hassliebe

      Вторая неделя подходила к концу. Было сложно, но возможно если ты этого хочешь сам, а Крис хотела. Она действительно хотела, точнее она знала чего хотела, к этому и шла, пусть и сомнительно для окружающих, пусть и медленно, для преподавателей, но уверенно для самой себя.       Когда очередной день подходил к концу, все девчонки, как и обычно переместились из комнаты на первый этаж, откуда уже который час доносились их громкие, иногда даже матерные, слова и не много, как им казалось, музыки. Штрэфонд не долго задержалась в их весёлой компании. Общество подушки - показалось куда интереснее нежели наблюдать за тем, как бухает, спертый с новогодний вечеринки коньяк, Громова, снова танцует, только не такая пьяная, как на первой неделе, Кристина, и уж тем более, то за тем, как Маша сюсюкается с Тихой. За всю неделю, Крис привыкла к тому, что эти двое всегда вместе, - это и так было понятно, когда Лебедева вступилась за Аню. Но только сейчас у неё внутри словно, что-то перемкнуло. И если сейчас спросить, какие эмоции у неё тогда были, она бы, попросту, не смогла ответить. По этому лучшим вариантом, Крис сочла просто уйти в комнату.       Крис не умела любить и боялась привязанности, потому что - это больно, когда ты любишь человека, открываешься ему, а он просто не может ответить тебе взаимностью или не хочет, отталкивает и ты, буквально чувствуешь, как падаешь, разбиваешься, нет, не умираешь, продолжаешь жить, зализывая раны. А эта чертовка, с обворожительными глазами, которые, кажется, норовят заглянуть прямо в душу, вызывала у неё именно те чувства, от которых она бежала, не воспринимала.       В комнате было хуже. Она слишком долго смотрела на Аню с Машей, что мысли переодически накрывали её, как волна во время цунами в Майами. Хотелось напиться, чтобы забыть, как она это делала обычно, но весь алкоголь был внизу и нет, гарантии, что там ещё хоть, что то осталось, ведь там и без неё было кому пить.       - Ты чего здесь? - спрашивает Каширина, в валившиеся в комнату, как бы' мне вообще то по хуй, но я все равно спрошу'       - Там Громова, ещё не весь коньяк выжрала? - наконец-то оторвавшись от подушки, спрашивает Крис.       Может с Кашириной они и не общались, но она слишком хорошо понимала, прям как сейчас.       И десяти минут не прошло, как Таня вернулась в комнату с двумя бутылками водки : с одной полной, даже не тронутой, и второй, как кажется уже наполовину пустой.       - Я тебя обожаю, - расплываясь в улыбке того самого кота из Алисы, протянула Кристина, поднимаясь с кровати уже окончательно.       - С тебя причитается, - не оставалась в долгу Каширина.       - Без базара, - уже полностью сконцентрировавшись на вкусе разливающегося в глотке алкоголя, говорит Кристина, не особо вникая в сути слов одноклассницы.       Со стороны казалось, что Крис просто наверстывает упущенное, за пройденные на проекте дни. Казалось, пока это не стало именно так, когда одной с половиной бутылки ей показалось мало и стало требоваться веселье, за которым она отправилась вниз.       - Эй, кто будет в играть в бутылочку? - привлекая к себе внимание одноклассниц, заявила о своём присутствие Кристина.       По началу всем было странно видеть такой, всегда сдержанную, Крис.       Её идею без сомнений поддержала Наточий, которая с первого дня намекала всем, что хочет познакомиться со всеми по ближе. А на сколько ближе, будет зависеть от алкоголя в её крови.       По началу играть было очень даже весело, пока Лебедева не заметила, то как Крис пьёт и виснет, то на Наточий, то вообще сосется с Карповой. И если по первой ей было плевать, может они и не враждовали с Крис, но держались на разной волне. Им было сложно дружить, так считала Маша, потому что обе были лидерами и будь у них дружба, она бы обязательно в конце бы обрушилась огромными булыжниками им на голову. Но когда Крис, под образовавшийся, шумок, потащила поддатую Лауриту наверх, она уже не выдержала.       - Крис какого хуя? - преграждая им путь, спросила Маша.       - Мы третьего не берём, - хохотнула Штрэфонд и уже было хотела подвинуть возникшую преграду у них с Лу на пути. Но у Маши были явно планы не совместные с планами Крис, и перекинув дредастую фигуру себе на плечо, тащит наверх, не парясь, о том, что их могут заметить.       - Какого, блять, хуя, Лебедева, верни меня обратно, - тарабаня её по спине, кричит Крис, пока подруга вносит ее на верх.       - Это ты, какого блять хуя, объясни, что происходит? - спрашивает Маша, уже в комнате, смотря Крис в её не привычно пьяные глаза.       - А тебе, блять какая нахуй разница? - не остается в долгу Штрэфонд. - Сама говорила: "здесь каждый сам за себя!" Нет?       - И по этому ты решила выжрать весь алкоголь? Тебе даже Громова фору даст, - шипит Рукапаха, при этом, пытаясь увидеть в глазах напротив, хоть что-то, что ответит ей на интересующийся вопрос. Вопрос, который срывается у неё с губ прям сейчас. - Зачем? Идиотка!       - За тем, что я дура! Что я больше так не хочу! - долго смотря в её карие глаза, отвечает Желточенко, в надежде, что она достаточно пьяна и голос не дрогнет. Но он дрогнул.       Следом последовала затянувшиеся пауза, за протяжении которой подсознание Крис кричало о том, что Лебедева обо всем догадалась. Но, ей было похуй, ведь ей было плевать на последствие. Сейчас когда Маша была на столько близко, желание, которое она пыталась заглушить алкоголем, становилось сильнее и кажется, от того аромата, исходящего от Маши, она пьянела сильнее, чем от бутылки с водкой. Хотелось примкнуть к ней, ощущая тепло всем своим телом, узнать вкус её губ, мягкость её рук, волос. Но рассудок заглушает, крик желания. Резким толчком, выбивая преграждающую путь руку Маши.       - Уйди нахуй, - кричит истощенно Крис, уже высвободившись из плена, стоя спиной к однокласснице.       - Всем нам тяжёло, Крис, - говорит Маша тихо, словно что-то объясняя маленькому ребёнку. - Ты не одна!       Именно после этих слов её будто осенило. С хера ли она одна должна нести этот не легкий груз? Пускай тащит его вместе с ней.       - Да, я, блять, люблю тебя, - срывается она, оборачиваясь, наталкиваясь уже на закрытую дверь.