Я помогу тебе, Тош

***

      Арсений пялился в телефон уже несколько минут и даже не притронулся к своему угощению. Паша в свою очередь, рассказывал какую-то увлекательную историю про бушующего клиента, одновременно поглощая кусочки шоколадного торта. Уже под конец рассказа, Добровольский заметил полную незаинтересованность собеседника. В последнее время это было обычным делом. Павел делал вид, что не замечал подобного со стороны брюнета, но сейчас он всё-таки решил возмутиться. — Слушай, Арс, вообще-то некрасиво игнорировать человека, когда он тебе что-то рассказывает. Дал бы знак, что тебе абсолютно всё равно, — с ноткой обиды в голосе фыркнул Паша, допивая уже почти теплый кофе из кружки. Учитель, никак не отреагировав, взял в руки вилку со сладостью. Но рука зависла в воздухе, и мужчина вновь начал тыкать пальцами по клавиатуре. — Ты что вообще там делаешь? Дай мне посмотреть. — Шатен, не дожидаясь ответа, потянулся к телефону друга. Арсений, выйдя из транса, уронил вилку на край стола, но та, не удержавшись, упала на пол, пачкая небольшой старый коврик, подаренный коллегой ещё несколько лет назад. Несильно ударив того по руке, как бы показывая, что «нельзя», Попов поднял столовый прибор с пола. — Паша, ты же знаешь, что я за телефон и убить могу. Будь добор, следи за руками, — чуть нервно проговорил брюнет, злобно посмотрев на Волю. Телефон брюнет выключил, убрав в корман штанов.       За окном стали слышны крики детей, что играли во дворе в догоняли, солнце вышло из-за облаков, освещая комнату, а мужчины всё так же сидели за столом, вяло смотря друг на друга. — Сень, ты меня позвал для того, чтобы я тебе помог или просто посидел, как ощущение того, что ты не одинок? — уже напрямую спросил Паша, устав от продолжительной тишины. Учитель отвернулся к окну, потупив взгляд. Задумался. — Ты знаешь, что я готов помочь, уйти с работы, бросить все свои планы, лишь бы тебе стало легче. Но я не могу так делать на постоянной основе, лишь бы у тебя просто был шум на фоне в виде моих разговоров, дабы ты не чувствовал то, что тебя зажирают твои мысли. А знаешь почему они тебя зажирают? Потому что ты бежишь от проблем. Ты прячешь свои чувства, свои эмоции в дальний угол, считая, что никому нет до тебя дела. Ты думаешь, что накрутил себя. — абсолютно спокойным голосом, будто на автомате, говорил Добровольский, крутя в руках пустую чашку. — Хватит… — в пол голоса сказал Арсений, махнув рукой в сторону собеседника. Друг попал прямо в точку, поэтому хотелось поскорее закончить этот диалог. Сдерживая нахлынувшие эмоции, учитель высокомерно поднял голову. — Давай закроем эту тему. — В этом вы с Антоном, по твоим рассказам, похожи. Поэтому он тебе понравился. Ты просто увидел в нём родственную душу и пытаешься помочь. Но сперва ты должен помочь себе. Пойми, наконец, что за тебя волнуются. Ну… как минимум я. Мне не всё равно на твоё состояние. И пока ты не поможешь себе, ты просто не сможешь помочь Шасту. Посиди часок в тишине, дай мыслям проникнуть в свой разум и разбери их. Можешь записывать в заметки, можешь писать мне, мы всё обсудим, только сделай это. — Воля, невзначай, положил свою ладонь на руку брюнета, по-дружески тепло глядя тому в глаза, пытаясь найти там хоть каплю понимания. Но в следующий миг голубоглазый дёрнул рукой, скидывая с себя чужую. Тяжело. Тяжело слушать чистую правду, а ещё тяжелее признать это. Вот и учитель не собирается так делать. — Паша, успокойся, ты не прав. Со мной всё в порядке, я в норме. Никто мне не нравится. Не волнуйся, я справлюсь. — Арсений свел ладони как при молитве и в раздумьях прижал их к губам. Злость Паши начала преобладать. Он поднялся с кресла, повышая голос. — Ты в очередной раз просто проигнорировал всё то, что я тебе наговорил. Конечно, легко ведь сказать, что всё в порядке, тяжелее разобраться в себе. Когда ты в последний раз выговаривался нормально? Когда ты в последний раз говорил не просто автоматом «Я устал, я заебался», а нормально рассказывал о том, что тебя терзает? — активно жестикулируя, задавал риторические вопросы Добровольский. Он надеялся вразумить друга, буквально тыкая его носом в проблему, но казалось, что все бесполезно. — Блять, Воля, харе вот эту всю хрень мне втирать. Ну вот, допустим, буквально сегодня я выговорился. — закрыв лицо руками, вспыхнул Арс. Его начинало потряхивать. Он давно не разговаривал на такие темы с кем-то, а уж тем более не слышал о себе так много гадостей или… правды? — Ох, мой друг, нет. Сказать, что «Я так устал. Вымотался дальше некуда с этим парнишкой.» — это не выговориться. Давай обсудим всё, пожалуйста, тебе станет легче. — чуть ли не молил директор. Разведя руки в сторону, он ждал ответа. И вот, когда брюнет расслабил лицо и начал говорить, Павел облегчённо выдохнул, но, как говориться: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.» — Так, всё. Спасибо, что пришёл, можешь идти. — Арсений вытащил из кармана телефон, подперев голову рукой. Было решено просто проигнорировать весь этот диалог и продолжить заниматься тем, чем он и хотел. — Попов! — крикнул Воля, сжав руки в кулаки. За стеной послышался кашель. Учитель, разозлившись, всё же встал с кресла и шикнув, осуждающе посмотрел на друга. — Я сказал, что ты можешь идти, выход прямо за твоей спиной. — несильно пихнув того в плечо, рыкнул голубоглазый. — Арс… Ведешь себя, как ребёнок! Хотя даже тот, кто лежит сейчас в соседней комнате, иногда ведёт себя адекватнее, чем ты. Я правда пытался помочь. — развернувшись, Воля пошёл к входной двери, — Звони если что. — добавил он, а через пару секунд по квартире раздался сильный хлопок.       Учитель тяжело вздохнул. Он, может, поспешил. Может, потом пожалеет об этом. Но точно не сейчас. Сейчас ему нужно разобраться с больным ребенком. Постучав в дверь, Арсений услышал тихое мычание. Приняв это за согласие на то, что можно войти, голубоглазый открыл дверь, проходя в комнату. — Здравствуй, чудо, ты как? — мужчина подошёл к Антону и прислонил тыльную сторону ладони ко лбу ученика. В следующий миг он отдёрнул руку, в испуге сделав небольшой шаг назад. Температура чувствовалась настолько сильно, что казалось, будто кожу подпалили зажигалкой. Послышалась страшная и пугающая фраза: — Арс, вызывай скорую. — Шастун сдался, а секундную тишину прервал тяжёлый кашель. Было настолько плохо, что руки машинально сжимали футболку в районе плеч. Бросало то в холод, то в жар. Дышать становилось просто невозможно из-за нарастающей боли. Казалось, что ещё секунда, и шатен упадёт на бок, теряя сознание.       Арсений схватил мобильник, быстро набирая номер хорошего знакомого врача. А дальше всё было как в тумане: Попов понёс младшего на руках к машине скорой помощи, находясь в одной лишь пижаме. Слишком долгая дорога и глупые водители, которые никак не хотели отодвинуться, дать проехать, заставляли сильно злиться и негодовать. Потом больница. Учителя в палату не пускали, поэтому сначала он пол часа просто ходил из стороны в сторону, а после со стаканчиком горячего шоколада, уселся на диванчик напротив кабинетов и старался успокоиться. Ещё через тридцать минут из палаты наконец вышел Артём Демидов — врач. Брюнет, подлетев к нему, начал задавать 1000 вопросов. — Тём, как он? Он пришёл в себя? Ему лучше? Всё очень серьёзно? Пневмония обострилась? Насколько всё плохо? Ответь же, не молчи бл.! — его перебил мужчина, положив свои руки на плечи друга. — Арс, тише. С ним всё будет хорошо. Ему чуть лучше. Да, пневмония обострилась, но не до критичного состояния. Ему стоит остаться в больнице, находясь под постоянным присмотром врачей. Ну, а теперь моя очередь задавать вопросы. — Артём повёл голубоглазого в свой кабинет и, сев за своё рабочее место, открыл какую-то папку с бумагами. — И так, Попов, позволь поинтересоваться: почему его привёз ты и где его родители? — Слушай, там всё очень сложно… Может не будем… — Нет, будем. Я уже понимаю, что всё запутанно, иначе бы ты ко мне не обратился, но я готов выслушать. По другому никак. — Ладно, короче… Этот парень — мой ученик. Он растёт в неблагополучной семье. Его мать и отчим постоянно пьют, а второй даже избивает его. Я решил помочь ему. Оставил жить у себя. В один день проснулись, а у него температура, жар, он кашляет ужас как сильно. Вызвал врача, тот сказал, что пневмония, но Антон отказался от больницы, прям ни в какую. А потом проспал… много. Проснулся от кашля и боли, сказал скорую вызвать. Пока спускался вниз, он на руках у меня отключился. Документов нет, ничего нет. Пожалуйста, давай обойдёмся без опекунов. Сделаем всё неофициально, я заплачу! Сколько нужно, правда! — тараторил учитель. — Боже… Нельзя так, Арс, понимаешь?.. — блондин встал с места, закрывая папку. Только он собирался выйти, как его схватили за руку. — Артём, Артём, пожалуйста! Нельзя его родителям отдавать! Нельзя! — молил Попов, с волнением в глазах смотря на друга. — А тебе то всё это зачем, а? Тебе это что даёт? Отдай ты им его, да забудь. Ну или опеку вызови, что мешает? — отпирался врач, задавая вполне логичные вопросы. — Ну не говори так, прошу… Ему осталось немного до совершеннолетия, ему это сейчас не нужно. Вдруг там хуже будет? Тём, мне больше не к кому обратиться. — отпустив руку Демидова, учитель опустил голову вниз, начиная делать вид, что сейчас заплачет. Мужчина напротив сдался. — Ладно, я попробую что-нибудь сделать. Ничего не могу обещать, но правда постараюсь. — Арс обрадовался и налетел с объятиями на Артёма. Его план сработал, осталось только надеяться на то, что всё получится. — Но есть ещё одно «но». — Какое? — насторожившись, спросил брюнет. — Ты знал о его порезах на руках?