Я влюбилась в твои глаза

Хори беззаботно валялась на кровати и смотрела какой-то до ужаса скучный фильм по телевизору в своей квартире Токио. Ровно до тех пор, пока её покой не нарушил влетевший в дом запыхавшийся Мицуя. Парень быстро что-то тороторил, копаясь в своих пакетах. Если перефразировать его несвязные предложения на нормальный язык, то получалось так: «Человек 20 из Тосвы опять подрались с другими гопниками и мне сегодня же нужно привести в нормальное состояние их одежду. Плюс в школьном кружке труда сегодня какое-то мероприятие, и я должен быть там. Потом помочь Доракену с одним делом. А через 4 часа я должен быть на свидании с Юзухой. Я ничего не успеваю! Вот твоя форма. Всё, я пошёл дальше.» Такаши, торопясь, вкладывает в руки девушки одежду, и скрывается за дверью так же быстро, как и пришёл. Только спустя минуту, до шатенки доходит смысл последних фраз и она игриво ухмыляется: — А говорил, что просто помогал с пакетами. В следующий раз буду придавать твоим фразам чуть иной смысл. Тихо смеясь, Хори уходит в комнату брата, прямиком к большому зеркалу на шкафу. Чёрная ткань расправляется в женских руках, предоставляя возможность рассмотреть заветную вещь. Взгляд девушки случайно остановился на точно такой же форме, висевшей на вешалке возле противоположной стены. Она грустно усмехается иронии, но отгоняет неприятные мысли, желая поскорее примерить новую одежду. «Наконец-то моя мечта сбылась и на мне будет форма Токийской Свастики.» Мэй стягивает с себя короткие домашние шорты и объёмную, потрёпанную жизнью, старую футболку Иоичи, оставаясь только в светлом белье. Плавные изгибы женского тела подчёркивал оранжево-золотой свет вечернего солнца, лучи которого ярко падали прямиком на девушку, также отбрасывая тени на слегка выпирающих ключицах. Она по привычке теребит золотое кольцо, подвешенное на цепочке своей шеи, и надевает чёрные штаны. «Широкий фасон, тёмные цвета. Всё как я люблю.» — думает Хори, затягивая ремень. «Вот только задницу не видно в них, ну ладно. Я не на показы мод собираюсь.» Она снова поворачивается к зеркалу. «В принцепе, можно с топом носить, а кофту только накидывать.» — Хори, я.. Ой прости! — бросает мужской голос, сразу поворачиваясь спиной к девушке. Мэй взвизгивает, пряча руками почти оголённую верхнюю часть тела. — Казутора, ты охуел?! Тебя стучаться не учили? И вообще, какого хрена ты делаешь в моей квартире без моего ведома? Это проникновение со взломом! — возмущённо восклицает шатенка, быстро накидывая кофту, пропуская сверху пару пуговец. — Прости, Хори! Ты сказала подойти к твоему дому к шести, я ждал тебя возле подъезда 20 минут, но ты не выходила. «Боже, я же забыла про время.» — А ещё взлома не было. Я Решил подняться к тебе, а тут дверь чуть ли не на растапашку, я подумал, что что-то случилось и зашёл. Господи, прости, мне так неловко, я правда ничего не видел, честное слово. — Дверь на растапашку?... — «Такаши, блять». — Ничего страшного. Это ты извини, я потеряла счёт времени и.. Можешь, кстати, повернуться, — усмехается сероглазая, парень послушно разворачивается и восхищённо оглядывает девушку с ног до головы. — Ну вот, потеряла счёт времени и забыла. Мне очень стыдно. — Ты очень красивая, тебе идёт форма Свастонов. Я рад, что ты теперь с нами, — улыбается Ханемия, а голове мечтательно проносится «и со мной», он подходит ближе. — Ты, значит, тоже уже знаешь, что меня приняли? — потирая шею, возвращает улыбку девушка. — Да, я видел, как Такаши её шил. Шатенка переводит взгляд на золотые глаза подростка, которые смотрели на неё со смесью восхищения и нежности. Мягкая улыбка красовалась на его губах. Казутора боролся с внутреннем желание прикоснуться к Хори, заправить выбившуюся прядь за ухо. Она смущённо отводит глаза, не выдерживая взгляда юноши. Он тихо смеётся, но то, что девушка, несмотря на игнорирование его существования последние дни, не отпрыгнула, не выгнала его из дома, не ударила, и даже не отстранилась, когда он стоял к ней так близко, несомненно радовало, а на душе прятно потеплело. Он всё таки решается прикоснуться к виску и аккуратно, еле прикасаясь к нежной девичьей коже, запрявляет прядь каштановых волос. Теплота чужих пальцев заставила подкашиваться ноги и желать больше прикосновений. «Не нужно этого делать, Хори, останови его. Ты же понимаешь, что сделаешь хуже и себе и ему.» «Не нужно. Но я хочу, очень хочу. И он тоже. » «Не хотела и больше и знать о существовании этого человека, а тут цепляешься за него, как последняя дура из сопливых романтических драм. Где логика, Хори? » «Её нет.» Хори прикрывает глаза, прерывисто выдыхая, обжигая дыханием подбородок златоглазого, что находился уже совсем близко: — Казутора... — он не понял, что просит Мэй , её жалобный тон ввёл его в замешательство, заставляя убрать руку от женского лица и отступить на шаг. — Прости, если ты прот... Девушка не даёт договорить, сдаваясь внутреннему желанию. Мэй грубо притягивает его за воротник куртки к себе, напористо прижимаясь к губам. Ханемия быстро приходит в себя и отвечает на страстный поцелуй. Казутора сильнее придвигает к себе шатенку, прижимая её тело к себе, а та в свою очередь уже во всю исследует тело парня руками. — Ханемия... — с губ срывается сладкий стон, когда пальцы юношы черезчур сильно сжимают женские бедра. Жалобный и молящий тон раззадоривает ещё сильнее. Хори тянет парня в сторону стола, не отрываясь от парня. Он тихо прорыкивает и подхватывает девушку, заставляя обвить ногами торс и грубо садит на стол, прижимая к себе. Казутора отстраняется на долю секунды, любуясь раскрасневшимися щеками и припухшими от страсных поцелуев губами. Он прильнул к тонкой шее. От действий подростка в животе пархали бабочки, а глаза закатывались от удовольствия. Губы парня опускаются к ключицам, но неожиданно для девушки замирают в воздухе. Он не двигается какое-то время. Сероглазая опускает глаза, хмуря брови: — Ты чего? Всё в порядке? — К... Кольцо, — шёпотом проговаривает Казутора, гулко сглатывая и выпрямляясь в спине. — Он-но... Такое же, какое я подобрал в ванной г-гостиницы... — подрагивающими пальцами он достаёт идентично кольцо из-под своей футболки. Разница была только в гравировке. Широко распахнутые и проницательные графитовые глаза — первое, на что обратил внимание подросток при "первой" их встречи на вечеринке. Её поведение, голос, упрямство, улыбка, шутки, решительность — всё привлекало Ханемию. Он помнил те мягкие нотки в её голосе, когда случайно пролил стакан с коктейлем, тогда в кафе. Сердце замирает, глаза распахиваются, а мозг начинает работать усерднее. «—Всё хорошо, ты не виноват, Казутора, успокойся. — Я сейчас всё уберу.» Вспоминает он диалог в кафе. — Всё хорошо, ты не виноват...— медленно повторяет слова Ханемия, прикасаясь кончиками пальцев к золоту на чужой шее. «— Не накручивай себя. Ты не виноват, хотел как лучше... Тише... Успокойся... Всё будет хорошо... Я помогу тебе... » — говорил женский голос тот день, когда его спасли. — Голос... «— Сладких снов, златоглазка.» — слышал он тогда, сквозь сон, лёжа с ранами на лице и сломаным носом в гостинице. «— Пока, златоглазка» — напоследок сказала Хори, после свидания несколько дней назад. — Это был Твой голос... — Казутора большими глазами смотрит на кольцо в своих руках, пока картинка собирается в пазл. — Год назад ты уехала из города по какой-то причине. Год назад... Твой голос, твои глаза, я будто был уже знаком с тобой раньше... — сердце в груди больно бьётся о рёбра, но парню всё равно. — Неужели это действительно ты?.. Почему тогда не узнала меня?.. Или узнала? В ответ лишь молчат, большими глазами смотря на Казутору. Капля слезы упала на золотую грвировку: — Это Ты спасла меня. Почему уехала тогда? Почему ты меня бросила? И На что она надеялась, когда перезжала обратно? Хотела избежать этой встречи? Избежать последствий? Надеяться,что Казутора её не вспомнит? Бесспорно. Но она просчиталась, и сейчас ей предстоит, отнюдь, не самый приятный разговор в её жизни. И не самый желанный.