Двенадцать вещей о Ямагучи Тадаши

В детстве никто почему-то не против одиночества ребёнка. Даже наоборот, родители зачастую свободно выдыхают, находя своё чадо, рисующим на полу в детской комнате или исследующим мир букашек на заднем дворе. Ведь это так замечательно, когда пятилетний малыш в состоянии развлечь себя самостоятельно, и уставшим после работы мамам и папам не приходится тратить последние силы на то, чтобы уделить ему время, поиграть с ним или послушать историю о том, как замечательно он провёл этот день с самим собой. Но с возрастом всё по какой-то никому не известной причине меняется. Доселе послушного и тихого ребёнка начинают упрекать в том, что, став подростком, он не изменил своим привычкам, не обзавёлся десятком верных и весёлых друзей, интересным увлечением и миленькой подружкой, а продолжил запираться в своей комнате, до поздней ночи скролить ленту в социальных сетях и раздражённо щуриться при виде солнечного света. Одиночество становится настоящим пороком. Если в детстве совершенно не играло роли, — один ты собираешь башенку из кубиков, или тебе мешает назойливый сверстник, пиная постройку и тут же убегая со злорадным смехом, - то в жестоком подростковом мире «одиночество» — это чёрное клеймо прямо у тебя на лбу, делающее тебя белой вороной в этом школьном курятнике. И Тсукишима Кей, как вы могли догадаться, наши проницательные читатели, тоже обладал этой меткой с самого раннего детства. Тогда ещё никто не обращал внимания на необщительность малыша, мол читает свои глупые книжки и пусть читает, главное, что не доставляет хлопот, но, когда родители забили тревогу, как известно, стало уже поздно. Акитеру — старший брат Кея, искренне пытался «вылечить» любимого братишку от этой напасти, но мальчика не интересовал ни спорт, в частности волейбол, любовь к которому Акитеру с ним пытался разделить, ни музыка, ни творчество, ни уж тем более другие дети его возраста, которых он считал непроходимыми идиотами. В общем, единственным его интересом на протяжении 17 лет жизни оставалась учёба. Не то, чтобы блондин был ботаником и с утра до ночи зубрил даты по истории или решал задачи по генетике. Но, когда Кей перешёл в среднюю школу, он договорился сам с собой, что будет стараться настолько сильно, чтобы навсегда уехать из Японии. Всё окружение неизменно тяготило его и было одной сплошной мотивацией, чтобы поскорее получить заветный аттестат и уехать далеко-далеко, где его никто не сможет найти. Что он будет делать в этом далеко-далеко, парень, конечно, не знал, но был уверен, что там это что-нибудь будет делать намного приятнее, чем дома. Может даже создаться впечатление, что Кей настоящий Иуда, ненавидящий Родину и семью. И это не совсем справедливое утверждение. Правильнее будет сказать, что он не "ненавидел", а "не любил" Японию. В самой по себе стране ничего не было и нет. И в этом-то и состояла проблема. Тсукишиме было безумно тоскливо. Он не знал, что он делал и для чего. Всё его будущее обрывалось где-то после выпускного. Поэтому Кей исходя из собственных логических соображений считал, что, если ему плохо дома, то не дома будет хорошо. А насчёт семьи он вовсе не думал. Пусть блондин и любил родственников, никогда не тяготел к проявлению этих светлых чувств. Между ним и его семьёй была непреодолимая пропасть, которую он старательно сам выкапывал годами. Тсукишима всегда чувствовал себя другим, не таким, как другие дети, и видел виною всему собственных родителей, которых было так мало в его детстве, а теперь они стали ему как-будто и не нужны, ведь он научился играть сам с собой. Детские обиды тяготили парня и в конце концов заставили отвернуться от всего мира. Наконец он поверил в то, что здесь каждый сам за себя, поэтому ему никто не нужен... Итак, Тсукишима решил убежать от себя и своих проблем путём переезда в другую страну. Как вы могли понять, он любил ставить трудновыполнимые цели, а ещё больше, любил их выполнять. Ведь что может быть приятнее того сладостного чувства, когда ты возвышаешься над всеми и смотришь на них сверху вниз, демонстрируя своё неоспоримое превосходство? Совокупность этих факторов придавала блондину сил, и каждый вечер он неизменно садился за учебники и готовился к экзаменам, до которых впрочем оставался ещё целый год. Но, не смотря на свою целеустремлённость, он всё ещё абсолютно не знал, что будет делать дальше. Профориентационный тест оказался единственным за всю его жизнь тестом, который он не смог сдать. Начало выпускного учебного года — всегда событие волнующее и радостное, если вы, конечно, не Тсукишима Кей. Ведь что может быть лучше, чем вновь встретить старых друзей и провести с ними последний год в этих родных стенах, размышляя о том, куда вы направитесь дальше по своей дороге жизни? Кей бы ответил, что лучше этого может быть практически всё, что угодно. Возможно, вы бы имели смелость поспорить с ним, но поскольку данный молодой человек — главный герой этой истории, его мнение нам придётся выслушивать довольно часто и даже считаться с ним. Тсукишима вполне обоснованно считал, что школа — худшее, что случалось с ним в жизни, даже по сравнению с тем случаем, когда родители взяли его в поход, а потом оставили в лесу, потому что он был настолько тихим, что они забыли, что брали его с собой. В лесу, как минимум, не было раздражающих и мешающих спокойно существовать людей. Каждый год новые одноклассники отчаянно пытались подружиться с Кеем, пока одноклассники, уже имевшие с ним дело, тихонько хихикали над их наивными попытками. За три года обучения в старшей школе за Тсукишимой успело прочно закрепиться звание волка-одиночки. Он ел, учился и ходил домой в гордом одиночестве, если не считать за друга его наушники, которые он снимал с шеи раз в вечность. Эта отстранённость, грубость и показушное отвращение к окружающим создавали ему дурную репутацию среди парней. Однако девушек такой образ вкупе с высоким ростом и симпатичной внешностью: карие глаза, короткие светлые волосы и правильные черты лица, весьма привлекал, отчего Кей презирал их ещё больше. Тем не менее отношения со сверстниками, как вы уже могли понять, мало волновали Тсукишиму, поэтому и мы долго на них останавливаться не станем. Как минимум потому, что Кей уже подошёл к двери класса, приготовился открыть её и начать ещё один ужасный год. Весеннее яркое солнце, заглядывавшее во все окна, ударило в глаза и заставило парня пощуриться. Он не любил весну, не любил солнце, и разве что Бог знает, что он вообще любил. Рослый парень плюхнулся за свободную парту и сразу положил голову на руки, сделав вид, что он спит, чтобы никто не донимал его знакомствами и расспросами о каникулах. Парта его, к слову, находилась не в самом козырном положении. Она была третьей у стены. Но Тсукишиму это устраивало, лишь бы никто не лез. Действительно задремав, сквозь музыку, бившую по ушам, Кей не сразу услышал, что кто-то робко, но настойчиво продолжал легонько тормошить его за плечо и что-то спрашивать. Блондин решил всё-таки удостоить своим презрительным взглядом нарушителя спокойствия и к своему удивлению обнаружил перед собой совершенно незнакомое лицо. Стоит отметить, что пусть Кей и не утруждал себя запоминанием имён своих одноклассников, но визуальная память у него была развита превосходно, отчего он знал практически всех сверстников, что учились с ним, в лицо. Этого же молодого человека он видел впервые. Было очевидно, что они примерно одного возраста. Парень был довольно высок, хотя до самого Тсукишимы ему не хватало ещё сантиметров 10. По лицу рассыпались милые веснушки, а зелёные глаза проницательно смотрели прямо на Кея. Тот слегка увлёкся рассматриванием нового одноклассника, поэтому в очередной раз прослушал вопрос, но переспрашивать не стал. — Может ты всё же снимешь свои наушники? — спросил парень строго, но без злости в голосе. Он просто устал, словно попугай, повторять в десятый раз одно и то же, ожидая хотя бы толику внимания. — Зачем? — последовал глухой ответ. Хоть блондин и слушал в основном тяжелую музыку и электронику, она никоим образом не мешала ему слышать то, что происходит вокруг. Наушники он скорее носил для того, чтобы так считали окружающие люди и лишний раз не лезли со своей глупой болтовнёй. - Я не хочу с тобой разговаривать. Зеленоглазый парень выдохнул и, улыбнувшись, произнёс: — Меня зовут Ямагучи Тадаши. Мы, кажется, впервые попали в один класс. Рад познакомиться. Я спрашивал, могу ли занять эту парту рядом с тобой? Ямагучи Тадаши. Первое, что понял о нём Кей, — Ямагучи, несмотря на видимую пугливость, не боится его. По сравнению с другими одноклассниками Тадаши смотрел очень просто и ясно, его отчего-то не пугало нахмуренное лицо блондина и нарочитая грубость. Любой другой на месте зеленоволосого, пожалуй, просто ушёл бы искать другую свободную парту подальше от этого сумасшедшего, от которого пассивной агрессией воняло за километр, а этот смелый (или всё же глупый?) парень продолжал говорить с ним до тех пор, пока не получил долгожданный ответ. — Мне всё равно. Весьма немногословно. Совсем не то, что хотел получить Ямагучи. Но не время сдаваться! Последний учебный год — последняя возможность обзавестись друзьями, и Тадаши не намерен был упускать её. Он слишком долго боялся других людей, боялся показаться глупым и неинтересным, поэтому сейчас был готов подружиться даже с самим дьяволом, лишь бы избавиться от своего удушающего одиночества. Кто бы мог подумать, что это именно то, что он получит в итоге? — А ты? Тсукишима молчал, но, заметив на себе пристальный взгляд, понял, что это всё ещё обращаются к нему. — Что я? Тадаши расположился за партой перед парнем, и, развернувшись, пристально смотрел на него, однако стола Кея не касался, даже не думая облокотиться на него, тем самым показывая, что без разрешения не намерен слишком настырно вторгаться в чужое личное пространство. — Я спрашиваю твоё имя. Как я могу тебя называть? — Ямагучи разговаривал с ним спокойно и мягко, словно с ребёнком или сущим дурачком, проговаривая слова так, чтобы Кей точно понял, что от него хотят. — Никак, — словно стена встала между парнями. Тсукишима так стремительно и безапелляционно ставил эти каменные преграды между ним и людьми, которые пытались с ним поговорить, что порой не замечал их искреннего интереса или доброго отношения. Ямагучи кивнул и отвернулся. Но это не значит, что он сдался. Как говорили мудрые люди, порой, чтобы выиграть войну, нужно проиграть сражение. Он попробует позже, когда этот мальчик в очках будет более расположен к разговору. Если, конечно, он вообще бывает в таком состоянии. Что касается Тадаши, здесь надобно сделать некоторое отступление о его прошлом, чтобы лучше понимать настоящее. Ямагучи - тот самый ребёнок, с которым никто не хотел играть на детской площадке и сидеть за одной партой в начальной школе. Связано это отнюдь не со скверным характером или неприятной внешностью. Просто ему чертовски не везло. Он был полностью асоциален, и все его попытки с кем-то подружиться абсолютно всегда проваливались. Главное в любом социальном взаимодействие - первое впечатление, те самые пара секунд, когда ты можешь либо безвозвратно завоевать чужое сердце, либо навечно закрыть себе туда дверь. У Тадаши получалось только второе. Он так боялся не понравиться человеку, что паниковал больше обычного, и уже не мог связать и пары слов. Такой он был ребёнок. И в подростковом периоде ничего кардинально не изменилось. Только за ним закрепилось звание чудака и одиночки со странным чувством юмора, глупым вкусом в одежде и любовью к математике. Согласитесь, не лучший starter pack для того, кто хочет обзавестись друзьями в средней школе. Ну, а к старшей всё стало совсем плохо. Как бы Ямагучи не старался, ни одни взаимоотношения не держались у него дольше пары дней. Каждый, с кем он знакомился, находил себе более классных друзей и забывал про Тадаши, отчего он по итогу так и не вливался ни в одну компанию и оставался до конца года один. Тсукишима - был его очередной попыткой. Зеленоволосый даже не надеялся на успех, но лучше сделать и снова разочароваться, чем не сделать и жалеть. *** Звонок эхом отразился от стен пустых коридоров, сообщая уставшим и голодным ученикам, что пришло время отдыха и восстановления сил — время обеда. Толпы школьников хлынули из кабинетов и заполонили собой столовую так, что не повезёт тому яблоку, которое упадёт под ноги этих безжалостных детей. Тсукишима едва пробился сквозь дикую давку и забрал свой поднос с едой, едва не расплескав всё его содержимое по полу. Не забыв сказать пару ласковых двум девушкам, случайно врезавшихся в него у стола раздачи, он поспешно ретировался из столовой, поскольку найти свободный стол будет сродни фантастике. Обычно Кей обедал либо на крыше, либо не обедал вовсе. Для него не было трудно выполнимым не есть десяток часов, ведь он натренировал этот навык до предела, без перерыва играя за компьютером или готовясь к экзаменам, которых он так боялся. Сегодня он решил изменить привычкам и направиться прямиком в класс. Яркое солнце было весьма обманчивым, и стоило наивному ученику выйти на крышу, как его сразу же обдавало холодным ветром, заставлявшим немедленно вернуться в здание школы хотя бы за кофтой. В кабинетах обедали редко, предпочитая выбирать постоянные места для компаний, поэтому Кей не ожидал встретить кого-то в классе. К удивлению в гордом одиночестве там сидел его новый знакомый, читающий молитву перед обедом. Перед ним на парте стояла милая коробка с едой. Она была мятного цвета с каким-то мультяшным персонажем. Вероятно, обеды Ямагучи собирала мама. Из открытых для проветривания окон в класс, подобно скрывающемуся охотнику, готовящемуся к выстрелу в ослабевшую внимание добычу, проникал свежий воздух и тянул по ногам. Блондин сразу же неприязненно поморщился от этого и заметил, что его сосед тоже продрог. Поставив на стол поднос, он без колебаний закрыл окно и сел на своё место. — Спасибо, мальчик в очках, — снова приторно улыбнулся Тадаши. Кей мог поклясться, что ещё одна такая улыбка, и он скажет этому парню что-нибудь очень мерзкое, но пока не мог придумать что именно. — А ты сам не мог закрыть? Замёрз же. — Ну, я… Прости, мальчик в очках, я думал, то есть, вдруг… — зеленоволосый заметно растерялся, похоже и сам не зная, почему он просто не закрыл окно. Боялся, что сделает что-то не так? Но про себя подметил, что его новый одноклассник не такой уж и камень, раз заметил, что Тадаши замёрз. — А ты не думай, у тебя всё равно не получается, — наконец нашёл к чему прикопаться Кей и самодовольно ухмыльнулся, — И почему ты называешь меня «мальчик в очках»? Не делай так, это раздражает. — Прости, просто ты сам сказал никак тебя не называть? — Вот именно. «Мальчик в очках» — это не никак, — блондин не смотрел на собеседника, но тем не менее не надевал наушники, болтающиеся на шее. — Тогда мне называть тебя Никак-куном? — Ямагучи даже засмеялся от своей высокоинтеллектуальной шутки, но тут же прикрыл рот рукой и виновато взглянул на собеседника, которого, впрочем, издёвка нисколько не задела, — Извини… — Прекрати извиняться. Это раздражает, — Тсукишима снова грозно рыкнул и продолжил есть рис. Ямагучи не нашёлся что ответить, потому что кроме извинений на ум ничего не шло, а извиняться как раз таки он уже не мог. Парень отвернулся к своему столу и наконец открыл ланчбокс. Онигири с курицей и овощи выглядели аппетитно. А на десерт пара кусочков клубничного пирога. Вопреки догадкам Тсукишимы, Тадаши готовил себе обеды сам просто потому, что ему нравилось готовить. Зеленоволосый вновь обернулся, и протянул руку с контейнером, предлагая выпечку. — Тсукишима Кей, — произнёс блондин, доставая один кусок пирога из коробки. — Что? — Второй раз повторять не буду. — Это твоё имя? Ты что, вместо «спасибо» его сказал? — веснушчатый парень снова заулыбался. — Бесишь уже.