Божественный парень

      Человек коснулся чужой руки и мило улыбнулся куда-то в пустоту. От своих непонятных и смешанных чувств. В голове пробежала мысль о том, что ему понравились закрытые глаза Божества, особенно — его длинные ресницы.       Вдалеке уже виднелся свет от Солнца. Они прошли это испытание без каких-либо проблем. Рассчитывалось на то, что с Тартальей могло что-то произойти. Больше всего его пугало то, что на самом деле он был не тем, кем являлся. И в глубине души он знал, какой он на самом деле.       Оказавшись на свежем воздухе, Архонт тяжело вздохнул, после чего уставился куда-то за горизонт. Здесь не было видно никаких испытаний. Лишь голубое небо и зелёный луг без единого цветка или дерева. — Что теперь? — Теперь золотая лестница, — Чжун Ли показал указательным пальцем прямо ввысь, — Это последнее. Осталось подняться наверх по ней. Нужно отвечать на все вопросы ангелов за это время, чтобы в конце концов нас впустили к Богу. И главное — не ври. Ангелам дела нет до твоих ответов. Они уже знают правду, просто проверяют то, насколько ты честен с высшими. Солжёшь — тебе конец, — Тарталья кивнул.       Архонт сжал руки в кулаки и прислонил их ко лбу. Затем что-то тихо прошептал себе под нос. После этого волшебного ритуала на небе вдруг начали сгущаться грозовые тучи, с которых появилась длинная лестница, будто бы сделанная из золота. — Я буду скучать по тебе, когда ты вернёшься на Землю, — Архонт опустил голову, — Мне правда было хорошо рядом с тобой всё это время. И я благодарен, на самом деле, Богу за такую ошибку. Я сам не знаю чему верить. Была ли это судьба или простая случайность. Но сейчас я чувствую нечто большее, чем простую привязанность. Я чувствую, что люблю тебя, Тарталья. И если ты всё же останешься здесь, со мной, то я хотел бы, чтобы ты был со мной не по контракту. А потому что я хотел бы всю вечность любить тебя.       Чайльд удивлённо смотрел на Чжун Ли, который схватился за его руки. Ему только что признались в любви. И это не простое признание, которые он постоянно выслушивал на Земле. Это было нечто особенным. Было похоже на предложение руки и сердца. Предложение прожить вечность с ним. Будто бы на всём белом свете уже ничего не было, кроме них.       И Тарталье так сильно нравилось это. То, как он стал чем-то значимым для кого-то. В животе приятно защекотало. И он был уже готов согласиться. Готов был даже бросить всю эту затею с возвращением в свой мир. Но их прервал ангел, спустившийся прямо к ним. Он был невысокого роста. С белой, словно мрамор, кожей, ярко-голубыми глазами-пуговками, блондинистыми волосами по шею. — Всевышний, уже ждёт Вас, Господин Чжун Ли и Тарталья, — Ангел приземлился на землю босыми ногами, огромные пушистые крылья сомкнулись, — Сегодня я буду вашим проводником, меня зовут Минору. Прежде чем мы с вами переступим через ступень хочу напомнить вам, что при ответе на мои вопросы нельзя лгать. — Истина*, значит? (Перевод с японского: «Минору» — истина). Почему то мне кажется, что я видел Вас где-то…— взглядываясь в лицо, произнёс человек. — Сомневаюсь, я не мог видеть Вас раньше. Вы же человек, а я Ангел. Мне запрещено покидать эти места, — голос Минору был похож на пение соловья, нежное и приятное на слух, — Прошу, Бог ждёт Вас, — он указал рукой на ступени, пропуская вперёд почётных гостей. А сам распустил крылья и полетел рядом с ними.       «Я должен был ответить что-то на признание Чжун Ли. Я так счастлив, что смог услышать это перед тем, как попаду на Землю». Руку неожиданно кто-то сжал. А Тарталья даже не заметил, как их пальцы соприкоснулись. Чжун Ли услышал то, о чём он думал.       «Прости меня. Я действительно чувствую то же, что и ты. Но моё место там, в моём мире. Здесь слишком не знакомо. Здесь не то место, в котором я чувствую себя как дома. Я правда рад услышать это перед моим уходом. Меня кто-то любит, и это взаимно. Но я не могу просто оставить всё своё прошлое. Прости, я должен вернуться» Архонт понимающие кивнул и опустил чужую руку. — Что тебя интересовало в прошлой жизни? — Ангел прервал их драму своим сладким голосом. — Занимался саморазвитием, играл в бейсбол, — Парень немного задумался, — Мне нравилось быть идеалом для других. Чтобы все стремились быть таким, как я. Я восхищался простыми людьми, которым было плевать на других. Я следил за одинокими студентами, которых не заботила моя жизнь. И меня раздражало то, что я не был для них чем-то важным. — Ты любишь себя? — Я — идеал, нет никого, кто был бы лучше меня. Да, я завидовал тем, кто жил свободнее. Тем, кто не скрывал своё расслабленное лицо без улыбки. Но это ничего не меняет, ведь так? — Чайльд затороторил, пытаясь себя убедить в правдивости своих слов, — Все хотят быть мной, и. — Ангел перебил его. — Ты любишь себя? Да или нет. — Нет, — парень опустил голову, рассматривая, как одна нога шагает по ступенькам, а следом и другая, — Я ненавижу себя. Я чувствую себя самым худшим, поэтому притворяюсь лучшим.       Архонт всё это время пытался хоть как-то коснуться Тартальи и услышать, что это не так, что это просто не может быть правдой и он просто обманывает сам себя. Хотел услышать раскаяние в его мыслях. Но там было лишь:       «Я омерзителен. Я просто не могу остаться здесь и счастливо жить с Чжун Ли. Я не заслуживаю такого лёгкого конца. Зачем. Зачем. Зачем. Для чего именно этот вопрос? Что теперь Чжун Ли думает обо мне? Я ужасен? Лицемерен? Всё так. Думаю, после этого ему будет легче отпустить меня». Ему захотелось обнять его. Обнять и не отпускать никуда. — Ты думаешь, что заслуживаешь любви? — Минору заправил локон волос за ухо. — Не заслуживаю. — А ты любил когда нибудь? — голубые глаза ярко засияли, — Какого это? Расскажи мне о своих чувствах. — Любил и люблю. Это. Как будто ты считаешь себя по-настоящему живым. В тебе загорается яркий огонь. Хочется делать все, для того, чтобы он никогда не угас. Эти чувства расплываются по всему телу, отдавая теплом и жаром. Приятно, как будто окунаешься в озеро, — Тарталья бросает взгляд на Архонта, обеспокоенно смотрящего на него, — А ещё это страх и грусть. — Каков смысл жизни? — Страдания. Много страданий. Счастливые моменты ты сможешь получить только тогда, когда сможешь заслужить это, — Парень глупо улыбнулся, — Смысл жизни в том, чтобы потом умереть, вот мой ответ. — А Вы, Архонт Чжун Ли, в чём смысл нашей вечности? — В защите и направлении людей на истинный путь, — будто выученной фразой ответил он. — Верно. Вы нравитесь друг другу, так? — Минору улыбнулся. — Да, — первым ответил парень, Чжун Ли лишь кивнул. — Что ты чувствуешь по этому поводу, Тарталья? — Ничего.       Архонт надеялся, что Чайльд что-то добавит в своё незаконченное предложение. Но продолжения не последовало. Неужели всё, что между ними произошло было ничем? Тарталья чувствует себя омерзительным и ужасным — это всё из-за людей, которые осуждали его внешность. Из-за того, что он потерял настоящего себя, пока гнался за идеалом общества. Он не может позволить себе быть с кем-то. Ангел кивнул. То, что сказал Тарталья оказалось правдой. Он ничего не чувствовал. — Что значит «ничего»? Можешь объяснить пожалуйста, а то мне кажется, что Архонт Чжун Ли мог не так понять Вас. — «Ничего» не значит, что я ничего не чувствую к нему, конечно же. Я имею ввиду, что не вижу наших отношений в будущем, — он сжал руки в кулаки, опуская голову, — Я не могу быть с ним, не потому что не хочу, а потому что не считаю, что достоин этого.       И Чжун Ли лишь продолжал идти вперёд. На его лице не было видно ни одной эмоции. Он будто совсем забыл обо всём, что было между ними. Казалось, что всё наладится, они забудут этот глупый разговор и снова продолжат путешествовать в Небесном мире, но этого не произойдёт. А всё потому что люди омерзительны. Они могут позволить себе издеваться над другими. Они продолжают ставить кого-то ниже себя. А богам приходится помогать всем, даже плохим. И это раздражало. До такой степени, что Чжун Ли захотелось спуститься к тем, кто когда-то причинял боль Чайльду. — Тарталья, послушайте меня, — голос Ангела вдруг перебил пессимистические мысли Архонта, — Я знаю какого Вам сейчас. Я видел всё своими глазами, всю Вашу жизнь. И это было грустно, признаю. Но, прошу Вас, не забывайте о тех людях, которые оставались с Вами. Да, были те, кто издевался. Но остальные…— Минору взмахнул рукой, открывая портал, в котором была видна тёмная комната, — Скарамучча не выходил из комнаты несколько дней.       Чайльд шагнул ближе. На кровати были разбросаны носки и бутылки от энергетиков. Под одеялом видна тёмная макушка. Были слышны звуки из мобильной видеоигры. Неяркий свет от телефона освещал заплаканные красные глаза парня. — Скарамучча, я принесла покушать, — женщина вошла в комнату, — Я понимаю, что ты чувствуешь, но думаю, если бы ты продолжил жить дальше, Тарталья был бы счастлив… — Нет, — грубо отрезал тот, — Он не был бы счастлив, мама. Я должен был быть рядом. Я не смог…— свет под одеялом погас, парень натянул одеяло сильнее, спрятавшись в нём полностью. — Прости, — женщина погладила его ноги.       Чайльд закрыл глаза одной рукой. Он не мог наблюдать за этим. Они со Скарамуччей были знакомы с детства. И даже если Тарталья сам не считал его своим близким другом, то тот думал обратное. — Он не один такой. Близнецы тоже переживают за тебя, — картинка сменилась на палату в больнице, где на койке лежало еле живое бледное тело рыжеволосого, а недалеко от него стояли парень с девушкой.       Люмин выглядела уставшей. Она еле держалась на ногах. И что-то в ней будто изменилось… Она отрезала те локоны, которые специально оставила во время стрижки несколько месяцев назад. Итэр обнимал сестру сзади, укрывая её тёплым небольшим пледом. И будто что-то нашёптывал ей, чтобы успокоить. — Ты думаешь, он очнётся?.. — девушка высвободилась из сильной хватки брата, — Я не хочу, чтобы он вот так вот ушёл… Мы ещё не обсудили столько всего. Как будем праздновать мой день рождения. Где будем проводить зимние каникулы. Что он подарит мне на Рождество, — Люмин затароторила в панике, — Сколько у нас будет детей и как мы их назовём. Кого заведём: кошку или собаку. Я не успела. Не успела. Не успела. — Лю.— Итэр попытался взять её за плечи, но девушка оттолкнула, — Вы… Встречались? Я не знал об этом… — Вот именно! Мы даже не встречаемся. Но я так хотела. Так ждала. Только вот не пойму чего именно. Я должна была сказать это раньше. Может быть… тогда…он бы не, — блондинка, не выдержав, разревелась и упала на пол, судорожно вытирая слёзы. — Ты не должна сейчас плакать. Будет нехорошо, если он увидит тебя такой. Правда? Вдруг он очнётся с минуты на минуту. Ты… Было бы хорошо, если бы он увидел тебя сильной и собранной… Это придало бы ему сил.       Тарталья был в замешательстве от признания своей подруги. Но сердце разрывалось вовсе не из-за этого. Они все его ждут. Они все его любят. Чайльд совсем не замечал их, даже не подозревал, что для них он не простой знакомый. Для них он — семья, и даже нечто большее. Он схватился за свою голову и направил взор на заплаканную девушку и брата, что пытался успокоить её, а затем на своё тело: холодное, одинокое и бездушное. Всё это было похоже на какую-то сказку, с явно плохим концом. Но, к сожалению, это была реальность, жестокая и горькая, прямо как лживая жизнь Тартальи, где он сам лгал себе и остальным. — Ох, как жаль, я думал, этот парень всё-таки расскажет сестре, — Ангел скривил губы. — О чём Вы? — Итэр тоже влюблён в тебя. Но кажется сестра не говорила ему о своей симпатии к Вам. Грустно получается. — Итэр, — Тарталья панически уставился прямо на блондина, упорно пытающегося скрыть свои слёзы, — Что ж творится то… — Так, ну, к чему это я. Я хочу сказать, что вы возможно неправильно понимали других людей. Иногда доверять людям нужно, также как и самому себе, — Минору встал перед двоими, — Вы всю свою жизнь жили во лжи, выдуманной Вами. — Лжи? Нет. Нет. Нет. Не может быть. Я, что, всем по-настоящему нравился? Все действительно желали мне лучшего и хотели дружить со мной? Я всё это время не мог справиться из-за того, что происходило со мной в прошлом. — Это сложно. Кажется, сейчас вы переосмысливаете всю свою жизнь, — Ангел переступил последнюю ступень, взайдя на огромное облако с золотыми вратами.       Пока Тарталья не мог сдвинуться с места от высказывания божества, Чжун Ли взял того за руку и повел за Минору. И Архонт так не хотел слышать эти мысли в чужой голове. Так хотел забыть обо всём, что произошло. Но эта жуткая супер сила всё равно подействовала. И в обоих головах заиграли предложения.       «Значит это было ни к чему? Значит то, как я себя вёл с Чжун Ли было мной? И я могу продолжить… Нет-нет-нет. Меня ждут там. И теперь я могу начать всё сначала? Я уже не буду бояться себя и других. Теперь я стану свободным? Но Чжун Ли… Я не хотел бы снова жить во лжи, притворяясь, что мне нравится Люмин или Итэр.»       Это то, что беспокоило Чайльда сейчас. Они прошли уже столько всего вместе. Но их встреча ни за что не станет чем-то значимым, по сравнению с его жизнью на земле вместе со всеми теми людьми, которые любили его. И Чжун Ли прекрасно понимал всю серьёзность ситуации. Они уже почти рядом с их целью. Возможно, прямо сейчас Тарталья отправится к своей старой жизни и забудет об Архонте, как о страшном сне. Но даже, если и не отправится, смогут ли они построить что-то вместе? После всего что произошло здесь? — Смелее, — звонко донеслось до парней, — У меня сегодня ещё утренняя зарядка.       Голос Бога был мягким на слух. Не таким, какой ожидал услышать человек. Пройдя чуть дальше, они застали на мягком облаке сидящего мужчину с бородой и волнистой короной на лысой голове. Кожа его была чуть светлее кожи Чайльда, но на человека он похож не был. Его выделяли необычные большие круглые глаза, каких не было у людей. Так вот он какой, Бог. — Приветствую, — Ангел улыбнулся, — Заходить уже можно? — Да, вас ожидают, — ответил «Бог».       Вдруг перед ними предстаёт тяжёлая дверь, и всё вокруг исчезает, даже Минору. Стало не по себе от того, что они остались наедине. И никто не собирался отворить дверь, чтобы узнать кто же их поджидает. А сказать то что-то хочется. Они уже не увидятся. Тарталья сжимает кулаки, в надежде понять, о чём стоит спросить, а о чём умолчать. — Прости меня, — но вдруг первый заговаривает Архонт, — Кажется, у тебя и без меня проблем по горло. Я мешаю тебе, да? Если меня не будет рядом тебе будет легче? Я могу уйти. — Что за бред ты несёшь? — не выдержав человек, отдёрнул того за руку, — Ничего ты не мешаешь мне! Просто…просто… Побудь рядом и всё. Это всё так сложно. Я не могу справиться с этим один. Пожалуйста, останься со мной, — Тарталья схватился за чужие руки, глазами смотря прямо в другие. — Я буду с тобой. Только скажи, что любишь меня. — Я люблю тебя, так сильно, что кажется сейчас голову потеряю, — Чайльд перевёл взгляд на высохшие губы напротив, облизнув свои.       Архонт высвободил одну из своих запястий и запустил её в рыжие волосы, притягивая парня ближе к себе, уже чувствуя чужое дыхание у своего лица. И он так хотел поцеловать его. Но не мог. Потому что потом уже не сможет отпустить его. Хватка ослабла, рука уже хотела сползти, как вдруг человек подался вперёд, накрывая желанные губы своими. А продолжить этот поцелуй не мог из-за подступающих слёз. Его пальцы дрожали, не могли отпустить талию Архонта. Ведь если сделает это сейчас, то не сможет больше так влюбиться. И он так влюблён. Влюблён до потери сознания. И вот казалось бы их ранее засохшие губы стали влажными от печальных и солёных слёз, они должны уже отстраниться. Но не могут. Тарталья склонил голову к груди другого, не отпуская из своих рук. И хотел прижаться сильнее. — Надо идти, Тарталья. Мы не можем оставаться здесь, — но тот сжал его сильнее, — Чем дольше ты будешь держать меня, тем больнее нам будет.       Отстранившись, они всё-таки отворили огромную дверь, за которой увидели сидящую на золотом троне женщину с длинными белоснежными, словно снег, волосами. На ней было белое закрытое одеяние, украшенное камнями разных цветов. Кожа была чуть темнее её волос, на алых губах осталась капля вина, которое она держала в одной руке. — Господин Чжун Ли и Тарталья, да? — её голос был тихим и басистым, подобно звуку океана, так подумал Чайльд, — Я подозревала, что вы придёте. — Вы — Богиня? — Да, а вы что ожидали увидеть здесь мужика с бородой? — она, нежно прикрыв рукой рот, посмеялась, — Вы можете звать меня Богиня Мо Ра. — Здравствуйте, Богиня Мо Ра, — человек поклонился, — Мы с Архонтом прошли большой путь, чтобы добраться до Вас. И как вы уже заметили, я — человек. Чёрные Судьи назвали мою смерть ошибкой и направили к Вам. — Ошибка? Нет, такого просто не может быть. За всю мою жизнь не было никаких ошибок, — она поднялся с трона и направилась прямо к ним, — Ваша смерть не ошибка, дорогой мой! Всё совершенно точно, и по контракту. — Что? По какому это контракту? — Как же! Неужели память ещё не вернулась? — Мо Ра прошла вокруг них и улыбнулась, — Тогда я напомню Вам. Очень давно, я даже не помню когда это было. Всё в мире держалось на трёх Богах: Богиня Жизни, Бог Правды и Бог Лжи. Они жили в мире и согласии. Но вот незадача: между Богами Правды и Лжи возникли недопонимания. И их плохие отношения могли отразиться на жизнях людей. В разногласиях вдруг появились и жестокие схватки, в результате одной из которых Бог Лжи был убит Богом Правды. Богине Жизни пришлось помочь своим друзьям. Убитого Бога Лжи она отправила к людям, а Бога Правды лишила звания и возглавила Ангелом-помощником. Но на самом деле я не знаю когда именно должен был вернуться Бог Лжи. Всё это уже зависит не от меня, а от тела в которое он попал.       Пока Тарталья бегал глазами по облачному полу, снова теряясь в своих мыслях, Чжун Ли пытался вытрясти ещё какую нибудь полезную информацию от Богини. — Из-за чего поссорились Боги? — А ты что? Не помнишь? Как странно. Я думала, что память уже возвращается, — Мо Ра отпила вина из бокала, — Бог Лжи был влюблён в простого Архонта с Врат. А Бог Правды, в свою очередь, в Бога Лжи. И всё это так закрутилось, будто в цирке. Один бегал за другим, другой за третьим. Любовь вскружила им головы, вот и растерзали друг друга. — Так, значит…— Чайльд направил взгляд прямо на Богиню. — Да, — она кивнула, — Ты — Бог Лжи, Аякс. Бог Правды — тот Ангел, который сопровождал вас ко мне, Минору. А Архонт — Чжун Ли, Моракс. — Это бессмылица какая-то. Быть такого не может… — Я вспомнил! Всё вспомнил. Аякс. — Архонт раскрыл глаза, словно удивляясь всему тому, что вспомнил.       Вдруг Тарталья схватился за голову. Перед глазами поплыли какие-то картинки, где был человек, совсем не похожий на него. Такой высокий, с надменным лицом и уверенной походкой. — Хочешь я подарю тебе все звёзды? — тихо прошептал Аякс, — Я сделаю это для тебя, Чжун Ли. — Не неси чепухи. Мне не нужны звёзды. Я хочу, чтобы люди тоже любовался ими.       Божества сидели на каком-то камне у озера под ночным небом, разглядывая пейзаж. Бог Лжи держал чужую руку так крепко, будто боялся выпустить её и уже не увидеть своего возлюбленного. — Почему ты такой? Я хочу, чтобы ты хоть раз подумал о себе, а не о людях. — Я не хочу думать о себе. Я хочу думать о том, чтобы всем было хорошо. Если все счастливы, то и я буду, — Архонт повернул голову в сторону Бога и расслабленно улыбнулся, — И я бы так хотел, чтобы ты остался со мной. — Я бы хотел навсегда удержать тебя, — Аякс склонил голову, целуя того.       Вдруг момент со звёздным небом сменился другим, где уже на поле битвы с кроваво-красными облаками стояли два Бога антонимов. — Зачем ты продолжаешь это? — закричал, что было сил Аякс, — Неужели ты не можешь просто оставить меня? Прекрати это! — Ни за что! Ты глупец, раз выбрал его, а не меня! И ты пожалеешь об этом. Ты умрёшь, но будешь жалеть, — эта ужасная улыбка готова была убить любого, кто посмеет пойти против Минору. — Я никогда не буду жалеть о том, что влюбился. Можешь убить меня, но не мою любовь к нему, — Аякс болезненно улыбнулся. — Я думал ты будешь умнее.       А дальше Тарталья уже не мог выдержать сильную головную боль и упал на пушистые облака под собой. Чжун Ли подхватил парня и взял на руки, крепко сжимая чужое тело. Человек выглядел таким уязвимым сейчас. Архонт желал защищать его, но кажется, что теперь ему уже не нужна была такая помощь от божества. Ведь Чайльд — не просто какой-то там человек, который умер по ошибке, а самый настоящий Бог, умерший в схватке со своим другом. Тот самый, про которого слагали легенды. И Чжун Ли знал об этом, знал о всей той истории, но совсем не думал, что мог являться причиной разногласий Всемогущих. — Кто бы мог подумать, что даже без памяти вы снова влюбитесь. Кажется, даже смерть не сможет разлучить вас, — Мо Ра прикоснулась к телу человека, одним движением разбудив его.       Богиня вернулась на свой трон, дожидаясь пока парни наконец-то приведут свое состояние в порядок. После чего, она взмахом руки сменила чёрное одеяние Тартальи на белое с золотыми камнями и длинным прозрачным плащом, будто сшитым из звёзд с неба. Чайльд встал на ноги, осматривая свой новый внешний вид. И ему нравилось то, как он выглядел когда-то. Когда был Богом. Одеяния отличается от его прежнего, чёрного. И сразу стало понятно, что теперь это не просто умерший гость на Небесах, а самый настоящий Бог Лжи, которому поклоняются люди на земле. — Хочу тебя огорчить, но на землю ты уже никогда не сможешь вернуться. Но чтобы тебе стало хоть как-то легче, я сделаю так чтобы все будто бы и не знали о твоём существовании и были счастливы, — Богиня деловито улыбнулась, — А сейчас ты продолжишь править вместе со мной. — Я? Править? — Тарталья до сих пор плохо понимал что происходит, но характер его потихоньку начал собираться воедино, — Но знаете, я бы хотел сделать кое-что ещё…       Чайльд попробовал взмахнуть рукой, как это делала Мо Ра. И одеяние Архонта заблестело, выводя и рисуя круги по коричневому костюму, узоры на плаще, штанах, пиджаке. Чжун Ли спокойно наблюдал за изменениями в его одежде. И будто бы знал, что всё так и должно было случиться. Ведь когда-то, давным давно, Аякс пообещал ему, что в день признания они оба будут выглядеть, подобно высшим существам. В груди приятно закололо. Захотелось расплакаться от воспоминаний, что разом нахлынули. И этот наряд подчёркивал его настроение, будто бы Тарталья чувствовал своего возлюбленного. — Я бы хотел заключить с Мораксом контракт, если Вы не против, — на лице вновь появилась эта знакомая ухмылка старого Аякса, словно они вернулись в те давние времена, когда их любовь была подобна взрослым чувствам, — Как говорится, хотел бы стать его спутником по вечности. — Аякс, — Чжун Ли набрал в легкие как можно больше воздуха, — Это ты. — Я, а кто же ещё? С людьми действительно было весело. Но сейчас я дома, и я рад, что даже после смерти влюбился в тебя заново, — Бог Лжи заключил Архонта сначала в объятия, а потом и в поцелуй. Такой нежный и будто бы в их самый первый.