Его воробышек

      Гарри просыпается по привычке рано, но не торопится вставать. Он наслаждается тем, что сегодня суббота, и не надо торопливо собираться на работу под привычное ворчание "совы" Драко, ища под его сонным, но от того не менее колким взглядом рабочую мантию, одновременно пытаясь получить завтрак от Кричера. А когда он наклоняется к прикроватной тумбочке за часами и заодно за поцелуем возлюбленного, Драко чаще всего хмурится, недовольный тем, что его засранское величество будят в такую рань, но всё же терпеливо вздыхает и помогает Поттеру застегнуть на правой руке подарок Гермионы. Акцио призывает униформу, и, пока Гарри одевается, он спускается в кухню, накинув домашний шёлковый халат, отдавая распоряжения по поводу завтрака домовому эльфу.       Гарри знает, что Драко, несмотря на то что будет кукситься и ворчать, не вернётся в кровать досыпать, плавали - знаем. Он будет зависать, подперев щёку ладонью, над чашкой кофе с курящимся парком, но обязательно проводит Гарри, целуя на прощание. И, хотя это было мило, Гарри всё равно было мало этих урывков, ему нужно было больше Драко.       Так что сейчас Гарри аккуратно повернул голову, чтобы не разбудить Драко, и засмотрелся: тот лежал на боку к нему спиной, тихонько посапывая. Его платиновые волосы за ночь рассыпались на отдельные вихры и кое-где спутались; худощавая, но крепкая спина мерно вздымалась. Взгляд Гарри скользнул по цепочке позвонков и остановился на трёх небольших родинках под левой лопаткой - кстати, лопатки у него остро выпирали, словно небольшие сложенные крылья. Сам же Драко спал, согнув вместе ноги и поджав их, будто птичьи лапки, к своему животу, при этом упираясь прохладными ступнями в коленки Гарри. Кисти согнутых рук расслаблено лежали ладонями друг к другу рядом с его лицом.       Гарри видит в Драко воробышка, но знает, что, если скажет об этом, тот опять сломает ему нос, но, несмотря на это, Поттеру нравится, что Малфой так уютно устроился под его боком. Действительно, как воробей под полоской кровли.       Но, несмотря на утреннюю негу и будоражащие своей запретностью мысли, Гарри уже не может просто смотреть. Каждая клеточка его тела зудит от желания прикоснуться к Драко.       И он, потакая себе, касается губами россыпи манящих родинок, рискуя навлечь на себя гнев невыспавшегося в выходные Драко. Но он так соскучился, что, тихо хмыкая, продолжает прокладывать вниз по позвоночнику поцелуйную дорожку, одновременно легонько скользя ладонью по так удачно подставленному под руку боку. Отпинывая скомканное в ногах одеяло, он уже аккуратнее стягивает нижнее бельё с Драко, время от времени прихватывая губами скрытый тканью пенис, при этом задевая кончиком носа рефлекторно вздрагивающие нижние мышцы живота, высвобождая наполовину вставший член: длинный, аккуратный, с нежной кожицей возле розовой округлой головки. Гарри чаще дышит, глядя на это великолепие и чувствуя скручивающееся напряжение внизу живота. Он легко и плавно переворачивает Драко на спину. Затем пальцы одной руки нежно пробегаются по тазобедренной косточке, а ладонь другой лежит на бедре, слегка сжимая его, словно бы предотвращая возможный побег. Не оттягивая долго момент, он склоняет голову, обхватывая губами уже упругий член, и начинает медленно скользить по нему ртом, ощущая на языке солоноватую предсеменную жидкость. Смыкая губы на чувствительной верхней части, он скользнул вниз по морщинистой коже крайней плоти, ощущая характерный вкус и наполненность во рту чуть не до самого горла. Член, что он плотно обхватывает губами, пряча зубы за тёплым, влажным от избытка слюны языком, бархатистая текстура натянутой упругой кожи Драко так охуенно ощущается, что Гарри, не сдержавшись, стонет, выпуская гортанным звуком притаившийся где-то до этого за грудиной звук. Ему так это нравится, что он теряется в почти медитативном удовольствии, насаживаясь ртом на стоящий член и скользящими движениями почти выпускает горячую от притока крови плоть, и снова ловит, каждый раз смыкая губы на цепляющейся за язык головке, не позволяя ей покинуть влажный жар рта. Одна рука по-прежнему лежит на поддающемся навстречу частыми небольшими движениями бедре, ощущая под ладонью короткие тонкие волоски, а вторая спускается ниже, лаская рукой основание члена, изредка касаясь пальцами уже напрягшихся яиц.       Наконец, после этих ласк Гарри поднимает уже затекшую от такой продолжительной неудобной позы шею и смотрит на проснувшегося Драко. Тот жалобно стонет, перестав ощущать рот Гарри на себе и лежит напряжённый, словно натянутая тетива, которую вот-вот спустят, комкая руками простынь, запрокинув голову с испариной на лбу и прилипшей над бровями светлой чёлкой; щёки алеют неровным румянцем, блондин прикусывает губы и учащённо дышит, а глаза прикрыты, веки трепещут. Лишь изредка он распахивает глаза, словно окно в ночь с изредка проблескивающими серебряными звездами. Гарри видит, что его партнёра затопило желание, и порочно ухмыляется, жадно облизывая губы и чувствуя оставшийся вкус Драко и мускусный аромат обоюдного возбуждения, заполнивший комнату. Но решает долго не мучить Малфоя и в прямом смысле берёт дело в свои руки, обхватывая словно тянущийся навстречу его ладони длинный, крепкий, блестящий от естественной смазки и слюны, член и начинает медленно скользить по нему вверх и вниз, вверх и вниз, затем убыстряя движения ладонью вверх и вниз, ещё и ещё, иногда прокручивая в ладони и задевая большим пальцем налившуюся кровью уже пунцовеющую головку. Гарри смотрит в мутные и закрывающиеся от наслаждения глаза и ласкает парня, бессознательно бормочущего что-то восхищённое, не забывая про себя. Драко долго не выдерживает, уже разгорячённый нежным утренним минетом, и с гортанным то ли криком, то ли полузадушенным всхлипом “Га-а-аррри”, он выплёскивается себе на живот перламутровыми струйками.       Подстёгиваемый чужим оргазмом, Гарри напрягает ладонь, ускоряя темп и после небольшой, но яростной дрочки также изливается на живот Малфоя, белёсые капли даже долетают до плоской, почти безволосой груди с маленькими аккуратным розовыми сосками. После опустошающего удовольствия Гарри заваливается рядом и, довольно ухмыляясь, рассматривает тихого, растрёпанного, запачканного и восстанавливающего дыхание Малфоя с раскинутыми в стороны руками и ногами. О, в этом есть особая красота! Такая, что Гарри больно смотреть, поэтому он перекатывается ближе и, уткнувшись в чужое плечо, шепчет, задевая кожу губами:       - Доброе утро! - на это Драко, дурачась, отталкивает его голову, впрочем легко пропуская чёрные пряди сквозь пальцы, и говорит, капризно искривив рот:       - Очищающие чары, - помолчав, добавляет, - и кофе мне.       Фыркнув, Гарри всё же принимается исполнять поручения этого аристократа, а, когда поднимается с горячим напитком, этот белобрысый птенчик опять спит, закутавшись в одеяло так, что видна лишь только светлая макушка и высунувшаяся из-под ткани бледная ступня.

***

      Некоторое время спустя. Какая-то светская вечеринка.       Гарри нашёл удивительно приятного собеседника на вечер.       Фрэнни - как она попросила её называть - словоохотлива и с удовольствием рассказывает о своём опыте посещения таких блистательных мероприятий, о путешествиях, о знакомстве со знаменитыми магглами, о модном в этом сезоне фасоне шляп и прочих необременительных вещах, а не расспрашивает Гарри о его геройствах, рабочих буднях, мнении касательно текущего политического курса министерства, каких-то слухах, продолжающих фигурировать вокруг него. А когда кто-нибудь, преследующий свою выгоду, подходит и пытается вовлечь его в очередной скучный разговор, Фрэнни, пользуясь своим статусом и возрастом, оставляет Гарри при себе.       Он внимательно слушает эту пожилую леди, но при этом умудряется следить за Драко, который чувствует себя на таких приёмах как рыба в воде. Он грациозно скользит по помпезно украшенному залу, кому улыбаясь, кому просто кивая, а вот он подошёл к какой-то небольшой компании джентльменов и легко влился в их разговор, видимо, отпустив пару острот, поскольку даже до Гарри донёсся их звучный смех.       И, пока Фрэнни перешла на тему готовки, рассказывая про свое фирменное блюдо - морковные кексы - Гарри всерьёз думает взять рецепт и потом испечь их для Драко, а то он жуткая сластёна, при этом помешанная на фигуре, так что ему должно понравится. Тут он видит, что его разговор подходит к концу и провожает свою собеседницу в дальний уголок на уединённую лавочку, где сидит только одна девушка. И, раскланявшись, благодарит за чудесный вечер и направляется навстречу Драко, видя, что тот уже ищет глазами своего возлюбленного.       Уходя, он уже краем уха слышит:       - Если ты не почувствовала себя плохо, то я не вижу иной причины, почему ты сидишь здесь одна. Такое простительно старым перечницам вроде меня, но никак не юным девушкам. Во времена моей молодости такое и представить было нельзя, да что молодости - даже сейчас я отхватила такого кавалера...       Ответа он не слышит, да, кажется, Фрэнни он и не требуется.       Тут Драко замечает его и, взбудораженный быстрым шагом, идёт навстречу. Гарри останавливается в тени у колонны, не желая выходить в шумный светлый центр залы и останавливает пробегающего мимо официанта, беря с подноса бокал с шампанским. Драко подходит к Гарри и лихорадочно начинает рассказывать, радостно сверкая глазами:       - Я, наконец-то, пересёкся с Лонгманном. Давно хотел обсудить с ним один территориальный вопрос. Мне это, естественно, было нужнее, чем ему, и он об этом знает, поэтому пытался навязать свои условия, но я стреляный воробей, меня так просто не проведёшь - всё равно всё сделал по-своему!       Гарри лишь молча слушает, кивает и прячет ласковую усмешку в бокале шампанского.