присаживается, чтобы застегнуть и этот ремешок, а Лера упирается пальцами в его плечи для устойчивости, в голове мелькает шальная мысль: а не избавиться ли от белья?

***

Соблазн признать правоту Алтана как никогда велик: сегодняшний светский раут бьёт рекорды скуки и уверенно стремится получить лавры самого бездарно проведённого времени в жизни Леры. Она натянуто улыбается в ответ на монотонный рассказ пожилой дамы, рядом с которой оказалась случайно и не сумела уйти раньше, чем та начала свою историю, и делает очередной глоток шампанского. Леди, конечно, непростая, в памяти мелькает расплывчатое знание, что та успешно ведёт туристический бизнес или около того, и Лера думает, а не спросить ли совета, где отдохнуть, только ради плюсика в карму, но отказывается от этой идеи и, вежливо извинившись, уходит к Алтану, несмотря на то, что тот ведёт дискуссию с Разумовским. В этот раз рядом с ним темноволосый мужчина с нечитаемым выражением лица, который явно не принимает участия в диалоге, но всё равно не отходит далеко. — О, Валерия! — Сергей радостно растягивает губы в улыбке, прикасается к тыльной стороне ладони едва уловимым поцелуем. — Рад нашей встрече! — Взаимно, — вполне благосклонно и с теплом в голосе соглашается с ним Лера, потому что при всех его недостатках, пожалуй, он единственный, кого можно выносить и находиться достаточно долго рядом, не заработав мигрень, на подобных мероприятиях. — Сегодня вы не один, а со спутником... — Олег Волков, — представляется сам незнакомец, вновь не проявляя каких-либо эмоций. — Друг Сергея, не любитель подобных мероприятий от слова «совсем». — Как же знакомо, — бормочет Алтан и отпивает из своего бокала виски, будто невзначай проводя пальцами свободной руки по обнажённой пояснице Леры. — Хоть кто-то меня понимает. — А я думал, что нам, как правило, весело, когда мы пересекаемся, — Разумовский как-то слишком понимающе смотрит на него, а в голосе отчего-то слышна то ли обида, то ли огорчение. Лера не готова прямо сейчас анализировать поведение ни Алтана, ни Сергея. Одно она понимает точно — тональность поведения их обоих меняется в присутствии Волкова. Словно он не позволяет им сорваться в обычное безрассудство, что им присуще, когда они входят в раж. Это удивляет, поэтому она оценивающе рассматривает Олега и даже закусывает в задумчивости щёку изнутри. Видна военная выправка, заметно, что он контролирует пространство вокруг и будто невзначай отмечает потенциальные угрозы, за которыми нужно следить. Когда они сталкиваются взглядами, на миг у Леры пересыхает во рту и ей хочется судорожно сглотнуть, потому что она знает, сколько всего может скрываться за стальным блеском глаз, наносным спокойствием и уравновешенным внешним видом. Ей очень хочется верить, что Волков прошёл реабилитацию и справился с теми демонами, что определенно поселяются у каждого получившего травмирующий опыт военных действий и вынужденно совершенных убийств. Собственное чутье, впрочем, вопит об обратном, и Лера не уверена, хочет она передать контакты своего хорошего друга и специалиста по ПТСР Сергею, или это будет воспринято неправильно, как попытка влезть в личное. В его отношении она никогда ни в чем не уверена до конца, поэтому и не готова на хоть сколько-нибудь решительные действия. С другой стороны, думает Лера, когда дело касается ментального здоровья, особенно после травматичного опыта, любое промедление может грозить ещё бо́льшими проблемами и сложностями, и не существует понятия «влезть в личное». К тому же её всегда могут послать в пешее эротическое, если что-то не устроит и не понравится, значит, как врач, она просто обязана хотя бы попробовать. Даже не дать совет и не оказать помощь, а просто порекомендовать воспользоваться услугами профессионала. — Дорогая? — встревоженно зовет Алтан, и Лера моргает, переводя взгляд на него. — Всё в порядке? Кажется, она пропускает значительную часть диалога, беззастенчиво разглядывая Волкова. — Да. Да, все хорошо, — она чуть встряхивает головой и коротко улыбается, — я просто задумалась. — Может, нам стоит выйти на свежий воздух? — предлагает Сергей, вопросительно вскидывая брови и глядя на неё. — Здесь действительно душновато. — Не без твоего участия, — с сарказмом замечает Олег, и Алтан закусывает смешок, сама же Лера думает, что в целом она готова сбежать отсюда, потому что успевает устать от пристального внимание к себе, которое вызвал её наряд. — Ой, да перестань, — отмахивается тот, закатывая глаза, — тут и без меня токсичности предостаточно. Да, Алтан? Обмен колкостями забавен всегда, поэтому Лера реагирует короткой ухмылкой и говорит: — На самом деле я бы хотела уже вернуться домой. — Без проблем, — соглашается Алтан и делает знак охране, чтобы подали машину. — Сергей, — обращается Лера, подходя к нему ближе и доставая из клатча свою визитку. — Позвоните мне, как у вас будет свободная минутка. Разумовский выглядит сбитым с толку, принимая из её рук кусочек картона, но всё же согласно кивает. Большего говорить она не рискует, прощается с ним и Олегом и, чувствуя тепло приобнявшего Алтана, покидает богато украшенную залу. Конечно, ощущает на себе взгляд и нетерпение, вызванное собственным жестом, но, пока они идут до машины, у неё есть пару мгновений перевести дух. — Я хочу порекомендовать ему Дубина, — не дожидаясь вопроса, говорит Лера, устроив голову на чужом плече. — Мне кажется, что Волков не совсем оправился после службы. — Глупо уточнять, с чего такое предположение? — оставляя поцелуй на макушке, спрашивает Алтан. — Объективных причин нет, ты прав, — соглашается она и прикрывает веки, — но... отчего-то мне кажется, что у Олега могут быть проблемы с адаптацией. — На самом деле что-то мне подсказывает, что ты права. Не могу объяснить, почему, но мне показалось, что есть в нём нечто схожее с Игорем. Это на уровне ощущений, конечно, и очень субъективно... — Я буду очень рада, если мы оба ошибаемся и ему не нужна помощь специалиста. Поэтому я просто хочу дать контакты Димы, а там уж пусть они сами решают. Если я могу помочь хотя бы так, мне этого будет достаточно. — Иногда меня всерьёз беспокоит твоё чувство ответственности даже за незнакомых людей, — Алтан переходит на шёпот, прижимает к себе крепче, отчего у Леры давит где-то в грудине нежность, — потому что о себе ты не переживаешь вообще. Кто позаботится о тебе, если ты всю себя отдаешь другим? — Ты, — бесхитростно отвечает она и поднимает голову, тянется вслепую за поцелуем и получает его. — Ты позаботишься обо мне. Потому что ты любишь меня, а я люблю тебя. — И не поспоришь, — вздыхает он и снова целует, зарываясь пальцами в её волосы.

***

— Я сама, — тихо произносит Лера, когда Алтан присаживается, чтобы расстегнуть ремешки туфель на ней. — Тебе бы избавиться от костюма и расплести косы, снова же сильно затянул, да? — Так заметно? — не отвлекаясь от своего занятия, уточняет он и поднимается пальцами выше, придерживает за голень, снимая обувь. — Ты морщился и хмурился чаще обычного, к тому же потирал виски пальцами. Почему не попросил меня, я бы сделала хорошо... Слова оседают на кончике языка, когда Алтан, избавив её от тисков каблуков, залезает с головой под ткань подола и прикасается губами к коленям. Она вздрагивает, не знает, куда деть собственные руки, и жмурится на мгновение. — У тебя были свои дела, — глухо отзывается он снизу и касается прохладными подушечками голой кожи бёдер, на контрасте опаляя горячим дыханием у самой кромки белья. — Глупо отвлекать на такие мелочи. Лера хочет возразить, что это не мелочь, а комфорт самого Алтана, но не может произнести ни слова, потому что теперь прикосновения выше, гораздо выше. Под шелковые ленты умело забираются кончиками пальцев, медленно тянут вниз, но на чистом инстинкте она сжимает ноги, мешая движению. — Пусти, — просит хрипло Алтан, и Лера, судорожно сглотнув, чуть неловко переступает, позволяя избавиться от ненужного больше — хоть и безумно красивого — клочка ткани и кружев. — Если ты продолжишь, я не уверена, что смогу удержаться стоя, — честно предупреждает она. И это на самом деле так: от близости с ним всегда конкретно развозит, а сегодня ещё и шампанское пригубила... достаточно факторов, от которых шансы оказаться на полу только растут в геометрической прогрессии. Через несколько секунд Алтан выныривает из-под чёрной ткани, но с колен не встает, смотрит снизу вверх, и Лера не может не протянуть руку, не провести нежно по чуть шероховатой от едва пробившейся щетины щеке и линии челюсти. Он подается, прикрывает веки, чуть наклоняет голову, потираясь о пальцы. — Кровать? — едва слышно уточняет она и тут же задерживает дыхание оттого, что ловит хищный алый взгляд из-за ресниц. — Не угадала, — дёргает уголком губ Алтан и, обхватив её за запястье, осторожно отводит в сторону, — к стене. Лицом. — А если... — Лера послушно делает несколько шагов и оборачивается, укладывая ладони на холодную поверхность стены. — Если я захочу видеть твоё лицо? Твои глаза, пока ты будешь... — Ты всегда можешь об этом сказать, — не дает закончить он и собирает ткань на пояснице, обнажая ягодицы и ноги. — И не только об этом. Ответить связно уже не выходит — по лодыжке легонько ударяет чужое колено, заставляя расставить ноги шире, и без лишних слов она прогибается в пояснице, прижимаясь щекой к стене. Её касаются сразу много и полно, отчего дрожь мурашками оседает на коже, а осознание, что она и до этого была уже влажной, опаляет щеки жаром. Ей никогда особенно и не нравилось, когда Алтан целовал ее ноги и вставал на колени, это пикантно, конечно, но не более того, а сегодня торкает по-особенному. Полувсхлип-полустон вылетает сам по себе, и Лера закусывает нижнюю губу, жмурясь. Нет, ей не стыдно, и сдерживать себя глупо, потому что это же Алтан и ему очень приятно, когда она стонет и даже кричит, но ей... неловко? — Радость моя, — низким грудным голосом говорит он (Леру от него ошпаривает возбуждением, и она тонко скулит) и оставляет поцелуй на ягодице. — Не молчи. Я хочу тебя слышать, потому что так понимаю, что делаю всё правильно. Чудится за этой заботливой фразой другое, более грязное и развратное — или она просто сама хочет это слышать — «я буду с тобой жесток, если ты не будешь делать так, как я хочу». Возможно, когда-нибудь потом она попросит его быть именно таким, но сейчас она лишь согласно мычит и скребёт пальцами по дорогим обоям. Алтан снова замолкает, возвращая язык туда, где ей сейчас хочется больше всего, сжимает пальцами бёдра. Это хорошо, Лера подаётся навстречу прикосновениям, больше выставляя себя, подставляясь под умелые движения. — Ал, — с трудом зовёт она и заводит одну руку за спину, накрывает его голову ладонью. — Ал, пожалуйста... — Чего ты хочешь? — его язык заменяют пальцы, и она снова сводит бёдра, зажимая ладонь, и Алтан цокает. — Ну что ты делаешь, радость моя... — Хочу тебя, — шепчет она и усилием воли расслабляется, — возьми меня... мне нужно... — М-м-м? — Хочу твой член в себе, — проговаривает Лера сквозь жар и удушливое ощущение пошлой откровенности и открытости, и тут же вскрикивает, ощущая, как Алтан прижимается к ней вплотную, буквально распластывает собственным телом по стене. — Ал!.. — Я с ума схожу, когда ты меня просишь, — шепчет он ей на ухо, явно судорожно расправляясь с ремнем и застёжкой на собственных брюках. — Это так заводит... Одна часть Леры хочет развернуться, помочь с чёртовыми пуговицей и молнией, обвить ногами талию и, глядя в глаза, получить то удовольствие, от которого можно голос в крике сорвать. Другая часть — оставаться на месте, прогнуться покрасивше и просто наслаждаться тем, как сладко будут трахать, вжимая в стену. Оба варианта откровенно хороши, поэтому она решает не делать резких движений и лишь принимать то, что хотят ей дать. — Хочу, — немного капризно повторяет она и тут же охает, когда ощущает головку у самого входа. — Хочу, Алтан! Он толкается медленно и осторожно, явно боясь причинить ей боль, и от этого осознания прошивает горячей волной до самых кончиков пальцев. Лера чуть жмурится, но ей не больно, наоборот хорошо, потому что Алтан не делает резких движений и не спешит, плавно покачивая бёдрами. — Да-а-а-а... К плечу прижимаются губы, она ощущает горячее дыхание сквозь ткань платья на шее и сжимается. Алтан прерывисто стонет, замирает на миг, чтобы тут же начать двигаться быстрее. Именно так, как нужно им обоим. Накатывает удовольствие мягким жаром, который с каждым мгновением заставляет кровь в венах кипеть. «Как же хорошо», — мелькает осознанная мысль, чтобы тут же раствориться под одним лишь сладким наслаждением. — Лерочка, — зовет он и обхватывает ладонью горло, теснее прижимая к собственному телу. — Лера... Сил на ответ не хватает — только и получается, что хныкнуть и запрокинуть голову на плечо, вцепившись в крепкое запястье. Алтан ускоряется, вбивается в жёстком ритме, и ему явно нужно совсем немного, как и ей, потому что нарастающее внизу живота вот-вот взорвётся искрами удовольствия и вот ещё совсем немного ведь, чуть-чуть больше и... Её сотрясает оргазм, и Лера высоко часто постанывает, крупно вздрагивая раз, два, сжимается, изо всех сил пытаясь контролировать своё тело. Не выходит совсем — держит Алтан, вжимает в стену, делая пару толчков и взрывается откровенно звериным рычанием. Они вдвоём тяжело дышат и едва ли стоят на ногах, но Лера чувствует себя настолько прекрасно, что не может сдержать улыбки. — Так хорошо... — шёпотом делится она и медленно облизывается, ощущая последние отголоски наслаждения. — Ты так классно исполняешь мои желания... Алтан сдавленно смеётся, целует в шею и медленно отстраняется, чтобы тут же осторожно потянуть к себе. — Тебе стоит только сказать, радость моя, — урчит он и ведёт их в сторону ванной комнаты. — И я сделаю всё, чтобы ты была довольна. — Ловлю на слове, — Лера останавливается на миг, чтобы, обвив его шею руками, приподняться на носочках и поцеловать. — Не отвертишься теперь. — Как будто я могу даже попытаться, — закатывая глаза, парирует Алтан и без предупреждения подхватывает её на руки. — Так явно будет быстрее. — А мы куда-то торопимся? — Да, потому что я хочу наконец-то снять с нас обоих эти тряпки и вымыться. — Аргумент, конечно, — соглашается Лера и встает на ноги, когда они наконец оказываются в ванной. — Давай, разворачивайся, будем спасать твои волосы от плена тугих кос и резинок. — Ты преувеличиваешь, — со вздохом присаживаясь на край ванны, возражает Алтан, но тут же — явно с облегчением — стонет, когда проворные пальцы быстро и умело ослабляют переплетения. — Сделаем вид, что я этого не слышала. Как и всегда, когда дело касается личного дискомфорта самого Алтана, тот категорически отказывается признавать его существование. С этим по-хорошему пора бы уже что-то сделать, но пока Лера не имеет уверенности в том, как именно нужно поступить, поэтому лишь копит информацию о подобных моментах и просчитывает возможные реакции на вмешательство в личные границы и привычки. Иногда стоит повременить, чтобы иметь больше пространства для маневра.