Терция гармонии

Маску с её лица снимают только на месте празднования, когда она окружена гостями. Все вразнобой кричат поздравления, и Лера чуть скованно улыбается, пытаясь разобрать, где она находится. Когда глаза привыкают к свету, взгляд ловит размещённые на стендах у стен фотографии. Любопытство берёт верх, и Лера подходит ближе, успевает рассмотреть несколько, прежде чем осознает, что это сделанные ею кадры. Настигает пониманием, почему с пару недель назад Вадим захотел посмотреть с ней её архивы и почему не только слушал внимательно, но и расспрашивал про каждый кадр подробно. Ему проще найти повод для такого времяпровождения, чем тому же Алтану, который особого интереса раньше не проявлял к этому хобби, и его внимание явно бы вызвало у неё подозрения. — Надеюсь, ты не против, что мы взяли твои работы без разрешения, — немного смущённо замечает Алтан, приобнимая за талию. — Да нет... я просто не думала, что... — Лера благодарно кивает подавшему бокал с шампанским Вадиму, — когда-нибудь у меня будет что-то вроде выставки... это же просто увлечение и не более того... — Ты преуменьшаешь, Пташечка, — тихо возражает он, чтобы никто из бродящих рядом гостей не услышал ласкового обращения. — Ещё после того, как ты прислала мне фото, Джесс выспрашивала у меня контакты «великолепного фотографа», что смог так красиво заснять Марса. Она была уверена, что я ещё и приплатил за эту съёмку. Лера чувствует, как краска смущения заливает щеки и, пригубив шампанского, ненадолго прячет лицо на груди Алтана. Её разрывает от противоречивых эмоций: это хобби, как правило, оставалось между ней и теми, кого она фотографировала, было только её сокровенным делом, которым она занималась просто ради удовольствия, а не ради какой бы то ни было выгоды. А теперь это личное становится достоянием общественности. И пусть здесь сейчас только достаточно близкие люди, ей всё равно... странно. Неудобно. — Да ничего ведь такого... — Валерия! Дорогая! — раздаётся громкий, но от того не менее ласковый голос Разумовского позади неё, и Лера вместе со своими мужчинами поворачивается, чтобы встретить улыбкой гостя. — Как я рад быть сегодня здесь в числе приглашенных и поздравить лично. — Сергей, а не пора ли нам перейти наконец-таки на «ты»? — Так ведь я только рад! — он аккуратно касается бокалом края бокала Леры и заговорщически подмигивает. — Уверен, мой подарок ни с чьим другим не перепутаешь, дорогая. С твоим днем, Лерочка. От его простоты и радости становится легче, и Лера немного расслабляется и в ответ на поздравление лишь довольно смеётся. — Спасибо, Сережа. Если не угадаю, не думаю, что смогу встретиться с тобой снова. — Будет тебе, — хмыкает он и тут же отвлекается на свое имя, донесшееся откуда-то из другого конца зала. — ещё увидимся. А сейчас мне, кажется, нужно срочно вас покинуть. Лера отпивает немного шампанского и поднимает глаза на Алтана. — Вы избавили меня от участи пластиково улыбаться и выслушивать пожелания при получении подарка? — Ага, — кивает он и тоже делает небольшой глоток. — Новый подход по аналогии с американским или типа того, когда все оставляют подарки в одном месте, — добавляет Вадим, и Лера сжимает его ладонь, чувствуя, как в уголки глаз набегают слезы. — Это внимание так иногда утомляет, почему бы не снизить его концентрацию? — Я так люблю тебя, — растроганно выдыхает Лера и, наплевав на возможные сплетни, крепко обнимает его, замирая так на несколько мгновений. — И тебя люблю, Ал... — Можешь сказать это и не шёпотом, — раздаётся голос Игоря, и она не уверена, что сможет сдержаться и не расплакаться. — Какая ведь разница, что скажут. — Ты пришёл! — Я тебе скажу даже больше, — шепчет Вадим, склонившись к ее уху, — он даже нам помогал в организации. Связей у него не меньше, чем у Золотка. Если Игорь на самом деле помогал — а сомневаться в правдивости слов Вада не приходится, — это значит, что он точно справился с депрессивным эпизодом. Лера и не могла бы желать лучшего от него подарка, поэтому она подходит к Игорю, берёт за руки и, привстав на носочки, целует в гладко выбритую щеку. — Я очень рада, что ты здесь сегодня, — улыбается она и шмыгает носом. — Спасибо. — Это самое малое, что я мог сделать в ответ за всю твою любовь и заботу, — серьёзно говорит Игорь и аккуратно стирает с её щек всё же сорвавшиеся слезинки. — Подарок тебя ждет, надеюсь, понравится. — Да чёрт с ним с подарком! Ведь ты здесь! Игорь криво ухмыляется, сжимает её плечи и на ухо тихо парирует: — Конечно, я здесь. Но важнее, что они рядом с тобой, — он кивает ей за спину и улыбается. — С твоим днем рождения, малышка. Будь счастлива, ты как никто другой этого заслуживаешь. — И тебя люблю, — признаётся она, когда Игорь прижимает её к себе в объятии. — И это взаимно. Люблю тебя, как никого другого не любил. — Мы сейчас её совсем потеряем, — шёпотом замечает Вадим, подходя ближе, и Лера прерывисто смеётся. — Очень верно подмечено. — Исчезаю-исчезаю, — хмыкает Игорь, но, прежде чем уйти, пожимает руки и Вадиму, и Алтану. — Но не навсегда, конечно. Постараюсь вернуться с хорошими новостями. — Да уж будь так любезен, — добродушно ворчит Алтан, прижимая к себе Леру и едва ощутимо касаясь поцелуем макушки. — Если что, у тебя и мой номер тоже есть, — кивает Вадим, вставая близко-близко к ним. — Третья кнопка на быстром наборе, — без доли веселья подтверждает Игорь и уходит, оставляя их наедине. — Это уже лучший мой день рождения из всех, — признаётся Лера, устало выдыхая от избытка эмоций. — Спасибо. Ответить никто не успевает, потому что одновременно к ним подходят и её родители вместе с братом, и Алтановы бабушка, сестра и мать, а это значит, что срочно нужно брать себя в руки и включать голову. Потому что с каждым из них нужно иметь трезвый рассудок и контролировать, что говоришь и как.

***

Разбирать подарки Лера начинает — и, собственно, заканчивает — с тех, что подписаны тремя именами: Алтана, Вадима и Игоря. Совместная жизнь с первыми двумя учит её не рассчитывать, что они просто обойдутся организацией праздника. Так оно и выходит. Первой она открывает коробку с запиской от Алтана. В ней лежит достаточно толстая книга... или даже блокнот скорее в кожаной обложке с выведенными каллиграфическим почерком инициалами «Макарова В.В.». Внутри — пустые страницы и аккуратные прозрачные вставки под полароидные снимки. Тут же и миниатюрный фотоаппарат с достаточным количеством картриджей для мгновенной печати фото. И, конечно, куда без оригинальной ручки «Паркер». Лера улыбается и тянется к записке, раскрывает и думает, что больше любить его невозможно. «Хочу, чтобы ты заполнила этот блокнот тем, что тебя радует, вдохновляет и заставляет чувствовать. Я постарался вложить частичку своей любви, пока делал эту обложку своими руками. Надеюсь, что это хоть немного будет ощутимо. С твоим днём рождения, радость моя». Она едва успевает дотянуться до салфетки и промокнуть глаза, потому что боится испортить хоть что-то из этого глупой влагой. Её трогает не столько то, что Алтан дарит ей возможность сохранить что-то хорошее, а то, что он в буквальном смысле это хорошее хочет сберечь. Лера высмаркивается, аккуратно возвращает блокнот в коробку и тянется за следующей, менее объемной, с подписью «от Вадима». Каких-либо ожиданий у неё нет, поэтому она просто открывает подарок и обнаруживает красный бархат футляра для украшений. К горлу подступает комок, потому что Лера не совсем готова увидеть даже просто кольцо, даже не подкрепленное предложением. Раскрыть записку получается за пару секунд, и она жадно вчитывается в размашистые строчки чужого почерка, желая убедиться, что это не то, чем кажется. «Знаю, как это выглядит. Не пугайся, Пташечка, это не то, о чем ты, безусловно, подумала. Я дарю тебе этот комплект, потому что думаю, что твои прелестные глаза будут прекрасно оттенены этими камнями. Не только Золотко должен быть в золоте. Мне хочется верить, что эти серьги и браслет, которые я получил от своей матери в качестве приданного своей избраннице, тебе придутся по душе. Сияй, Пташечка, как эти изумруды, потому что у тебя внутри тот же свет, что и в их гранях. Поздравляю тебя и желаю всего только лучшего». Листок выпадает из пальцев, а руки сами тянутся к футляру, чтобы наконец увидеть то, что преподнес ей Вадим. Украшения волшебны. Осторожно прикоснувшись подушечками к камням, Лера зачарованно разглядывает вязь золота и изумрудов в аккуратных сережках и тонкой полоске браслета. Улыбается мыслям Вадима про свет и думает, что даже самому красивому драгоценному камню нужна хорошая огранка, чтобы тот засиял по-настоящему. Возможно, Вадим и станет тем мастером, что её внутреннюю силу превратит во внешнюю красоту и ценность в том виде, чтобы её увидели и другие. И уже то, что он в ней это разглядел... Лера снова тянется за салфетками, закрывает футляр и задумывается, а готова ли она открыть подарок Игоря, или на сегодня достаточно. — А ты можешь удивлять меня как никто другой, — шепчет она со смешком и тянется к третьей записке. «Ты делаешь для меня столько, сколько я, возможно, не заслуживаю. Мне кажется, я никогда не смогу отплатить тебе тем же. Последний мой срыв отразился не только на мне, и я это прекрасно понимаю. Мне жаль, что тебе пришлось с этим справляться. Поэтому лучшее, что я могу тебе подарить, — это отдых. Если ты твёрдо решила, что меня нужно спасать от меня самого, для этого нужны силы. Знаю, ты не любишь море и жару — истинная петербурженка в четвертом поколении, — отдохни в горах в приятной компании своих мужчин и катания на сноуборде. Ты сильная и справишься со всем, что бы тебе не приготовила судьба. Не забывай, пожалуйста, об этом. Люблю тебя, малышка». Лера достает небольшой конверт, раскрывает его и, конечно, видит информацию о снятом на месяц доме и оплаченных билетах с открытыми датами. — Чтоб тебя, Игорь! — хнычет она, понимая, сколько он потратил на неё — на них — денег. — Это же чёртово состояние! Она откладывает всё в сторону и заваливается на кровать, поджимая колени к груди. Его забота специфична, в каком-то смысле гипертрофирована, но... это же Игорь. У него по-другому и быть не может. Он пытается компенсировать предоставленные неудобства так, как умеет, но то, что пытается, заставляет сердце болезненно сжаться. При взгляде на все три подарка Лера чувствует щемящую нежность в груди. Каждый из них делает её счастливой по-своему, отчего отказаться хоть от кого-то кажется невозможным. И как же ей повезло, что от неё этого не требуется. У неё есть они, и это все, что ей нужно в этой жизни.