Влюбиться дважды

      Здание Элиас-Кларк стояло величественно и несгибаемо среди других похожих на него сооружений. Пожалуй, его можно сравнить с сотрудниками, которые работают в одном из самых модных журналов Нью-Йорка, да и вообще Америки. «Подиум». Для людей, работающих там, это слово значит невероятно много. Все сотрудники гордятся тем, что они работают в таком престижном журнале, несмотря на некоторое тиранство их босса, человека действительно «с большой буквы», женщины, которую называют «легендарной личностью», Миранды Пристли. У особенно успешных сотрудников выработалась зависимость от похвалы главного редактора. Ради мимолётного кивка они готовы прыгнуть выше головы и доставить требуемое на серебряном подносе. Исключением не стала и женщина, которая сидела поздно вечером в собственном кабинете вместе со своим коллегой и хорошим приятелем Найджелом Киплингом. Обычно строгий вид и всегда безукоризненная аккуратность в одежде и жестах, сейчас отсутствовали в её образе. Тридцатилетняя шатенка с серыми глазами смотрела на друга через свои очки и выглядела ужасно уставшей. — Послушай, Клэр, уже два года прошло. За это время ты успела дорасти до должности редактора статей. И ты до сих пор?.. — Да, Найджел. Я до сих пор в неё влюблена, — со вздохом сообщила женщина, поправив очки. — А я до сих пор не понимаю. Почему именно Миранда? Означенная персона была несколько озадачена, услышав своё имя. Проходя мимо кабинета своей сотрудницы, она не ожидала услышать разговор о себе. Остановившись на секунду, главный редактор решила, что подслушивать чужие разговоры это не в её привычках. Да и сотрудники не в первый раз обсуждают своего босса за спиной. — Я просто люблю её, что ты хочешь услышать? Гроза «Подиума» удивлённо замерла, уже сделав шаг вперёд. Нахмурившись, она посмотрела на прикрытую дверь. Этого ещё не хватало. Подобные чувства к начальникам никогда не приводят к чему-то хорошему. Продолжив путь к лифту, начальница добавила в свой список дел на завтра ещё один пункт. — Мне жаль тебя. Миранда совсем не тот человек, который подходит для подобного. Я имею в виду твою безграничную преданность ей и твоим чувствам. Мужчина поднялся с дивана и провёл по лысому затылку ладонью. — Это всё не имеет значения, Найдж. Пока эти глупые чувства не пройдут, я останусь здесь. Мне вполне достаточно того, что я работаю на неё, и она мной довольна. — Но два года, Клэр! Два долбанных года! Редактор сняла очки и протёрла глаза. Ей до жути надоели эти нравоучения от её товарища по работе. Бейкер иногда требовалась поддержка, когда становилось совсем невыносимо жить с этим горячим чувством глубоко внутри, но в такие моменты друг раздражал. Будь её воля, то шатенка давно уже ушла бы в другое издание. Запросы их босса действительно порою были просто космическими. — Закончим этот разговор, я устала. — Ладно. Как продвигается статья об «Индустриальной галерее»? Некоторое время они ещё болтали на разные темы, но вскоре решили разойтись. У Бейкер сегодня было совсем не то настроение для долгих и требующих эмоционального отклика разговоров. Войдя в свою квартиру, она включила свет и аккуратно сняла туфли, поставив их полку для обуви. Верхняя одежда и рабочая сумка тоже заняли свои привычные места. В жизни Клэр уже давно не происходило ровным счётом ничего кроме работы, выкрутасов босса и встреч с бывшими коллегами. Она поддерживала связь с прошлой командой, потому что именно им была благодарна за всё то, что умеет сейчас. Переодевшись в домашнюю одежду и распустив волосы, она с облегчением выдохнула. Она явно была больна. Безнадёжно больна. И с этим определённо следовало что-то делать. Боготворить своего босса и любить её настолько сильно, что внутри всё сжимается по воспоминании о холодных голубых глазах не нормально. Свернувшись калачиком на диване и шмыгнув носом, молодая женщина с невесёлой усмешкой подумала, что остальные сотрудники «Подиума» ни за что не поверили бы, что она может быть такой. Каждый божий день Бейкер становилась спокойной и равнодушной, пересекая порог здания Элиас-Кларк. Все её эмоции, чувства, желания закрывались где-то глубоко внутри, чтобы никто не смог до них дотянуться. Чтобы никто не смог сделать больно. Она совсем не такая бесчувственная как считают некоторые. Каждый день она с болезненной нежностью слушает указания Пристли, а после прокручивает в голове весь прошедший день. Редактор уже не плачет от безответной любви, которая заполнила всё её существо. Каждый раз эта боль закапывается всё глубже, становится слабее. Бейкер временами становилось страшно от того, какой она становится на работе. Даже её саму пугал тот образ, который был создан для «Подиума». Похоже ей нужна помощь психолога. Да. Не зря её прошлый руководитель говорил, что за время работы в модном журнале из Клэр будто высосали всю жизнь. Раньше она была спокойной, но не безэмоциональной. Это уже большая проблема. — Мистер Шаффик? — всё также свернувшись калачиком, шатенка набрала номер своего екс-босса. — Здравствуй-здравствуй. Ты чего хотела? — Как у вас дела? — в трубке телефона послышался смех, но он не заставил даже дрогнуть уголки губ женщины. — Молодец, не забываешь старика. Да что мне делать-то, на пенсии? Сижу вот, помогаю нынешнему директору «Зеркала Нью-Йорка». Не постоянно, конечно, — тут он закашлялся. — Чёртова простуда. — Желаю вам поскорее поправиться. — Спасибо. У тебя как? При последней нашей встрече ты не выглядела особенно довольной жизнью. — Отвратительно, мистер Шаффик, — прикрыв глаза, призналась Клэр. — Вы знаете хорошего психолога? Бейкер долго откладывала признание себе, что ей нужна помощь. Следовало избавиться от болезненной влюблённости хирургическим путём, раз сама она не проходит. Возможно, через год терапии сероглазая девушка сможет уйти из «Подиума». — Знаю. К ней просто так не попадёшь, но я сделаю рекомендацию для тебя. Ты ведь знаешь, что как дочка мне. Редактор прямо перед глазами увидела как пожилой журналист сидит в своём кресле восьмидесятых годов и хмурится. Она должна бы ощутить печаль, потому как собственных родителей не имела, но даже это не заставило её испытать хоть что-то. — Спасибо, мне приятна ваша забота. Если что-то понадобится, то я всегда готова помочь. Из динамика послышался печальный вздох. Седой джентльмен с усами не мог слышать эту сухую благодарность. Он знал, что девочка говорит от всего сердца, но её эмоции были похожи на черту, которую провели по линейке. Ровные. Ничего не выражающие. — Я надеюсь, что она тебе действительно поможет. Информацию пришлю сообщением. — Спасибо ещё раз, мистер Шаффик. — Не за что. Спокойной ночи. Клэр положила телефон рядом с собой и уставилась в стену. Ни единой мысли в голове не было. Пустота, которая не приносила облегчения. Она должна бы поужинать, но оторвать себя от созерцания стены в кромешной темноте было сложно. Пиликнул мобильник, и именно это вывело женщину из транса. «В субботу в 2 часа. 20 авеню. Дом 7. Астрид Миллер» Хорошо, теперь Клэр уже не может отказаться. Наверняка она пожалеет об этом, но если психолог сможет вывести её из этого состояния, то тем лучше.

***

      — Кристен, вызовите ко мне Бейкер, — громко сказала Пристли, просматривая новые фотографии, которые ей принесли десять минут назад. Вчерашнюю ситуацию следовало разъяснить. Главный редактор не может позволить своим сотрудникам подобные вольности в отношении неё. Если подчинённая поведёт себя неверным образом, то придётся её уволить. — Вы хотели меня видеть, Миранда? — зашла в кабинет женщина. Тёмно-синяя юбка до колен, такой же пиджак и светлая блуза, которая застёгнута на все пуговицы, были привычными деталями образа этой работницы. — Да. Закройте двери и присядьте, — Клэр беспрекословно выполнила требование и села в кресло, положив руки на колени. Главный редактор наоборот поднялась, внимательно глядя на сероглазую девушку. На лице ни капли беспокойства. Вообще ничего. Спокойное ожидание, будто абсолютный штиль в океане. — Мне стало известно, что вы позволили себе недопустимые чувства ко мне, — эта фраза, сказанная ледяным тоном, не вызвала никакой реакции. — Объяснитесь. — Это правда. Смею вас заверить, что до сих пор и в последствии эти чувства не влияли и не будут влиять на мою работу, — сухие и спокойные слова были ожидаемы от человека, который никогда не проявлял ярких вспышек эмоций. — Как я могу быть в этом уверенной? Мне не нужны сотрудники, которые могут позволить себе что-то лишнее. — Это всего лишь незначительная проблема. Я руководствуюсь разумом, по моей работе это видно, полагаю, — Пристли смотрела на свою подчинённую сверху вниз и не могла найти хоть один признак волнения. Абсолютно ничего. Пустота. — Что ж. Меня действительно устраивает ваша работа, а потому я не уволю вас. Но вы должны понимать, что любая оплошность может стать последней. Это всё, вы свободны. Клэр, кивнула и поднялась с кресла, а затем спокойно вышла из комнаты. Пройдя медленным шагом по этажу, она зашла в свой кабинет и заперлась на ключ. Сев на диван, шатенка резко сняла очки, чувствуя, как встал ком в горле. Ей казалось, что сейчас из глаз польются слёзы, но сухие ресницы говорили об обратном. Сделав несколько вдохов и выдохов, редактор отперла дверь и села за стол, собираясь продолжить работу. Следовало закончить статью. Суббота настала неожиданно быстро. Бейкер постучала в дверь симпатичного светлого домика, который был полностью окружён зеленью. Дверь открыла серьёзная женщина лет сорока с аккуратно уложенной стрижкой тёмных волос. — Клэр Бейкер? Проходите, — психолог пропустила шатенку в дом и провела её в одну из комнат. Когда они сели в кресла и составили стандартный договор с ценой, длиной, а также частотой проведения сеанса, то наконец смогли перейти к сути работы. — Итак, Клэр, что вас беспокоит? — Подавленное состояние, отсутствие эмоций. Но больше всего меня волнует влюблённость в моего босса. Я бы хотела избавиться от этого, — психолог кивнула и сделала пометку в блокноте. — Почему вы хотели бы избавиться от влюблённости? Есть какая-то конкретная причина? На протяжении часа редактор говорила, и говорила, и говорила, пока не закончилось время. После сеанса она чувствовала себя как сдутый шарик, который прежде едва не лопнул. Легче не стало, пустота и тревожное состояние всё также были при ней. Но за один час нельзя исправить всё одним махом. Ей требовалось долго и кропотливо трудиться, но это не являлось для Клэр проблемой.

***

Третий сеанс

      — То есть, вас в ней привлекает холодность, властность и внутренний стержень, я правильно поняла? — Да, — кивнула Бейкер. Астрид оказалась довольно приятной, и посещения этого маленького домика не вызывали раздражения или чего-то плохого. — Вы хотите быть похожей на неё? — Нет, я считаю, что она прекрасный руководитель, но человек не самый приятный. — Является ли её холодность тем качеством, которое вы копируете? Вы назвали это безэмоциональностью. Бейкер впервые за время проведённое с психологом почувствовала дрожь, которая пробежала по позвоночнику. Это было похоже на удар. Внешне же внутренние переживания никак не отразились на лице женщины. — Вероятно, да. — Вы думали о том, что произойдёт, если ваши чувства будут взаимны? — внимательный взгляд Миллер успокаивал. — Нет, это невозможно. — Но если вдруг? Как бы вы отреагировали? Порадовались или наоборот расстроились? Клэр неосознанно отвела взгляд. Она никогда об этом не задумывалась, потому что такая ситуация просто невозможна. Бейкер готова выполнить любую прихоть Пристли, но мысль даже о банальном поцелуе вызывала отторжение. — Я… не была бы рада. Это неправильно, — наконец выдавила редактор, посмотрев на психолога. — Отношения с женщиной? — Нет, у меня были партнёрши, но именно с моей начальницей это неправильно. Мне… неприятно думать об этом. — Как если бы верующему пришлось думать об отношениях с Богом? Ещё один удар. Жёсткий и беспощадный. Сероглазая журналистка почувствовала как солёные капли потекли по её щекам. Астрид, не выказывая никакой реакции на внезапные слёзы пациентки, ждала её ответа. — Да, — кивнула Клэр и сняла очки, чтобы вытереть мокрые дорожки рукой. Несмотря на то, что внешних проявлений кроме слёз не наблюдалось, женщине стало немного легче. Будто со слезами вытекла часть той болезненно пульсирующей субстанции, что растеклась по венам.