Я влюбилась в твои глаза

В комнате повисло угнетающее молчание, которое для обоих казалось вечным. В голове стоит звенящий белый шум и белый туман, сквозь который просачиваются яркие фрагменты из их общего прошлого. Её руки на мужских щеках. То, как она вытирает мокрые дорожки слёз. Поглаживаение по волосам. Нежное шепчетание успокаивающих слов на ухо. То, как её рука отказывалась отпускать Казутору, пока они со всех ног бежали с заброшенной парковки. Тепло женского тела, которое он ощущал рядом пока был в отключке. — Почему ты меня бросила? — золотистые глаза бестро бегают по застывшему лицу девушки, а ладони касаются её волос, меланхолично поправляя. — Пожалуйста, ответь… Это ведь ты. Это точно была ты… Почему ты мне не сказала сразу, Мэй?.. Хори пытается отодвинуть его руки от себя. — Казутора, — сбивчиво шепчет она, бросая миомолётный взгляд на Ханемию. В его стеклянных глазах она видит своё отражение: растерянное, испуганное выражение лица, растрёпанные волосы и отстранянный взгляд. Но есть в этом взгляде ещё кое-что. То, что она напрочь отказывается замечать, то от чего заставляло сердце биться галопом, а ноги подкашиваться, ненужные мысли в голове испаряться, а в животе начинали пархать бабочки. — Мэй, ответь! — не контролируя свои эмоции, Казутора повышает голос, — Я умоляю тебя, ответь! Ты убеждала меня, что я не виноват в их смерти, что я хоть кому-то нужен и меня больше не бросят! Но ты сделала это! Я тебе поверил, но что произошло потом?! Я полюбил тебя за эти слова, которые ты говорила мне там! Я пытался найти тебя весь этот год! Найти и узнать что случилось! Мэй, Почему?! Он в цепляется мёртвой хваткой в женские плечи и полными боли глазами смотрит на девушку. Она не выдерживает этого порыва и отталкивает Казутору с такой силой, что тот влетает в противоположную стену и хватается за спинку кровати, дабы удержать равновесие. — Да потому, что не смогла бы нормально смотреть тебе в глаза! Я бы не выдержала этой встречи, мне было больно! Прости, прости меня, за то, что я так поступила! Мне очень жаль, но… Ты не понимаешь! — кричит в ответ Хори, чувсвую пеоену слез перед глазами, спрыгивает со стола и хочет выбежать из комнаты, но женскую кисть перехватывают, разворачивая обратно. — Так объясни мне, Хори, — в его голосе девушка слышит мольбу, из-за чего ей становится ещё больнее. — Моей мечтой было встреть тебя снова. Снова увидеть эти яркие, горящие глаза. Я засыпал с мыслью о тебе и просыпался с ней же. Ты снишься мне каждую ночь, Мэй… Дрожащими пальцами он касается женской щеки, утирая большим пальцем солёную дорожку. — Я люблю тебя, Мэй… Зрачки расширяются, и кажется, она даже перестаёт дышать, чувствуя, будто сердце остановилось. Хори поднимает шокированный взгляд на Казутору. Полные нежности и любви золотые глаза смотрят на неё, не смея сдвинуться с девичьего лица. — Я чувствовал, что люблю тебя и когда ты приехала несколько недель назад в Токио. Меня тянуло к тебе, даже когда я ещё не понял, кто ты на самом деле. Подросток прижимает её тело к себе, кладёт свою ладонь ей на затылок, начиная перебирать пряди. Ответом на его действия служит тихий всхлип и руки, обвивающие мужской торс. — Я люблю тебя, — продолжает шептать Ханемия ей на ушко. — Но объясни… Почему ты уехала? Внутри Хори боролись друг против друга две стороны. Первая: принципиальная, упрямая, непроницаемая, капризная девчонка, которая считала себя виноватой в смерти брата. Которая продолжала убеждать, что причиной всех бед является её собственная глупость и чрезмерная доброта, из-за которой она связалась с Казуторой и не была рядом с братом. Та, которая по-прежнему навязывала чувство вины за Иоичи, не позволяя думать об обратном. И вторая: добрая, отзывчивая, мягкая и хрупкая девочка, внутри которой зародилось такое тёплое и нежное чувство, как любовь. Та сторона, которая понимала, что смерть дорогого ей человека являлась случайность, и всё произошедшее никак не её вина, а чреда случайностей. Осознание, что чувства к Ханемии настоящие и сильные, что это не навязанные эмоции, проявляющиеся, при любом воспоминании о той ночи. Та, которая хочет любви и хочет быть ближе к Казуторе. — Мой брат погиб в ту ночь, — шёпот сквозь слёзы заставляет юношу замереть. — Пока я была с тобой, Иоичи попал в аварию. А я не смогла ему помочь. — И ты винишь себя в произошедшем. Считаешь нет воспоминаний об этом — нет и проблемы… — спустя долгую минуту молчания поражённо и также тихо проговаривает он. Чувство вины. Угнетающее, давящие, то, что не хочет отпускать. Вина — именно то чувство, которое тянуло Казутору на дно. Сначала проблемы в семье, нужда постоянно выбирать между матерью и отцом, затем убийство Шиничиро, из-за которой он провёл несколько лет в исправительной школе, а после и смерть Баджи. Все эти события словно тяжёлые камни влетали в хрупкое сердце Ханемии, оставляя в нём трещены, а мелкие осколки из года в год медленно и мучительно врезались в израненую изнутри душу все сильнее, причиняя невыеосимую боль. Ещё бы чуть-чуть, и он бы просто сошёл с ума. Чувство вины — то, что было знакомо ему больше всего. За одну только фразу, высказанную девушкой, он будто пропустил через себя все те страдания, что чувствовала и она. Он. Неосознанно, но именно Казутора являлся главным и ключевым лицом её самокопания. — Не смогла спасти одного, но спасла другого… — задумчиво говорит подросток. Она сумела стать центром его вселенной, причиной жить дальше, она нажала кнопку «отмена» на тянущем вниз чувстве. Так может быть и он может добиться того же? — Может-ли быть фактом того, что 31 октября ты была не бесполезной, а тоже смогла спасти чью-то жизнь? Если бы ты уехала тогда к брату, то врят-ли смогла бы что-то изменить: ты бы увидела, как он умирает собственными глазами, но никак бы этого не остановила, а сделала бы себе только хуже. Если бы ты поступила так, умерли бы двое — Иоичи и я. Я бы не смог пережить случившегося с Баджи — это окончательно бы меня добило и я бы покончил с собой в камере, сразу же после ареста. Но ты осталась со мной. Ты переубедила и спасла меня. Я остался жив и обрёл любовь благодаря тебе. У меня появился смысл жизни. Ты стала моим смыслом, Мэй, — Ханемия чуть отстраняется, поднимая пальцами женский подбородок и заглядывая в графитовые глаза. — Ты бы никак не спасла Иоичи, но зато спасла меня. Ты герой, Хори, а не виновная. Девушка с замиранием сердца вслушивалась в каждое слово парня, не веря собственным ушам. Если подумать, то подобные слава она слышала уже немало раз у психологов и друзей. И те никак не влияли на её состояние. Но та новая, важная деталь, что она смогла кого-то спасти, перевернуло все с ног на голову. Её не цепляли такие речи даже от Такаши, но Казутора… «А возможно ли, что он станет смыслом и моей жизни?» «Или же он уже ей стал?» — Я люблю тебя, Златоглазка…