Я помогу тебе, Тош

***

      Парни просидели на кухне несколько часов, что по ощущениям походило всего на пару минут. Но сонливость не щадит и Антон уже еле сидевший, шатался из стороны в сторону, пытаясь не упасть со стула. Попов же сидел совсем рядом, рассказывая какую-то смешную историю из молодости. — … А потом Паша посреди пары выполз из шкафа, что стоял позади кафедры, в стельку бухой. Ему тогда, конечно, надавали по голове. — он усмехнулся, ожидая реакции Антона, но вместо этого почувствовал, как чужая голова упала ему на плечо. — Слушай, Арс, пойдём спать, а? Я подустал, а ещё вставать рано. — Невольно говоря это томным голосом, подытожил юноша. Сделав очередной вдох, Шастун почувствовал приятный цветочный запах, исходящий от мужчины. Он ненароком чуть приподнял голову, проводя холодным кончиком носа по тёплой шее. — От тебя вкусно пахнет. Что за духи? — Опалив горячим дыханием кожу учителя, парень принял прежнее положение.       У брюнета внутри будто всё сжалось. Он сглотнул вязкую слюну и облизнул пересохшие губы. Арсений давно не чувствовал чего-то подобного, что заставило небольшой испуг с непривычки подступить к груди. — Духи…? А… Самые обычные. Я думаю нам правда стоит пойти спать. — Попов легонько дёрнул плечом, отчего младший принял сидячие положение, отстраняясь от мужчины.

***

      Антон проснулся под утро, без весомой на то причины. Он вновь закрыл глаза, но появилось необъяснимое желание напоследок глянуть в телефон. Быть может ему написали Дима или Серёжа, но сообщение, которое он увидел на экране, в миг заставило сонливость исчезнуть. Отчим — 6:33 Если завтра в 15:00 я не увижу тебя дома, то пеняй на себя.       На смену ступору пришло осознание, а после и паника. Руки задрожали, отчего телефон экраном вниз свалился куда-то в ноги. Юноша стал озираться по сторонам тёмной комнаты, будто прямо сейчас на него кто-то наброситься. Вдохнуть полной грудью не получалось. Хриплое и прерывистое дыхание нагоняло ещё больше ужаса. Перед глазами престал каждый удар, что оставляли на теле новые ссадины и гематомы. В ушах эхом отдавался каждый крик и обзывательство, что били по грудной клетке, заставляя сердце подрагивать. Он уже забыл, какого это — жить в вечном страхе перед родителями. В глазах помутнело, всё в миг размылось от неконтролируемо набегающих слёз. Антон зарыл руки в волосы, немного их оттягивая. Лёгкая боль от данного действия помогла совсем немного прийти в себя. В голове всплыл образ лезвия, что всё так же находилось в портфеле, валяющегося около кровати. Руки сами потянулись к нему. Он вытаскивал лезвия одно за другим, кидая на кровать, но каждое из них было с запёкшейся кровью. Лишь последнее было чистым. Поднеся его к запястью, юноша так и не смог решиться на это, из-за разговора с учителем. Он схватил дрожащую кисть руки и, упав на кровать, завыл в подушку, осознавая масштабы своей беспомощности. Одним из вариантов было пойти за помощью к Арсению, как тот и предлагал ранее.       Будто в пьяном состоянии, ученик вышел из своей комнаты, направляясь к соседней двери. Но перед ней будто возник барьер. Он не мог переступить через себя. Не мог вот так просто зайти и вывалить всё. И вот снова в голову пришёл лишь один план. Уйти ото всех. Обувшись, юноша надел первую попавшуюся толстовку и вылетел из квартиры.       Шастун бежал через незнакомые дворы, ещё не ориентируясь в местности. Снег попадал в глаза и больно бился об лицо. Ноги уже заплетались, отчего, споткнувшись, он повалился на землю, проезжаясь телом по голому асфальту, посыпанному песком. Неудачное падение расцарапало кисти его рук. Пусть и не большие, но уверенно кровоточащие ранки, заставили слёзы политься по щекам ручьями, но вовсе не от боли. Поднявшись с места, парень вновь понёсся куда-то вперёд. Колючие кусты, ветки, всё раздирало его руки, словно душу. Окончательно выдохся Антон лишь в знакомом парке, где сел на скамейку, засыпанную снегом. Он весь продрог, ноздри обжигал ледяной воздух.       Вновь не получилось убежать от проблем, на что так надеялся шатен. Он сунул руку в карман, но телефона там не оказалось. Конечно, ведь юноша оставил вещи дома.

***

      Попов проснулся чуть раньше будильника. Он спал беспокойно, отчего голова казалась тяжелее, чем обычно. Поднявшись с кровати, мужчина вышел из комнаты. Шатаясь, он прошёл в ванную и умылся, немного взбодрившись. Настало время будить и шатена. Старший подошёл к двери и постучался. Никакого ответа не последовало. Повторив действие, он сказал: — Антош, доброе утро. Просыпайся потихоньку. — В пол голоса сказал голубоглазый, а после отправился на кухню, готовить завтрак.

***

      Брюнет совсем забегался, забыв про время. Будильник ровно семь сорок зазвенел прямо за спиной, отчего учитель вздрогнул, проливая кофе. Ударив рукой по столу, мужчина быстро накинул на пролившуюся жидкость пару бумажных полотенец. Развернувшись, он подхватил телефон, выключая раздражающую мелодию и направился к Антону. Зайдя без стука, Арсений замер. Комната пустовала. Несколько вещей из шкафа валялись на полу, а на кровати раскиданы окровавленные лезвия. Попов молча смотрел на это, не веря своим глазам. Куда ушёл? Зачем? Почему? Руки машинально набрали знакомый номер, но на той же постели зазвонил телефон. Попов сбросил вызов и взял чужое устройство. Что могло произойти за эту ночь…       Арсений выбежал из квартиры, в спешке закрыл дверь и побежал вниз по лестнице. Так было явно быстрее, нежели на лифте. Сев в припаркованную на стоянке машину, мужчина завёл её. Телефон словно по щелчку завибрировал, это был коллега по работе. Учитель положил голову на руль, желая провалиться под землю, дабы его остаивли в покое. Он готов был прямо сейчас застрелиться, лишь бы не испытывать всего того, что разрывало её грудную клетку. — Ало. — Арсений Сергеевич, вы где? У нас сегодня пед.совет, не забыли? Явка обязательна. — Чёрт возьми… Забыл. Как всё невовремя… — У вас есть несколько минут, чтобы остаться без выговора.

***

      Арсений нервно стучал пальцами по столу, подперев голову рукой. Он пытался несколько раз начать урок, но был просто не в состоянии чем-либо заниматься, когда все мысли заняты русоволосым парнем. Учитель разрешил детям просто заниматься своими делами. Осматривая класс, взгляд зацепился за Диму и Серёжу. Может они знают где их друг? — Позов, Матвиенко, идите сюда. Помощь ваша нужна. — бросил брюнет и, поднявшись с места, зашёл в лаборантскую. Парни переглянулись, пожали плечами и отправились за старшим. — Что случилось? — спросил Серёжа. Но ответа не последовало. Мужчина лишь, нахмурившись, смотрел в глаза то одному, то другому. — Не молчите, говорите уже. — Я хотел узнать… Точнее… Не поймите меня неправильно. Вы не знаете где Антон? — Не уверенный в своих действиях, наконец заговорил Попов. — Не знаем… Мы хотели это спросить у ва… — Но Диму тут же прервал друг, показывая пальцем за приоткрытую дверь. — Так вот же он!       Арсений, не веря ушам, быстрым шагом направился к Серёже и выглянул из-за двери. Там и правда стоял шатен, робко оглядывая класс. — Позовите его сюда, а сами проходите за свои места. О нашем разговоре никому ни слова.       Ученики кивнули. Через пару мгновений в помещение заходит Антон, прикрывая за собой дверь. Он стоял пред учителем мокрый, продрогший, приобняв себя руками и смотря куда-то в сторону. — Арс… — начал он дрожащим голосом. — Я могу всё объяснить.       В воздухе повисло нагнетающее молчание. Брюнет сидел на стуле, сложив руки на груди. Его взгляд пробежался от макушки до самых пяток собеседника. — Мне… Я вышел покурить на улицу, а мне Дима позвонил, у него там проблемы были…       Хотелось просто развернуться и уйти, слушая наглое вранье. Голубоглазый тяжело вздохнул, опуская голову. Было чувство, будто его смешивают с грязью. Он открылся человеку, а тот просто пользуется его добротой. Прозвенел звонок. Какое-то время слышался гул класса за стеной, но после хлопка двери всё затихло. — Прекрати врать, пожалуйста. Я только что говорил с твоими друзьями. — Руки потянулись к карману штанов. Арсений достал оттуда телефон младшего и протянул ему. Тот в свою очередь подошёл ближе и, натянув рукав толстовки до ладони, забрал свою вещь. Это действие не осталось незамеченным. Старший, что-то осознав, резко поднял взгляд в глаза Антона, наполненные паникой, а после вновь опустил вниз. — Руки покажи. — Что?       Попов встал и крепко взял парня за руку, оттягивая рукав мокрой и грязной толстовки. Многочисленные ссадины, пусть и мелкие. Шастун пытался вырваться, но хватка учителя была крепче. — Арс, это не то, что ты думаешь! Я просто… — Я ведь думал, что ты после нашего разговора прекратишь. — Нет, я правда… — Я не хочу слышать очередное вранье, Антон. Я действительно думал, что наш разговор тебе поможет. Я пропустил утренний пед.совет в поисках тебя, получил выговор. Я волновался. Но тебе, похоже, всё равно на остальных. У меня нет слов, чтобы описать то, как я в тебе разочарован. — Я не резал себя! — закричал хриплым голосом парень, когда из красных глаз полились слёзы. — Оу, правда? А лезвия на твоей кровати говорят об обратном. — Холодно и отреченно ответил брюнет. — Я хотел, не буду скрывать… Наш диалог тем вечером не позволил мне сделать это. Но и подойти к тебе за помощью я не смог, поэтому просто решил сбежать. Я случайно порезался, когда упал и об ветки какие-то… — младший говорил всё тише, понимая, как странно это звучит. — А те лезвия старые… — Я устал от твоего вранья. — Но я не вру! Клянусь! Арсений, прошу, поверь мне… — И что же случилось, что ты так отреагировал? Что такого могло произойти за несколько, мать его, часов?       Шастун молча разблокировал телефон и протянул его голубоглазому. Второй взял его в руки и прочитал последнее сообщение. На его лице читалось удивление, он сочувствующе посмотрел на младшего. Как реагировать было непонятно. В груди засело чувство вины. Арсений провёл рукой по лицу, невольно издавая тяжёлый стон. Сделав шаг вперёд, он обнял ученика так крепко и чувственно, как только мог. Теперь уже Арсению было стыдно за грубость и бестактность. — Антош, прости меня. Я не знал. Пойми меня, пожалуйста. Я так переживал за тебя, что, увидев, был слишком зол, чтобы контролировать себя.       Младший вновь заплакал, вжавшись в учителя. — Я не знаю что мне делать. Мне страшно… — Мы что-нибудь придумаем. Вместе придумаем.