Healing Hermione

      Гарри появился в своем кабинете, все еще крепко обнимая Гермиону. Он помог ей сесть на один из стульев перед своим столом и, как только она села, пошел надевать свой серый плащ. Гарри наблюдал, как Гермиона оглядела его кабинет с явно написанным на лице любопытством. Неудивительно, потребуется нечто большее, чем Глоток спокойствия, чтобы подавить любопытство Гермионы. Гарри вернулся к столу и обнаружил, что Гермиона не сводит с него глаз.       – Гарри, ты невыразимец?       – Ты получишь ответы через минуту, я обещаю, – Гермиона по-совиному моргнула, глядя на него. Я знаю, что это было необходимо, и что она была близка к истерике, но такая Гермиона немного нервирует. Прежде чем Гарри стало слишком неуютно, раздался стук в дверь. Гарри натянул капюшон, чтобы скрыть лицо, и подошел к двери. Он осторожно открыл и увидел нетерпеливого Ювеналия, стоящего за дверью с пачкой пергамента в руках.       – Хорошо. Ты здесь, – проворчал мужчина, когда Гарри открыл дверь пошире, чтобы впустить его. – Давайте разберемся с этим, хорошо? – Он обошел стол Гарри и сел в кресло, швырнув пергаменты на стол. Гарри закрыл дверь и вставил плашку уединения в дверной косяк. Когда он обернулся, то обнаружил, что Ювеналий изучает Гермиону.       – Что ты ей дал?       – Глоток спокойствия.       – Прекрасно. Во всяком случае, не повлияет на ее рассуждения.       – Это также не повредило моим манерам. Хотите немного? – вмешалась Гермиона. Гарри услышал, как Ювеналий весело фыркнул.       – Здравствуйте, мисс Грейнджер. Меня зовут Ювеналий, и я начальник Арториуса здесь, в Отделе, – Гермиона повернулась и посмотрела на Гарри.       – Итак, ты невыразимец, – сказала она почти бесцветно спокойным голосом.       – Да, это так, и поэтому он дал клятву не разглашать ничего, на что ему не было дано разрешения. Это означает, что пока вы разговариваете со мной, мисс Грейнджер, – Гермиона снова повернулась к Ювеналию. – Давайте начнем с краткого обзора Отдела. Он разделен на два отряда – исследовательский и оперативный. Сейчас мы сидим здесь потому, что вы увидели кое-что из того, чем занимаются оперативники. То, что мы делаем, должно храниться в тайне для предотвращения общественных беспорядков, вмешательства или подрыва усилий по сбору разведданных и обеспечения безопасности нашего народа. Возможно, вы заметили, что Поттер делал все возможное, чтобы вы не узнали больше, чем следовало, с тех пор, как проявилась ваша телепатия.       Гарри не мог сказать, действует ли Глоток спокойствия, так как у Гермионы было настолько знакомо-сосредоточенное выражение лица, что он бы ни за что не догадался, что она находится под каким-либо влиянием, если бы только что вошел.       – Чтобы сохранить нашу операционную безопасность, я вижу три варианта: во-первых, вы могли бы присоединиться к нам и стать невыразимцем. Это дало бы вам разрешение службы безопасности, необходимое для того, чтобы знать, чем занимается Поттер. Во-вторых, вы можете принести клятву секретности и не присоединяться к нам. В-третьих, мы стираем все, что вы узнали о нас за последние сорок восемь часов, – Гермиона моргнула в ответ на это грубое заявление. – Чтобы было ясно, мы не уйдем отсюда, пока не выберем по крайней мере два последних варианта. Я понимаю, что вы, возможно, не готовы сменить профессию, и я не буду просить вас принять это решение сейчас. Однако вы либо обязуетесь хранить наши секреты, либо забудете о них.       – Что хорошего принесет мне обливиейт, если я просто снова узнаю о вашей организации из кошмаров Гарри?       – Если вы решитесь на стирание памяти, Поттер будет считаться угрозой безопасности, и его работа здесь будет прекращена. Поскольку он был чрезвычайно для нас полезен и в этой ситуации действовал настолько решительно, насколько мы могли ожидать, мы предоставим доказательства используемого им прикрытия, – Гермиона нахмурилась и посмотрела на Гарри. Действие Глотка спокойствия, похоже, начинает ослабевать.       – О какой полезности мы говорим?       – Вероятно, он – самая важная причина, по которой у нас сейчас вообще есть международные отношения. Вся эта история с Темным Лордом сделала нас изгоями на международном уровне. С тех пор как Поттер начал здесь работать, хотя бы начали поступать запросы на услуги "Арториуса-Охотника". Как и в любом случае, когда вы кому-то помогаете, возникает чувство благодарности.       – Почему вы называете Гарри "Арториус Охотник"?       – Арториус – кодовое имя, которое ему было присвоено при вступлении в Департамент. Прозвище было дано ему некоторыми элементами общества, когда они начали понимать, что все его миссии были делом одного человека.       Проклятие, он откровенен. Обычно Ювеналий немного более осмотрителен в отношениях с людьми. Почему именно с Гермионой он так откровенен?       Гермиона, казалось, на мгновение задумалась. Ювеналий выглядел как всегда невозмутимо терпеливым.       – Что ты думаешь по этому поводу, Гарри? В конце концов, мы говорим о твоей работе, – наконец спросила Гермиона.       – Эта работа действительно дает некоторые преимущества, такие как анонимность и возможность изменить мир к лучшему, но я могу найти себе другое занятие, – ответил Гарри. – Ты видела в нашем кошмаре кое-что из того, что тебя попросили бы сохранить в секрете. Ты должна принять решение, основываясь на том, сможешь ли ты справиться с такого рода секретами, не имея права никому о них рассказывать. Могу сказать, что иногда это сложно, – взгляд Гермионы стал немного более расчетливым, она изучающе посмотрела на Гарри прищуренными глазами. Наконец она снова повернулась к Ювеналу.       – Я пока не готова работать здесь, но я дам клятву хранить ваши секреты, – сказала она.       – Замечательно. Мне следует почаще беседовать с людьми, находящимися под воздействием успокаивающих зелий. Приятно иметь дело с человеком, рационально мыслящим, не приходится ходить на цыпочках вокруг эмоций, которые только мешают.       Что ж, это объясняет прямолинейность.       – Клятва записана здесь. Пожалуйста, прочтите и подпишите Кровавым Пером, когда будете готовы, – Ювеналий протянул Гермионе пергамент с клятвой хранить тайну и знакомым черным пером. Гарри не мог полностью подавить приступ неловкости и отвращения, которые все еще испытывал всякий раз при виде одного из них. Гермиона внимательно прочитала документ и подписала.       – Превосходно! Спасибо вам за сотрудничество, мисс Грейнджер. Арториус, вы имеете право делиться информацией с мисс Грейнджер так, как считаете нужным. Я бы посоветовал вам попытаться определить пределы вашей телепатии, а также пока держать это в секрете. Учитывая недавнее покушение на жизнь мисс Грейнджер, кажется разумным держать туз в рукаве, но это зависит от вас. А теперь, если вы не возражаете, я попробую немного поспать. Хорошего дня, – Ювеналий встал и собрал свои пергаменты, прежде чем направиться к двери, оставив Гарри и Гермиону в кабинете. Как только дверь за Ювеналием закрылась, Гарри снял капюшон и сел рядом с Гермионой, не желая, чтобы при этом разговоре между ними был стол.       – Ты в порядке? – Гермиона подняла голову и медленно кивнула, но Гарри мог видеть, как шок и удивление начинают медленно возвращаться в ее глаза. – Мне жаль, что тебя втянули в это.       – Нет. Я расстроена, что ты ставишь жизнь на карту после того, как мы закончили школу. Насколько все плохо?       – То, что ты сегодня видела, является довольно хорошим примером.       – О, Гарри, – Гермиона подвинула стул и обняла его. Они просто сидели обнявшись несколько долгих мгновений, пытаясь успокоиться после эмоционального потрясения, испытываемого с момента возвращения Гарри с последней миссии. – Гарри?       – Хм?       – Можем ли мы снова попробовать телепатию? У меня так много вопросов, и я чувствую, что обмен мыслями был бы самым быстрым способом получить хотя бы некоторые ответы, – Гарри кивнул и опустил щиты.       – Что ты хочешь узнать? – разум Гарри мгновенно был переполнен потоком вопросов, которые он едва мог отличить один от другого.       – Гермиона, притормози!       По мере замедления вопросов Гарри начал отвечать. Он начал с того, как стал невыразимцем. Он показал Гермионе, как Ювеналий обратился к нему с просьбой, с пользой использовать то, что Гарри считал одним из своих немногих настоящих талантов – не умирать в ситуациях, в которых не имел права выжить. Как он сказал, анонимность и возможность помогать людям наилучшим известным ему способом, было тем, что в конечном итоге привлекло его в этой работе.       Гарри ответил на вопросы Гермионы о кошмаре, который она видела. Он показал ей, как французское правительство обратилось за помощью в выяснении судьбы нескольких сотен детей, которые исчезли по всему континенту. Эти дела были связаны несколькими магическими сигнатурами, которые проявлялись в разных сочетаниях на местах разных преступлений. Группа французских авроров расследовала исчезновения и отследила эти магические подписи, но всякая связь с ними была потеряна где-то в районе Анжу. Французское министерство начало получать своих авроров обратно по частям по почте, и связалось с министром Шеклболтом, попросив прислать либо Охотника Арториуса, либо Гарри Поттера. Гарри провел Гермиону по воспоминаниям, которые навеяли кошмар.       – Почему они убивали всех этих детей? – спросила Гермиона, когда они проходили мимо груды трупов, которые больше не смотрели на нее ее собственными глазами, скорее, лица были достаточно молоды, чтобы они даже не поступили в Хогвартс, если бы были волшебниками.       – Они называли себя Культ де Рэ в честь барона Жиля де Рэ, – объяснил Гарри, печаль и отвращение окрашивали его мысли. – Он был магловским дворянином, в пятнадцатом веке пробившимся в высшие эшелоны власти. В конце концов, когда выяснилось, что он пытал и убил десятки, если не сотни детей, его повесили. Эти люди поняли то, чего никто за все прошедшие столетия не осознал: хотя он и был маглом, то, что он делал, отдавало настоящими ритуалами Темной Магии. Им удалось найти гримуар, над которым работал де Рэ, и воспроизвести ритуалы. Разница лишь в том, что де Рэ был маглом и добился бы ограниченного успеха, если бы вообще добился, а эти люди были ведьмами и волшебниками.       – Я думала, мы покончили с этим, когда ты победил Волдеморта.       – Волдеморт не единственная извращенная душа в этом мире, – Гарри показал Гермионе остальную часть битвы с Культом и выдержал ее обеспокоенную ругань, пока она смотрела, как он делает все возможное, чтобы закрыть свои раны с помощью медицинского комплекта.       – Тебе нужен кто-то, кто удержит тебя от того, чтобы сломя голову броситься во все это, – решительно подумала Гермиона       – Я вбежал не сломя голову. Они учуяли меня своими полу-звериными чувствами, ты только что это видела, – Гарри чувствовал скептицизм, исходящий от Гермионы. – Просто из любопытства, что ты предлагаешь?       – Если я присоединюсь к невыразимцам, смогу отправляться с тобой на задания.       – Гермиона, не нужно этого делать. Я думал, ты счастлива работать в Департаменте магического правопорядка?       – Это не то, на что я надеялась, – мысль Гермионы сопровождалась чувством усталости. Министерство утвердилось в своей новой идентичности и снова сопротивлялось любым изменениям, выходящим за рамки. – Я поступила в юридический отдел, чтобы глубже понять законы страны и знать, как их изменять, но с должности юридического клерка я не могу оказывать давление на Визенгамот, чтобы он изменил их. Единственными моими успехами были Закон об универсальных правах магии и Закон о жестоком обращении с эльфами, которые вы с Кингсли помогли мне внести и принять. Если я хочу иметь возможность самостоятельно представлять законопроекты и бороться за них, мне нужно быть избранной в Визенгамот, а следующие выборы состоятся не раньше чем через три года. Я все равно хотела сменить обстановку, но мне нужно еще немного подумать, стоит ли делать этот шаг или стоит поискать что-то другое.       – Ты поэтому согласилась на клятву, а не просто на обливиейт?       – Нет, – Гарри почувствовал от Гермионы волну беспокойства за него. – Я согласилась на это из-за того, что ты сказал. "Ты должна принять решение, основываясь на том, сможешь ли ты справиться с такого рода секретами, не имея права никому о них рассказывать. Могу сказать, что иногда это сложно". Это так близко к тому, чтобы признать, что тебе плохо, но ты все равно продолжаешь работать. Как я могу оставить тебя одного? – Гарри почувствовал себя польщенным объяснением Гермионы и позволил некоторым из этих чувств просочиться через их связь. Он был вознагражден довольной улыбкой Гермионы.       – Я думаю, пока достаточно погружаться в мысли друг друга, ладно? В любом случае у нас будет достаточно шансов попрактиковаться в самом ближайшем будущем, – сказал Гарри вслух. Вау. Я и не подозревал, как было тихо.       – Я тоже, – вернула мысль Гермиона. – Думаю, ты, возможно, прав. Это... дезориентирует – быть в двух мыслях одновременно. Что ты подразумеваешь под "шансами попрактиковаться"?       – Мне поручено расследовать, кто тебя проклял и как они это сделали. Обычно это включает собеседование, чтобы получить показания по этому вопросу. Поскольку это именно мы, мы можем сделать немного более... прямо.       – Ты хочешь восстановить мои воспоминания о том, как я была проклята.       – Ну, да. Впрочем, мы можем подождать до завтра. Думаю, нам достаточно волнений для одного дня, не говоря уже о том, что, вероятно, уже довольно поздно, и твоей маме не понравится, если ты не проснешься к ее приходу, – в голосе Гарри появились дразнящие нотки. Гермиона преувеличенно поморщилась.       – Я полагаю, ты мог бы пойти со мной? Если она застанет тебя на диване, она не станет спрашивать, почему я все еще в постели.       – Почему-то я тебе не верю. Пойдем, я аппарирую тебя домой.       – Я могу аппарировать сама, – Гарри почувствовал негодование Гермионы.       – Нет, пока ты не выйдешь из-под защиты.       – О, – извинение и понимание струилось по мысленной связи от обоих. Гарри нежно обнял Гермиону и аппарировал их в ее квартиру. Гермиона громко застонала, увидев часы на стене.       – 5 утра. Гарри, могу я подать прошение о предоставлении убежища на площади Гриммо? Твоя шутка о маме может оказаться более точной, чем я думала.       – Разве не будет только хуже, если она не найдет тебя здесь? – спросил Гарри в искреннем замешательстве. Я не уверен, как думают родители, но...       – Нет, ты прав. Это заставило бы маму волноваться еще больше, и она, вероятно, настояла бы, чтобы я осталась с ними на неделю, если бы я это сделала, – Гарри просто попытался протолкнуть успокаивающие чувства через их мысленную связь. – Спасибо, Гарри. Я попытаюсь поспать несколько часов, если смогу. Придется просто принять мамино беспокойство, – Гермиона обняла Гарри, они пожелали друг другу спокойной ночи, и Гарри аппарировал. Надеюсь, с тобой все будет в порядке. Я должен найти способ больше не втягивать тебя в мои кошмары.              

***

             – Гермиона! Ты в порядке, милая? – воскликнула Хелен, вскакивая из-за кухонного стола. Гермиона застонала, услышав голос матери, прежде чем у нее появился шанс по-настоящему проснуться.       – Я в порядке, мам. Я просто не ожидала увидеть тебя на моей кухне.       – Ты спала так крепко, я не хотела тебя будить, милая. Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? Если ты еще так измучена, может, стоит вернуться на несколько дней домой. Мы могли бы упаковать сумку, и я позабочусь о тебе некоторое время.       – Не нужно, мам. Я уверена, со мной все будет в порядке. Ночью мне просто приснился дурной сон. И даже не мой собственный, – Хелен выглядела готовой продолжать спор, но сумела удержаться от этого.       – Ну, раз уж я все равно здесь, я могу, по крайней мере, приготовить поздний завтрак.       Гермиона решила позволить матери продолжать в том же духе. Интересно, что бы она подумала, если бы Гарри действительно остался на диване? Гермиона почувствовала благодарность за то, что мать, по крайней мере, решила начать с того, что поставила на стол свежий чайник с чаем. Позволив теплу напитка и запахам готовящегося завтрака, проникнуть в ее тело, Гермиона почувствовала, что медленно восстанавливается. К тому времени, как она допила первую чашку, ее мать уже выложила на стол теплые булочки, круассаны, свежие фрукты и немного ветчины с сыром.       – Французский завтрак?       – Ты ожидала полный английский? Это намного полезнее для здоровья, – женщины некоторое время ели, почти не разговаривая. – Так что ты собираешься делать, милая? Ты же не станешь напрягаться, правда? – прежде всего Гермиона хотела еще немного поговорить с Гарри об их связи. Хотя это не то, что я могу сказать маме. Он упомянул, что мы должны начать расследование; здесь это будет похоже на свинцовый воздушный шар.       – Я думаю, нужно поговорить с Роном, – лицо Хелен сразу стало серьезным.       – Ты будешь в порядке, если сделаешь это?       – Думаю, да.       – Возможно, следует взять кого-нибудь для посредничества. Я уверена, Гарри был бы рад помочь.       – Я, вероятно, зайду к Гарри позже, хотя бы для того, чтобы сообщить ему, как все прошло, – Хелен лишь слегка смягчилась.       – Я просто беспокоюсь о тебе, дорогая. Вы с Рональдом умудряетесь спорить, как кошка с собакой в гораздо менее напряженной ситуации.       – Я знаю, мам, но это не значит, что я в какой-то опасности. Мы с Роном никогда не дрались друг с другом, – единственным ответом Хелен была приподнятая бровь. – Что?       – Дорогая, я потеряла счет, сколько раз мне приходилось слышать, как вы двое "заколдовали" друг друга во время ваших споров. Это не совсем мирное поведение.       – Это просто сглазы, мам. Они не постоянны.       – Как и синяки. Это позволяет мне ударить тебя?       – Это не одно и то же, мам.       – Почему?       – Потому что физическое насилие не то же самое, что колдовство, – Гермионе захотелось съежиться под разочарованным взглядом матери.       – Потому что физическое насилие – единственное, что могут использовать немагические существа?       – Нет! Это другое, потому что... просто другое, хорошо? – произнося эти слова, Гермиона уже знала, что не убедит женщину, учившую ее логике.       – Как скажешь, Гермиона. Просто будь осторожна, – тон Хелен стал откровенно холодным. – Пожалуйста, дай нам знать, как все идет, – с этими словами Хелен встала и вышла из квартиры. Проклятье, мам, я не смотрела на тебя свысока. Действительно, есть разница между физическим насилием и колдовством. Я никого не била, но я заколдовывала людей. Я не сделаю этого без причины. Я бы не стала. Гермиона решительным усилием вырвалась из своих мрачных мыслей. Ладно, нужно принять душ и одеться. Потом к Рону.       К тому времени, когда она была готова, Гермиона в основном избавилась от чувств, вызванных разговором с матерью. Я докажу, что мы с Роном можем хоть раз спокойно поговорить. Это ей покажет. Сосредоточившись на точке назначения – Косом переулке, Гермиона аппарировала, появившись на главной волшебной улице, и решительными шагами направилась к квартире Рона. Она имела допуск и могла бы аппарировать прямо в дом, но чувствовала, что в данный момент это было бы неуместно. Вскоре она добралась до старой пекарни, в которой жил Рон. Приготовившись к тому, что должно было произойти, она позвонила в дверь. Гермиона как раз подумывала о том, чтобы позвонить во второй раз, когда услышала спотыкающиеся звуки за дверью. Наконец-то! Дверь медленно открылась, и на пороге появился явно всклокоченный Рон Уизли. Фу. Судя по запаху, он, должно быть, пил полночи. Гермиона подавила желание начать ругаться прямо здесь и сейчас. Я докажу, что мама не права. Она могла видеть тот самый момент, когда осознание увиденного поразило Рона. Его лицо побледнело, словно из него выкачали кровь, а рот задвигался, хотя прошло некоторое время, прежде чем из него вырвался хоть какой-то звук.       – Гермиона? Ты...? Как?.. – не закончив вопрос, Рон протянул руку и ткнул ее в плечо. Почувствовав живую плоть, он, словно обжегшись, отдернул руку.       – Ты настоящая? – он недоверчиво выдохнул.       – Конечно.       – Как?       – Возможно, нам следует обсудить это где-нибудь, кроме середины Косого переулка, – Рон моргнул в ответ на иронию Гермионы, прежде чем понял намек.       – Конечно, входи, – Гермиона последовала за Роном вверх по лестнице прямо за дверью и в другую дверь на верхней площадке. В момент, когда ее нога ступила в квартиру Рона, ее нос подсказал, что стандарты гигиены Рона резко упали, должно быть, он больше не ожидал ее появления.       – Чаю?       – Пожалуйста, – Гермиона неодобрительно наблюдала, как Рон наложил Очищающее Заклинание на пару чашек и вскипятил воду с помощью другого заклинания. Как он может так жить? Она снова подавила желание отчитать Рона за его привычки. На самом деле она молчала, пока Рон не поставил пару чашек на стол, расплескав чай по бокам.       – Так почему ты еще жива? В последний раз, когда я тебя видел, ты даже не могла сидеть.       Что ж, очаровательный способ спросить.       – Кстати, о том, что ты видел меня в последний раз, почему ты перестал приходить? Мне действительно было больно, что ты меня бросил, – Рон на мгновение неловко заерзал.       – Я ничем не мог помочь, и мне было больно смотреть, как ты становишься такой, какой никогда не была, – в конце концов сказал он своей чашке чая.       – Значит, это не имело никакого отношения к тому, что тебя отпугнул ритуал, который мог дать мне шанс? – Рон вскинул голову, чтобы посмотреть на нее, и поморщился. Он, должно быть, понял, что такая реакция выдает его.       – Ты права. Это тоже была серьезная причина.       Что?! Я ожидала, что он попытается выкручиваться по крайней мере еще пятнадцать или двадцать минут.       – Какой-то сумасшедший целитель высказал предположение, которое все остальные эксперты приравняли к двойному самоубийству. Твои родители, по понятным причинам, послушали этого сумасшедшего и постоянно давили на остальных, требуя согласиться на план, который привел бы к тому, что нас убьют. Если бы мы остались, у твоей постели произошла бы драка. Возможно, у нас и были споры, но я этого не хотел. – Рон смотрел на нее почти спокойным, хотя и печальным взглядом. Я не думаю, что он когда-либо был таким взрослым, как сейчас.       – Значит, ты просто бросил меня, – доводы Рона, возможно, понятны, но больно, когда бросают друзья.       – Не думал, что ты будешь читать мне нотации за то, что я послушал ученых авторитетов, – Рон ответил с ноткой усталого юмора в голосе. А может, и нет. Что я сделала бы в такой ситуации? Надеюсь, я поступила бы так же, как Гарри. Почти уверена в этом.       – Я думаю, что доказала свою готовность игнорировать авторитеты когда один из моих друзей в беде, не говоря уже о суженом.       – Ты хочешь, чтобы я умер с тобой без всякой причины, кроме как "мы собираемся пожениться"? Гермиона, это смешно; ни один из нас не смог бы жить полной и счастливой жизнью после такого.       – Конечно, нет, ты... – Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Не превращай это в драку. Докажи, что ты выше этого. Когда она снова открыла глаза, Гермиона заметила, что Рон вытаращился на нее. – На самом деле я пыталась доказать обратное. Вступление в брак означает, что мы пообещаем быть рядом друг с другом, в какой бы сложной ситуации мы ни оказались. После того, как ты ушел, я чувствую, что ты не придаешь этому обещанию такого же значения, как я. Как я могу выйти замуж за кого-то, кто не собирается использовать все шансы, чтобы остаться вместе? Как я могу выйти замуж за человека, который еще раз доказал, что его личные потребности всегда будут перевешивать мои? – после этого Рон долго молчал. Кажется, он честно обдумывает это. Ха! Видишь, мам? Мы можем спокойно и рационально обсудить кое-что.       – Полагаю, я понимаю вашу точку зрения. В конце концов, как я могу жениться на той, кто небрежно потребует моей смерти? – Рон бросил на нее пронзительный взгляд, какого она у него никогда раньше не видела. Оба медленно сняли золотые кольца с безымянных пальцев правой руки. Я думала, это было возможно, когда я пришла, но я никак не могу в это поверить. Я больше не помолвлена. Рон и Гермиона одновременно положили на стол кольца, символизировавшие их помолвку.       – Потом я отнесу их в магазин, – сказал Рон. – Можем ли мы, по крайней мере, остаться друзьями? Мне бы не хотелось полностью потерять тебя.       Не думаю, что Рон тоже может в это поверить.       – Думаю, да, – сказала Гермиона с грустной улыбкой. – Мы прошли через слишком многое, чтобы позволить этому разлучить нас. Я была бы признательна, если у меня будет немного времени привыкнуть к тому, что я... снова одна, – Рон кивнул в знак согласия. Гермионе показалось, что они сказали все, что должны были, и она встала. Она добралась до двери, когда Рон заговорил.       – И все-таки, как они тебя вылечили? – Гермиона обернулась и увидела на лице Рона легкую улыбку. – Я спросил, когда ты пришла, и ты все еще не ответила; это на тебя не похоже.       – Ох. Этот ритуал действительно помог мне полностью вылечиться, – Рон удивленно моргнул, услышав это.       – Это сработало? С кем ты связана?       – Гарри вернулся из поездки, когда мама прислала ему письмо, – Гермиона заметила хмурое выражение на лице Рона. Ему удалось довольно быстро взять лицо под контроль, но за мгновение Гермиона прочла промелькнувшие на его лице сильнейшую ревность, гнев и боль,.       – Он провел ритуал, как только услышал об этом, да? – Гермиона просто кивнула; они оба знали своего друга. – Я думаю, тогда это к лучшему, что мы расстались. Не могу представить, чтобы брак работал, если один человек связан узами с лучшим другом пары.       – Я могла бы быть связана с тобой, – заметила Гермиона.       – Хм. Да, да, думаю, не все могут быть Гарри Чертовым Поттером.       – Нет. Я полагаю, что нет. – Гермиона увидела исказившееся лицо Рона. Сравнение с Гарри всегда было для него проблемой. Разница в том, что может быть впервые, она не бросилась его успокаивать.       – До свидания, Рон, – Гермиона открыла дверь и вышла, чувствуя себя так, словно движется преодолевая сопротивление воды. Было что-то сюрреалистическое в первой разумной дискуссии с Роном, которую она могла вспомнить, приведшей к обоюдному решению, что им не следует жениться. Это немного удручает. Неужели мы обманывали себя? Чтобы разорвать помолвку, требуется нечто большее, правда? Нежеланный ответ пришел к Гермионе, когда она задала себе этот вопрос. Правда, если отношения того стоят. Она отбросила эту мысль, не давая отчаянию овладеть ею. Гарри. Мне нужно поговорить с Гарри. Он сможет посмотреть на это без эмоций... без большинства связанных с этим эмоций.       Гермиона быстро зашагала к точке аппарации. Ее первым желанием было отправиться на площадь Гриммо и поискать Гарри там, но она не могла избавиться от ощущения, что Гарри в министерстве. Он сказал, что сегодня будет работать над моим... над этим делом. Для этого имело смысл пойти на работу. На Гриммо я всегда успею, только сначала проверю министерство. Приняв решение, Гермиона аппарировала, не занимая место слишком долго. В атриуме министерства она быстро прошла мимо охранника – будучи сотрудником, она имела определенные преимущества. Гермиона содрогнулась при мысли о необходимости пройти центр для посетителей и зарегистрировать, что, черт возьми, она здесь делает. Она быстро направилась к лифтам и спустилась на второй этаж, стараясь не обращать внимания на неизбежные взгляды. Можно подумать, за четыре года люди могли бы найти что-то новое, на что можно смотреть.       Когда лифт наконец остановился на втором этаже, Гермиона, погруженная в свои беспорядочные мысли, в основном по привычке поспешно подошла к своему столу и обнаружила аврора Тома Праудфута и мужчину в сером плаще с капюшоном, скрывавшим его лицо. Гарри! Слава богу, я нашла тебя! Мужчина в сером плаще слегка вздрогнул от ее мысленного крика.       – Можно немного потише, Гермиона?       – Извини.       Движение Гарри привлекло внимание Праудфута к появлению Гермионы.       – Гермиона, ты вернулась! Извини, я не знаю, о чем думал Шек, отдавая твое дело серым плащам вместо нас. Этот хотел взглянуть на твой стол, чтобы узнать, над чем ты работаешь.       – Стандартная оперативная процедура во время расследования, аврор. Уверен, вы делаете то же самое, – ответ Гарри был легким и небрежным, как будто он не слышал открытого недоверия в голосе Праудфута. Аврор тем временем бросил на Гермиону взгляд, который не оставил у нее сомнений в его мнении о незваном госте.       – Все в порядке, Том. Я уверена, этот милый человек вернет все на место, как было, не так ли? Хотя меня гораздо больше интересует, почему ты в первую очередь почувствовал необходимость копаться в моем столе. Даже если бы у нас не было такого способа разговаривать, ты же знаешь, что мог просто спросить?       – На самом деле я пока ничего не собирался трогать, мисс Грейнджер. В основном это рисовка и напоминание Аврорату о том, кто обладает юрисдикцией в этом деле. Лучше всего прояснить такие вещи в самом начале, это предотвратит недоразумения в дальнейшем, а также даст правдоподобное объяснение, если люди начнут задаваться вопросом, откуда я так много знаю о тебе.       Не воспринимая их молчаливый разговор, Праудфут просто фыркнул от той части, которую он мог услышать.       – Если ты уверена, Гермиона, – Праудфут, похоже, не хотел уходить. – Если этот парень доставит любые неприятности, просто крикни нам. Многие авроры принимают нападение на нашего любимого юриста довольно близко к сердцу.       – Спасибо, Том. Неужели они всегда будут обращаться со мной как с чертовым символом?       Возможно. Гермиона почувствовала, как по связи пришло понимание. Если тебя это действительно так сильно достает, можешь крикнуть, и я побью их. Он определенно веселился.       Ха-ха, Поттер. Не думаю, что твое расследование нуждается в такого рода осложнениях, нет?       Вместо того, чтобы ответить мысленно, Гарри заговорил.       – Мисс Грейнджер, меня зовут Арториус, и я возьму на себя расследование нападения на вашу персону. Поскольку вы, кажется, особенно заботитесь о состоянии своего стола, возможно, вы могли бы собрать все документы, над которыми работали в последнее время, и мы могли бы пройти в мой кабинет для собеседования. Что позволит нам говорить немного свободнее и позволит тебе не скрывать волнение.       Гермиона быстро собрала стопки пергаментов, которые отражали ее работу за последние несколько месяцев.       – Хорошо, пошли.       – Если вы все собрали, мисс Грейнджер, пожалуйста, следуйте за мной, – Гарри повернулся и направился к выходу из Департамента Магического правопорядка и обратно к лифтам. Они молча спустились на девятый уровень. Гарри, казалось, понял, что им потребуется некоторое уединение, чтобы Гермиона смогла рассказать обо всем, что сегодня произошло, и не пытался получить предварительный просмотр того, что ее беспокоило. Гермиона невольно улыбнулась воспоминаниям, когда они вошли в Отдел тайн и оказались в комнате с вращающимися дверями.       – Кабинеты. Допуск: Арториус, – двери завертелись так же дико, как и на пятом курсе, но вскоре остановились. Дверь прямо перед ними распахнулась, и Гарри направился к ней, прежде чем Гермиона успела как следует задуматься о чарах, которые могли бы сделать возможным увиденное.       Гарри провел их через лабиринт коридоров, пока они не достигли двери, которая, казалось, ничем не отличалась от других. Однако, когда Гарри открыл ее, Гермиона мгновенно узнала кабинет, в котором была ночью. Она подошла к столу Гарри и бросила на него охапку пергаментов, заметив деревянную плашку, пролетевшую мимо ее головы. Проследив за ней, она увидела, как Гарри вставил ее в паз на дверном косяке.       – Вот так. Это должно обеспечить конфиденциальность, – с этими словами Гарри откинул капюшон. Увидев выразительные зеленые глаза, смотрящие на нее, Гермиона больше не могла сдерживаться и обняла его, почувствовав, как руки Гарри обхватили ее в ответ на объятие, и его беспокойство охватило ее через их связь.       – Спасибо, Гарри. Мне действительно нужно обнять тебя, – вместо слов она почувствовала принятие и уверенность в том, что, что бы ее ни беспокоило, Гарри поможет ей справиться с этим. В конце концов Гарри нарушил молчание.       – Хочешь поговорить?       – Как насчет того, чтобы я показала? – Гермиона тщательно собрала воспоминания об утре с матерью и передала их через связь. Показав ему все, вплоть до ухода матери, Гермиона спросила вслух. – Я хотела спросить, не мог бы ты прояснить это? Я имею в виду разницу между физическим насилием и колдовством. Я знаю, что она есть, но я не смогла должным образом объяснить это маме.       Гарри бросил на нее немного странный взгляд.       – Разница в том, что у заклинаний нет отдачи.       – Что?       – Когда ты кого-то бьешь, ты это чувствуешь, и по неосторожности можешь сильно повредить руку. Заклинания, как правило, не особенно энергоемки и обычно не несут заметных затрат для заклинателя.       – Это звучит так, будто ты согласен с мамой. Хуже того, это звучит так, будто я какой-то психопат, который причиняет боль людям только тогда, когда это не причиняет боли мне, – когда Гарри старательно замолчал, Гермиона поняла, что он, по крайней мере частично, согласен с ее словами и мыслями.       – Ну, если ты думал, что это так же плохо, как бить друг друга, почему ты никогда не говорил об этом? – тон Гермионы был обвиняющим, но ей было все равно.       – Я не думал, что это нужно объяснять. Вы с Роном всегда ссорились и всегда мирились. Я никогда не понимал ваших отношений, но я думал, вы понимали. В любом случае, социальные взаимодействия – не моя сильная сторона, – спокойствие Гарри вызвало у Гермионы желание наброситься на него, пока он не начнет драку, в которой она отказала себе с Роном. О боже. Думаю, все может быть из-за меня.       По-моему, ты просто попала в колею, выбраться из которой не так уж сложно для такого человека, как ты.       – Перестань подглядывать за моими мыслями, Гарри.       – Я не могу, ты их упорно выкрикиваешь, – очень стараясь не "выкрикивать" мысли, Гермиона попыталась разобраться в себе. Ей не нравилось постоянно возникающее у нее желание спора. Гарри, казалось, был полностью готов подождать, пока она придет в себя. Гермиона подняла глаза и увидела, что он терпеливо смотрит на нее.       – Не хочешь рассказать, чем тебя расстроил Рон?       – Я... мы... свадьба отменяется.       – А? – Гарри выглядел совершенно сбитым с толку ее заявлением.       – Мы с Роном сегодня поговорили и ... О, просто смотри, – Гермиона отправила по связи свое второе неприятное воспоминание об этом дне. Как только воспоминания закончились, Гарри опустился в одно из кресел в своем кабинете.       – Это... настоящее откровение, – сказал он так, словно не знал, как выразить словами, что он думает и чувствует. Оценка языка тела Гарри оказалась точной, и мгновение спустя на Гермиону обрушился поток эмоций. Слов не было, но она все равно попыталась рассортировать то, что получала. Там было "сочувствую твоей боли", "рад, что вы все еще друзья", "чувствую себя лучше от того, что вы больше не будете драться", "не могу поверить, что вы двое не подрались", "я с тобой" и многое другое.       – Спасибо, Гарри.       – Готова взглянуть, что ты помнишь о нападении, или хочешь немного отдохнуть? – Гермиона тщательно обдумала предложение.       – Давай сначала отдохнем. Я и так чувствую себя выжатым полотенцем, мне нужно отдышаться, – Гермиона чувствовала, что Гарри понимает. Он подошел к небольшой кухоньке, расположенной в углу его кабинета, и принялся заваривать чай, чтобы дать ей время привести мысли в порядок. Закончив, он вернулся и поставил одну из кружек перед ней.       – Не торопись, Гермиона. Гораздо важнее, чтобы мы сделали это правильно, а не быстро, – Гермиона поняла бы невысказанные слова, даже если бы не было связи. Нам нужно поймать того, кто это сделал, прежде чем он нанесет новый удар, и мы не можем позволить себе облажаться.