Я помогу тебе, Тош

***

      Антон просыпается в каком-то помещении. Это явно не родной дом, а уж тем более не дом Арсения. Здесь неприятно пахнет лекарствами и даже через закрытые глаза чувствуется ослепительно яркий свет. Горло пересохло настолько, что дышать через рот стало невыносимо. Футболка, напротив, промокла насквозь от пота, противно прилипая к коже. Голова немного побаливала, но сильного дискомфорта не доставляла. Она болит всегда и везде.       Что произошло парень не помнил. В голове отрывками сохранились какие-то моменты. Сначала пришёл врач, поставил диагноз «пневмония». Потом Арсений пел колыбельную, помогая ученику заснуть. После в памяти отпечатался вроде Павел Алексеевич, который то ли пытался что-то спросить, то ли что, а дальше… Дальше только одна секунда, когда учитель нёс шатена на руках, спускаясь по лестнице. Но почему по лестнице? Почему не на лифте…? А что там вообще забыл Павел Алексеевич? В общем и целом, вопросов было много, а ответов не было вовсе. Их нужно было искать.       Не сложно догадаться, что Шастун находится в больничной палате, а значит человек, который его сюда привёл — тоже. Антон поднял руку, закрываясь ей от яркого света. В теле чувствовалась сильная слабость, рука жутко дрожала, не выдерживая нагрузку от такого, казалось, лёгкого движения. Приоткрыв глаза, шатен вяло осмотрел помещение. Палата была белая, но всё виднелось немного размыто. Чуть левее от двери, напротив койки, висел телевизор, на котором играло вроде какое-то комедийное шоу без звука. Повернув голову вправо, Шастун увидел медсестру, которая сидя на стульчике боком к парню, записывала какие-то показания в медкнижку. Антон набрал воздух в лёгкие, желая задать вопрос, но при попытке это сделать, только что-то невнятно прохрипел и закашлялся. Прямо как в то утро. Девушка вздрогнула, не ожидая того, что пациент очнётся именно сейчас. — Ох, вы очнулись! — констатируя факт, выпалила она. Чиркнув что-то напоследок в тетрадке, медсестра встала и направилась к выходу. — Я сейчас позову врача. Не вставайте, пожалуйста. — Шастун напрягся. Почему работник больницы отреагировала именно так? Где Арсений? Сколько вообще времени? Дверь почти сразу открылась. В неё зашёл Артём, окинув взглядом пациента. — Сколько я спал? — с трудом спросил шатен, побаиваясь услышать ответ. — Здравствуй, Антон. Хм… Не знаю точно… Плюс-минус четыре часа. — с отрывками произнёс врач, вспоминая эти подробности. У Антона были смешанные ощущения. Не много проспал, конечно, но и не так мало, чтобы просто забить. Зеленоглазый попытался задать вопрос, но ответ на него сам нашёлся. — Ты наверное хочешь увидеть того, кто тебя привёз? — с ухмылкой спросил Демидов. Антон кивнул. — Сейчас позову, он тут всё это время сидит. — только врач собрался закрыть за собой дверь, как резко остановился и уже намного мрачнее сказал: — Вас ждёт серьёзный разговор… — дверь закрылась. Шастун закатил глаза. — «Да нас этот серьёзный разговор сотню лет ждёт. Всегда получалось отложить его и сейчас получится. Притворюсь, что вообще говорить не могу. Ну или бред буду нести. Мычать что-то и мямлить. Главное, не переборщить.»       Антон сидел в ожидании пять минут, десять, пятнадцать, двадцать. За это время в голову лезло множество разных мыслей. Как хороших, так и плохих. Ему уже успели принести какие-то таблетки, которые нужно было выпить и чувствовал парень себя не так плохо. Тело, уже проснувшись, набралось сил. Не так, конечно, что можно встать и бегать, но хотя бы руки не дрожат от обычных движений. Водички ему дали, теперь во рту не пустыня. Запах лекарств уже был не так заметен. В общем и целом, всё не так плохо, как Шастун себе представлял. Если из минусов, то голова так и болела, чувствовалась небольшая температура и сильный кашель рвал всё внутри на куски. И где же Арсений, как можно так долго идти? А вдруг там вовсе не он. Если родители? Если отчим…       Дверь наконец открылась и в неё вошёл учитель. Видно, что он только проснулся. Волосы растрепаны, глаза красноватые, в спешке на плечи накинут медицинский халатик. Мужчина, прерывисто дыша, видно, бежал по лестнице, подошёл к ученику и сел на стульчик, где ранее сидела медсестра. Антон, насторожившись, немного отодвинулся вбок, что осталось незамеченным. — Ну привет, ты как? — брюнет положил свою ладонь на руку Шастуна. Ученик отдёрнул её, спрятав под одеяло. — Всё хорошо, Арсений Сергеевич, мне уже лучше. — выдавил из себя Антон. Несмотря на их уговор, Шастун перешёл на «вы». — Ты издеваешься? То есть после всего этого ты говоришь, что всё хорошо? Даже не нормально. Хорошо? — Арсению вдруг так обидно стало. Он замолчал и опустил пустой взгляд в пол. — Разве я до сих пор не смог заслужить твоего доверия? — после продолжительной паузы произнёс мужчина. Зеленоглазый молчал. Он не знал что ответить. Он доверял учителю. На самом деле, брюнет за такое короткое время стал, кажется… Другом? Но как это можно сказать взрослому мужчине, твоему классному руководителю? — Хорошо, я понял. — расстроенно ответил Попов. — Нет, Арсений Сергеевич! Я… — И вновь пауза. Антон потупил взгляд. А после, без намека на хриплость в голосе или кашель, продолжил: — Вы уже знаете, что человек я не самый милый, вежливый, благодарный… Я не умею хорошо выражать свои эмоции, выговариваться, не умею быть честным, не умею любить и ценить… Но я хочу сказать вам большое спасибо. Я уверен, что без вас, я бы уже в могиле лежал. Конечно, есть люди, которые умеют благодарить и относятся к вам намного лучше, поэтому вам кажется, что я вас недолюбливаю, но вы для меня являетесь практически самым дорогим человеком. Я просто не хочу доставлять вам ещё больше проблем. Вы так много раз мне помогали, и я надеюсь, что смогу вас когда-нибудь отблагодарить. — В течение всего монолога парень говорил, не смея взглянуть на учителя, но, закончив, он всё-таки осмелился и посмотрел в голубые глаза. Похоже учитель всё это время смотрел прямо на парня, поэтому взгляды их встретились. Неловкое молчание очень давило на Антона. — Не молчите, пожалуйста… — Тош, я просто не ожидал услышать от тебя таких слов… Мне очень приятно знать то, что ты меня не ненавидишь. Ты мне дорог. — мужчина улыбнулся и подмигнул юноше. Шастун же не мог так просто сдержать переполняющие его эмоции. Он расставил руки для объятий и ждал ответной реакции учителя. Конечно, зеленоглазый бы сам обнял брюнета, но чувствовал он себя ещё слишком уставшим. Арсений не медлил и аккуратно обнял ученика, боясь навредить. Они оба понимали, что перешли грань учитель/ученик. Они оба понимали, что они не просто знакомые, друзья. Они что-то большее. Но никто не хочет это признавать. — Антош… Нам нужно серьёзно поговорить. Это по поводу тебя и твоих… Шрамов.