До тебя

      Артит вернулся в реальность, когда почувствовал, что его дергают за рукав рубашки, и посмотрел на Анью, у которой было такое же выражение лица, как и у него. Отдернув руку, Ройнапат сердито спросил:       — Зачем ты это сделала, Анья? Ты видела, как ему было больно? Он…       Девушка прервала его спокойным:       — Хватит, хватит. Не пытайся меня напугать… Это ты решил отпустить его. И как именно ты собирался это сделать? Ты сказал мне, что хочешь, чтобы он ушел. Я помогла. Не кажется, что твоё поведение — грубость по отношению ко мне? Почему так драматизируешь, хотя именно ты планировал отказаться от него? Я не знаю причины, почему ты так поступаешь, но я уверена, что Конгфоб не оставит тебя, пока ты не докажешь ему, что не стоишь того, чтобы ждать. Новость о том, что мы встречаемся, обрушилась на него как ураган, и, теперь, если он действительно любит тебя, то отпустит.       — Анья, но… — Артит попытался возразить, но остановился, увидев, что девушка смотрит на него.       — Но? — вопросительно повторила она, побуждая Ройнапата продолжить.       «Она сделала то, что не смог сделать ты, так что заткнись…» — мысленно выругал себя старший, а затем, вздохнув, сказал:       — Нет, ничего. Пойдем, я провожу тебя домой.       Прогулка до дома прошла в тишине, и когда Анья пожелала ему спокойной ночи, Артит все еще дулся на неё. Увидев это, девушка посмеялась над Ройнапатом и подтолкнула его, чтобы он шёл обратно в свою квартиру. Провожая взглядом уходящего парня, Анья сказала себе:       — Ты заслуживаешь счастья, Пи. Небольшой толчок, и ты обязательно научишься любить и поймешь, что отпустить — не единственный вариант.

***

      Артит вернулся в свой дом очень опустошенным. Отчаяние и чувство вины одолевали его, но старший сказал себе, что это навсегда. Сказал себе, что сможет это сделать. Сказал себе, что отпускает Конгфоба ради его будущего. Но даже, когда Ройнапат улегся в свою постель, сон никак не шел к нему. Вместо этого его преследовал образ Конга и взгляд, которым он посмотрел на него перед тем, как уехать. Это взгляд предательства? Или печали? Или это была любовь?.. Он не уверен. Но одно старший знает точно: он причинил боль Конгу, тому, кого любил, тому, кто любил его до луны и обратно… Все его тело обвиняет его в предательстве, особенно сердце, которое сильно бьётся и произносит имя Конгфоба снова и снова. Даже сон повернулся к нему спиной, словно тоже обвиняя его…       После долгих размышлений Артит всё-таки соскользнул в подобие сна. На следующее утро, встав с постели, старший быстро собрался на работу, но когда он закрывал дверь своей квартиры — на дверной ручке впервые не оказалось пакета с завтраком. Никто не ждал его, пока Ройнапат шел к автобусной остановке. Артит угостил знакомого старика своей порцией еды и стоял, ожидая, когда кто-нибудь появится из ниоткуда, как Конгфоб обычно и делал…       Но никто не появился… И так продолжалось целую неделю.       Артит не знал, как сильно он любил младшего, пока тот не пропал. Он знал, что любит Конга. Но лишь после исчезновения младшего, в полной мере осознал, как же сильно этот мальчишка повлиял на его жизнь. Ройнапат всё еще ждал, что Нонг откуда-нибудь появится. Он должен был увидеть его. Хотя бы для того, чтобы убедиться: у Конгфоба все в порядке и ему ничего не угрожает.       Он даже побывал в нескольких местах, где Конг обычно следовал за ним, надеясь, что тот появится из ниоткуда и смущенно улыбнется, когда старший опять поймает его на преследовании. Но ничего не произошло.       Артит ужасно скучал по младшему. Ему казалось, что он сделал что-то не так и должен это исправить. Но он не знал, как…       Анья, молча, наблюдала за тем, как её Пи страдал, но при этом, не теряя самообладания, признавал, что не может быть с младшим, но не хочет терять его совсем. Девушка знала, что старшему нужен толчок, чтобы наконец-то принять решение: или признаться Конгу в чувствах или отпустить его и жить дальше. Не может же Артит всю жизнь быть в одиночестве.

***

      И вот после недели отсутствия любой информации о Конге, Ройнапат оказался в баре со стаканом алкоголя, куда никогда раньше не ходил один, хотя это бар его друга. Артит недоумевал, зачем он вообще пришел сюда, но когда, спустя некоторое время, старший пошел в уборную и наткнулся на бессознательное тело, понял, что его привела сюда сама судьба, и похлопал себя по плечу за принятое решение. Но бессознательное тело оказалось не таким уж бессознательным. Ройнапат ясно зафиксировал тот момент, когда Конг, очнувшись, посмотрел на него затуманенным взглядом, а затем его глаза расфокусировались и если бы не быстрая реакция старшего — мальчишка бы расквасил себе нос, упав на пол. В лучшем случае.       Когда руки Артита сомкнулись на его талии, Конгфоб поднял голову, в его взгляде промелькнуло узнавание, и младший вздрогнул. А потом разжал руки старшего и побежал прочь. Чтобы буквально сразу же упасть.       Ройнапат подбежал к Нонгу, схватил за руки и, увидев, что мальчишка ранен, потащил в комнату, которую его друг оставил за ним на случай, если старший будет не в состоянии добраться домой, так как знал, что Артит легко пьянеет.       Не слушая нытья и протестов младшего, Ройнапат открыл дверь и, сбросив мальчишку на кровать, достал аптечку, чтобы перевязать кровоточащие руки. Когда он подошел к постели, то увидел, как Конгфоб, глядя на содержимое в его руках, вздрогнул. Не придав этому большого значения, Артит взял руку, и, приложив смоченный перекисью тампон к ране, принялся первым делом очищать ее, не обращая внимания на протесты младшего, который бормотал:       — Ты не должен этого делать, понимаешь? Ты можешь уходить… Вдруг твоя девушка ждёт… — проговорил Конг заплетающимся языком через некоторое время. Теперь в его голове все прояснилось.       Прошла неделя с тех пор, как он видел своего Пи`Артита. В ту ночь, после того как старший показал, что находится в отношениях, он чувствовал себя побежденным. Никогда за эти два года он не боялся, что его Артит будет с кем-то встречаться. Но услышав это от девушки, более того, подруги его Пи, младший почувствовал себя дураком, который давил на Ройнапата все эти два года. При мысли о том, какую ситуацию он создал для старшего, Конгфоб почувствовал себя глупо. Он всегда думал, что это лишь вопрос времени, когда Артит примет его. Младший всегда верил, что Пи`Артит любит его, но отрицает это. Но, сейчас думая о том, что произошло, Конгфоб чувствовал, что поставил их обоих в неловкое положение. Поэтому Конг решил найти утешение в алкоголе. Он пил и пил, пока ничего не почувствовал. Так продолжалось в течение последней недели.       Встреча с Ройнапатом никогда не входила в его планы. Но закон подлости работал исправно, а потому Конгфоб, конечно же, встретился со своим Пи. И когда осознал всю глубину ситуации, в которой оказался, то попытался убежать, чем только ухудшил своё положение, упав, поранившись и оказавшись в одной комнате со старшим.       Ройнапат молчал. Он злился на Конгфоба, за то, что Нонг не заботится о себе и за то, что сейчас от него так разило алкоголем, словно мальчишка искупался в ванне со спиртом. Погрузившись в размышления, Артит продолжил обрабатывать рану и вдруг услышал тихое:       — Прости за то, что создал для нас такую неловкую ситуацию, Пи. Я не буду больше беспокоить тебя, но, пожалуйста, не проси меня перестать любить тебя. Я не могу… как бы я ни старался, я не могу… — завершил Конгфоб, а из его глаз одна за другой начали катиться слёзы.       Артит посмотрел на младшего и, вздохнув, сказал:        — Она не моя девушка. Для меня Анья больше похожа на младшую сестру. Потому что мы оба выросли в детском доме. Поскольку ты составил на меня досье, то явно знаешь об этом. Так вот, у нее была похожая история, потому я решил помочь ей на работе и со временем стал считать маленькой сестренкой.       Завершив свою речь, Ройнапат с удивлением заметил, как на губах младшего расцвела улыбка, но вскоре выражение его лица опять сменилось на хмурое. Затем, ещё больше удивив старшего, Конгфоб толкнул его, увеличив расстояние между ними и затем спросил, едва сдерживая всхлипы:       — Пи, ты ненавидишь меня, не так ли? Не поэтому ли ты так поступил со мной?       При этих словах Артит очень хочет хлопнуть себя по лбу, но сейчас не время. Шагнув к младшему, который тут же отступил назад, Ройнапат услышал:       — Нет, нет… Не подходи ко мне… Я тебе противен, не так ли? Тебе невыносимо находиться рядом, да? Я…       — С чего ты это взял? — отрезал Артит. Это заставило Конга заткнуться, а затем позволить старшему поступать так, как ему удобно. Потому быстро сократив между ними расстояние, Ройнапат дернул младшего за руку, усадив на кровать. А Конгфоб, сидя рядом с ним, не мог не вспомнить тот вечер, три года назад. Он пробормотал:       — Ты такой же, как и в тот вечер. Заботишься обо мне даже сейчас. Тогда ты так же был добр к плачущему ребенку, и я… — мальчишка запнулся.       Артит с грустью смотрел на него. Он действительно не помнил, где видел Конгфоба до того, как младший попросил его о свидании. А потом услышал тихое:       — Ты, правда, не помнишь меня, Пи?       Видя, что Артит смотрит на него как на инопланетянина, мальчишка продолжил:       — В тот день было моё шестнадцатилетие. Но рядом со мной никого не было… И я плакал, потому что знал, что никому не нужен. Даже моим родителям. Обуреваемый этими чувствами, я выбежал из дома и пошел бродить по улицам, не разбирая дороги. Это и был день, когда я встретил тебя… - Проговорив это, Конгфоб посмотрел в глаза Артита, заново проживая события того вечера и продолжил:       — Тогда ты подошел ко мне и спросил, в порядке ли я. И уверен, что ты тогда даже не понял, что этот простой вопрос значил для меня. Никогда за эти шестнадцать лет никто не задавал мне подобные вопросы. Как я? Больно ли мне? Нуждаюсь ли я в чем-то? А ты… абсолютно чужой человек, взял и спросил. А потом оказал мне первую помощь, и даже отпраздновал мой день рождения, когда я разоткровенничался и сказал, что мне некому даже пожелать счастья сегодня… Ты показал мне, каково это: быть желанным, любимым…–Конгфоб сглотнул и продолжил:       — Я действительно не знаю, когда… Просто в один момент, я понял, что хочу знать о тебе больше. Поэтому я следовал за тобой повсюду. Просто чтобы увидеть тебя издалека, убедиться, что с тобой все в порядке. Но… но в следующий момент я уже влюбился в тебя. Я пытался… Клянусь, я пытался забыть о своих чувствах, отказаться от маленьких пузырьков счастья, бурлящих во мне, когда я вижу твою улыбку. Но не смог. Прости меня…– закончил младший и склонил голову.       Если бы Конгфоб не смотрел сейчас вниз, то смог бы увидеть, как Артит замер, а на его лице одна за другой промелькнули разные эмоции. Обрабатывать рану Ройнапат уже закончил, а потому теперь просто уставился на макушку младшего. Теперь Артит все вспомнил. Он подошел к ребенку и, узнав о его состоянии, отвел в лазарет. А затем, услышав, что мальчишка — именинник, купил ему торт и подарок. Теперь старший вспомнил всё. По его щекам скатилось две слезы, и Ройнапат прошептал:       — Я…– Но дальше из его рта не вырвалось, ни звука. Мысли Артита были в полнейшем хаосе. Его мозг, словно выключился. А в следующий момент он совершил непоправимое.       Притянув Конгфоба к себе, пока между их лицами осталось едва ли пару сантиметров, он втянул младшего в захватывающий поцелуй. Посасывая и покусывая теплые и мягкие губы, Артит целовал и целовал его, выпуская на свободу все свои скрытые чувства.       Конг был ошеломлен. Когда губы Ройнапата встретились с его собственными — младший подумал, что у него алкогольные галлюцинации, что он сошел с ума. Но страстно ласкающие его губы и зубы, которые раз за разом, прикусывали его губы, заставили его поверить в то, что это правда. И решившись, Конгфоб ответил на поцелуй.       Но как только это произошло, Артит отстранился. Младший мысленно выругался, понимая, что натворил. Он не может любить этого человека. Он не заслуживает его…       Ройнапат сделал шаг назад, увеличив расстояние между ними, и в его взгляде Конг увидел страх от осознания всего, что только что произошло между ними. Заикаясь, старший прохрипел:       — Я… — не в силах составить предложение. О Боже, что он наделал! Если это то, чего он хочет, то это должно было случиться давным-давно. Но…       — Ты ведь любишь меня, правда, Пи? — спросил Конгфоб, прервав задумчивость Артита. И не дав ему вставить и слова, продолжил:       — Я знаю, что ты любишь меня, Пи… но тогда почему? Почему ты прячешься от меня? Почему так поступаешь со мной? Ведь я люблю тебя… Разве я не показал, как много ты для меня значишь? Тогда почему? Зачем причинять мне боль, зачем избегать моих чувств, когда очевидно, что ты тоже меня любишь? Что плохого я тебе сделал? — воскликнул Конгфоб, вспоминая, как несколько секунд назад, старший оттолкнул его, прервав поцелуй, который подарил младшему такую необходимую надежду. Его глаза вновь заслезились, когда он, посмотрев на Ройнапата, увидел в его взгляде страх. Внутренне приготовившись вновь испытать боль отказа, Конгфоб услышал тихое:       — Я…– со вздохом начал Артит, в то время как его мысли сменялись, словно кадры в режиме слайд-шоу. Что ему теперь сказать? Как он сможет снова солгать Конгфобу о своих чувствах? Как сможет сказать ему все, что думает? Как сможет отрицать правду, глядя в пронзительные глаза младшего, полные надежды? Это было для старшего непосильной задачей, а потому сдавшись, он прошептал:       — Я люблю тебя, Конгфоб.       При этих словах из груди младшего вырвался вздох облегчения, но следующие слова Артита повергли его в шок:       — Но я не могу любить тебя, Конг. Я не должен любить тебя… — закончил Ройнапат.       Ничего не понимая, младший спросил:       — Почему? Это потому, что я моложе? Ради всего святого, Пи, мне уже двадцать. Я знаю, что я делаю. Я уже не ребенок. Я… — Конг не останавливался и лихорадочно продолжал искать причины, чтобы убедить старшего в том, что их отношения возможны. Поняв, что мальчишка теперь от него не отцепится, пока не услышит ответ, Артит повысил голос и прокричал, пытаясь заглушить младшего, который приводил довод за доводом:       — ПОТОМУ ЧТО Я СИРОТА, КОНГФОБ!       — А? — растерянно пробормотал мальчишка, прервав себя на полуслове. — Как это может помешать нашим отношениям?       — Разве ты не понимаешь? Я сирота, который не заслуживает того, чтобы стоять рядом с тобой. У тебя должна быть лучшая жизнь, Конг. Отношения со мной не принесут тебе ничего хорошего. Так что, лучше забудь меня и возвращайся к своей жизни.       — Всё равно не понимаю. Да, я знаю, что ты сирота… но разве это серьёзная причина отказать мне? Или… Знаешь, если ты не любишь меня, можешь так и сказать. Не нужно тыкать мне в лицо своей жизненной ситуацией, чтобы отшить, — грустно пробормотал младший. На что Артит выпалил:       — Это не то, что я хочу сказать, Конг. Почему ты не можешь понять? У тебя в жизни есть много обязанностей… А твои родители! Ты хоть думаешь о них? Они явно мечтают о хорошем будущем для их сына. А я… Я сирота, у меня никого нет рядом, и более того, я мужчина. Мужчина, Конг. Все будут смотреть на тебя свысока из-за меня. Даже… твои родители, — закончил Ройнапат, молясь, чтобы на этот раз Конгфоб всё понял. И вдруг услышал гневное:       — Мои родители… мои родители… ПРЕКРАТИ ЭТУ ЕРУНДУ! У меня никого нет. Родители? Такие, которые бросают своего сына ради денег? Такие, которые даже не интересуются моей жизнью? Всё, что они сделали — это дали мне появиться в этом мире. Так что, я тоже сирота. И родители у меня есть только по документам. И ты говоришь мне отпустить тебя ради них? Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, единственного, кто заботился обо мне, ради них, которые даже не знают, что происходит с жизнью их сына?! Я люблю тебя, Пи, правда, люблю. И если для того, чтобы ты остался со мной, необходимо пренебречь мнением моих родителей и оставить их дом — я это сделаю. Если причина, по которой наши отношения невозможны, только в том, что ты сирота, а я нет, и если это убедит тебя в том, что я никому и ничему не позволю встать на пути нашей любви, я оставлю всё и всех, чтобы ты был рядом со мной. Потому что самый важный человек в моей жизни — это ты.       Затем Конгфоб придвинулся ближе к Артиту и, взяв его лицо в ладони, продолжил:       — Так что, я не хочу больше слышать, что ты одинок, Пи. Так же, как не хочу слышать, что ты не заслуживаешь быть со мной, только потому, что ты сирота. Теперь у тебя есть я. У меня есть ты. Через два года я закончу университет, а потом буду много работать, чтобы заботиться о тебе. И потому…       Конгфоб остановился, а затем, набрав воздуха в лёгкие, громко произнёс:       — Я люблю тебя, Пи. Будешь ли ты моим парнем?       Сердце Артита при этих словах забилось сильнее. Смотря на младшего, который всем видом излучал уверенность в своих словах, Ройнапат ощутил, как его переполняет любовь к этому мальчишке и после некоторого молчания, проговорил:       — Я… — ощутив, как в горле от волнения образовался ком. Немного подышав, чтобы успокоиться, старший сглотнул, и, заключив Конгфоба в крепкие объятия, сделал первый шаг в неизвестность, проговорив:       — Я люблю тебя, Конг, и я согласен…