Двенадцать вещей о Ямагучи Тадаши

«Смысл жизни и человека в разные эпохи.» Тсукишима сидел, сгорбившись, в опустевшей библиотеке университета и ломал зрение, тупо пялясь в экран ноутбука. Он уже несколько часов думал над данной ему темой доклада, но так ничего и не надумал. Истфак оказался замечательным местом для такого человека, как Кей. Идиотов вроде Хинаты тут отродясь не водилось, а лекции об эпохе динозавров можно было слушать вечно. Блондин даже искренне любил все предметы в зачётке. Кроме одного. Философию блондин ненавидел каждой клеточкой своего тела. И это было, судя по всему, обоюдно, хотя вполне ожидаемо. Тсукишима не из тех, кто задаётся вопросами о вечном и обожает решать морально-этические конфликты; ему не интересно, что есть «добро», а что есть «зло». Кей — человек прагматичный. Философия же к его жизни не имела отношения, поэтому не представляла для парня ровным счётом никакого интереса. Настольная лампа моргнула, и заставила блондина вынырнуть из своих размышлений ни о чём. Он посмотрел на документ, открытый на ноутбуке. Там всё ещё написана только тема. Затем парень перевёл взгляд на часы. В чём был смысл жизни человека, жившего в средневековье? В хорошем урожае? В деньгах? В высоком чине? Кей не знал. И, признаться, ему было абсолютно всё равно. Как минимум потому, что у его личного смысла жизни через 20 минут заканчивалась последняя пара, и Тсукишиме стоило поспешить. Парень захлопнул крышку ноутбука, убрал его в рюкзак, подхватил с соседнего стула пиджак и вышел из университетской библиотеки. Солнце клонилось к горизонту, но Тсукишиме не важно. Из массивных дверей медицинского колледжа показалось веснушчатое лицо, которое само, как солнце. — Лето обещает быть холодным, — заметил Ямагучи, потирая ладони. — Не припомню, чтобы в мае было так холодно. — Это нормальная температура для шести вечера. — возразил Кей, накидывая на чужие плечи свой пиджак, — Просто кое-кто не умеет одеваться по погоде. — Но ты ведь знал об этом? — хитро улыбнулся Тадаши. Он покосил взгляд на руку парня, на что получил раздраженный вздох. Тсукишиму определённо бесило, что за эти 4 года зеленоволосый выучил его слишком хорошо, даже лучше, чем математику. В конце концов блондин всё равно исполнил желание веснушчатого и сжал его ледяную руку в своей. Широкой, тёплой и уютной. — Конечно, знал. Я ни за что не поверю, что это обычное совпадение, и ты просто так таскал с собой пиджак целый день. — Заткнись, Тадаши… — Бешу? — предугадал окончание фразы и рассмеялся зеленоволосый. — Ты просто злишься, что я прав! — И я имею на это полное моральное право, — с обидой ответил Кей, заводя друга во дворы. — Опять мы не по главной улице пойдём, — пробурчал Тадаши. — Пошли по главной, если хочешь, — пожал плечами Тсукишима, отпуская чужую руку. — Ладно! — испуганно и торопливо вновь ухватился за неё Ямагучи, — Дворы так дворы. Блондин усмехнулся и сжал холодный кулачок, согревая тонкие мальчишеские пальцы. Молодые люди встречались уже три года, но Кею всё ещё было не по себе. Он стеснялся проявлять чувства при других людях и крайне тщательно скрывал свои отношения от всего мира. Даже семья была не в курсе, хотя узнай она, держу пари, ничего кардинально бы не изменилось. Может только, на каникулы родители стали бы ждать не одного, а двух парней. — Как прошёл день? — наконец поинтересовался Кей. — Мне кажется, что я скоро умру, — простонал Тадаши. В его памяти всплывали ужасные воспоминания о двух парах по анатомии, которые сегодня поставили подряд. — Ты говоришь так уже третий год, так что я думаю, всё хорошо. — Вот умру, будешь плакать на моей могилке и жалеть, что смеялся надо мной. Только вот поздно будет! — Это не я выбрал поступать на ветеринара, — насмешливо заметил Тсукишима, — Мог бы спокойно пойти на повара и печь сейчас тортики, а не лягушек препарировать. Друзья завернули за угол. — Я и так, как повар, — возразил веснушчатый, — Почти каждый день готовлю нам завтраки да ужины. А ты ещё и ешь за пятерых! Не понимаю, как можно столько есть и оставаться таким худым? — Гены. — снова пожал плечами с довольной ухмылкой Кей, — Но ты зря ругаешься. Между прочим, почти каждый день — не то же самое, что каждый. А без обедов вообще не считается. — Знаешь, мне даже не кажется, я абсолютно уверен, что ты просто слишком ленив, чтобы готовить, поэтому обгладываешь меня. — Я не обгладываю. Вообще-то я покупаю продукты. Иногда. — А ешь ты довольно часто. Чаще, чем хотелось бы. — Будешь кофе? Тут недалеко кофейня, — внезапно сменил тему разговора Тсукишима, предчувствуя, что Тадаши на самом деле может обидеться, — Я угощаю. — Не думай, что так просто можешь отвлечь меня, — упрекнул Тадаши, — Но, если ты угощаешь, то я, так и быть, забуду ненадолго о предмете нашего разговора. Но только ненадолго! — Конечно. А круассан с чем хочешь? В прошлый раз там были с земляникой. — Хочу с шоколадом! Сегодня мне нужна тройная доза шоколада. Нет! Даже шестирная! Я хочу заесть каждую секунду пар по анатомии. — Если я разорюсь из-за твоего преподавателя, мне придётся пойти и серьёзно с ним поговорить. — Набьёшь ему лицо? — Только если ты очень хорошо попросишь. — Что ж, думаю, ради этого я могу постараться, — Ямагучи рассмеялся, сильнее прижимаясь к такому большому и тёплому Тсукишиме. — Кстати, о стараниях, — молодые люди вновь вышли на главную улицу, чтобы перейти дорогу. На другой стороне виднелась кофейня. Тсукишима как-то слишком резко отпустил чужую руку, отчего Тадаши мгновенно погрустнел. Его расстраивало то, что Кей не допускал никакого проявления чувств на публике. Даже тон его голоса, обычно такого ласкового и шутливого, становился холоднее. Но Ямагучи не мог обижаться. Он всё прекрасно понимал, — как продвигается дрессировка Кико? Она перестала грызть твои папоротники? — Да. Но, к сожалению, начала грызть аглаонемы, — удручённо выдохнул зеленоволосый. Около года назад Ямагучи, как обычно, шёл вечером после пар домой. Тсукишима обещал зайти на ужин, поэтому парень торопился. Чтобы поужинать вместе, надо сначала что-то приготовить. Уже возле дома Тадаши услышал странный писк, который умолк так же быстро, как и появился. Можно забыть и идти дальше по своим делам. Так подумал бы любой нормальный человек. Но только не Ямагучи. Он остановился, дожидаясь повторного писка. Наконец неопознанный объект вновь подал признаки жизни. Путём долгих поисков наконец было обнаружено, что звук идёт из мусорного бака для крупногабаритного мусора. Зеленоволосый проклял всё на свете и молился, чтобы никто из его соседей не увидел, как он роется в отходах. Наконец из бака показалась довольная и пропахшая всеми сортами отвратных запахов голова, а вместе с ней обувная коробка. Парень приоткрыл крышку, и оттуда на него уставились два зелёных глаза. Они гноились, но смотрели с неприкрытым любопытством и страхом. Так Ямагучи познакомился с Кико. Девать котёнка было некуда, да и сердце не позволило бы. Тадаши завалился домой, уселся прямо под дверью и с полным непониманием, а что собственно делать, начал наблюдать за тем, как этот комок грязи на ножках бегает по его квартире и пачкает пол. В дверь позвонили. Зеленоволосый уже и забыл, что ждал Тсукишиму. Блондин явно будет не в восторге от того, что вместо ужина у него будет блохастая кошка. Но, на удивление, Кей проявил всю свою снисходительность. Он поднял животное на руки и грозно посмотрел ему в глаза. Кошка лишь покачала пушистым хвостом и лизнула блондина в нос. Ужина в тот вечер так и не случилось. Несколько часов парни отмывали, как оказалось, белую кошку от уличной грязи, кормили её, придумывали имя и записывали к разным врачам. Ямагучи, как будущий ветеринар, хотел позаботиться о ней самым надлежащим образом. Кончилось дело в одиннадцатом часу ночи. Тсукишима заказал пиццу, и все трое мирно уснули на диване под шум телевизора. — О, да ты приютил гурмана, — снова засмеялся Кей, придерживая дверь другу. Парни наконец зашли в кофейню, и Тадаши сразу же прильнул к витринам. — О! Тут не только круассаны, Тсукки, только посмотри на эти вензеля с малиной! А лимонный кекс? Он выглядит, как отфотошопленный, — пускал слюни зеленоволосый. — Девушка, — тихо обратился Тсукишима к кассирше за прилавком, — Можно, пожалуйста, всё, что перечисляет этот парень, какао с маршмеллоу и двойной эспрессо. — Оплата наличными или по карте? — Наличными, — протянул новенькую купюру Кей. — Ваша сдача… — Оставьте себе, — блондин обернулся. Тадаши всё ещё рассматривал витрины, не зная, что выбрать, — Хэй, Ямагучи! Пойдём. Я уже всё взял. — Что ты взял? — поднял голову парень. — Я же сказал, всё, — он протянул веснушчатому какао, взял пакет с выпечкой и двинулся по направления к выходу. — Стой! Ты опять всё оплатил сам! Ты не можешь так делать, — возмущенно потянул его за рукав Тадаши. Ему определённо не нравилось, что Кей вечно платил за него, будто у Ямса самого денег не было. Хотя, что правда, то правда. — Могу, — возразил Тсукишима. И сказать-то больше нечего. Всё по фактам. Ямагучи лишь оставалось молча негодовать и глотать свою обиду вперемешку с какао. Студенты спустились вниз по улице и завернули в жилой квартал. — Кстати, Ячи-чан спрашивала, какого числа мы поедем на море, — улицы постепенно наполнялись работягами, спешившими из своих офисов домой. Тадаши чувствовал, как растёт пропасть между ним и Кеем. — Не знаю. Можем махнуть сразу, как начнутся каникулы, — пожал плечами Тсукишима. — Прямо первого июля? — мечтательно прикрыл глаза Ямагучи, — Да, было бы здорово. Все мои пьяные одногруппники будут отсыпаться после вечеринок дома, а мы с тобой будем сидеть на берегу моря и встречать рассвет. Правда ведь замечательно, Тсукки? Блондин резко схватил веснушчатого за плечо и притянул к себе. Тот от неожиданности распахнул глаза и увидел, что едва не столкнулся с мужчиной на велосипеде. — Придурок, — процедил сквозь зубы будущий историк. Он злобно посмотрел велосипедисту вслед, но, когда обернулся к Тадаши, взгляд его сразу присмирел и стал беспокойным, — Ты в порядке? — Ага, — едва выдавил Ямагучи, — Спасибо… — Так о чём ты говорил? — блондин почему-то продолжал тепло смотреть на зеленоволосого и держать за локоть. — Да так, — парень ловко выпутался из чужих рук и поправил волосы, — Думаю, мне нужен надувной круг для поездки. Сходишь со мной на выходных в торговый центр? — Конечно. Можем ещё нарукавники для надёжности купить, — усмехнулся Кей. Ямагучи хотел ответить какой-нибудь колкостью в ответ, но его внимание привлёк небольшой книжный магазинчик на первом этаже дома. — Давай зайдём? — Зачем? — недоверчиво нахмурил брови старший парень. — Просто посмотрим, — ангельски хлопнул глазами веснушчатый. И как не поверить таким глазам? На такие глаза не грех и квартиру с машиной переписать. Тсукишима знал, что его жестоким образом обманывают, но всё равно верил. — Я пожалею об этом, но ладно. — Ура! В книжном было пусто и тихо, как в библиотеке. Всё стояло на своих местах, даже пыль. Ямагучи радостно бросился рассматривать полки с классикой и современной литературой. Кей, чтобы не скучать, прошёлся мимо учебных пособий и научпопа. Он медленно перебирал книжки, проводя указательным пальцем по корешкам на верхней полке. — Что тут у тебя? — зеленоволосый юркнул под чужой локоть и оказался прямо в объятиях блондина. Ему безумно нравилось вытворять подобные смущающие вещи, которые он находил очень романтичными. Тсукишиме оставалось только нервно оглядываться и стараться сохранять спокойствие, потому что рядом с зелёной макушкой это было крайне тяжело делать. — Насмотрелся? Я сейчас умру от голода, — пожаловался Кей. — Конечно, — кивнул Тадаши, — Иди к выходу, я сейчас догоню. — Покажи руки, — с лицом а-ля «я-так-и-знал» проворчал парень. — Зачем? — взгляд зелёных глаз быстро скользнул на пол. — А тебе есть что скрывать? — Нет… — Тогда покажи руки. Парень стыдливо протянул книгу. Блондин перестал опираться о книжный шкаф и прочёл название: — «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Серьёзно? С каких пор ты полюбил классику? — Мне фильм понравился, — честно признался Тадаши. — Ты совсем как ребёнок, — покачал головой Тсукишима и улыбнулся. Он выхватил книгу и вновь заплатил за Ямагучи. Блондин прекрасно знал, что с деньгами у зеленоволосого туго. Только и хватало, что платить за аренду да еду покупать. А Кей всегда был при некотором достатке. Для студента у него водились вполне увесистые суммы. Полноте кошелька способствовали родительская поддержка и репетиторство. Второе, как оказалось, приносит неплохой доход, если ты берёшься из полных идиотов делать абитуриентов Токийского университета. Таким образом, у Кея было достаточно денег, чтобы снимать двухкомнатную квартиру, питаться чуть более качественной лапшой, чем другие студенты, удовлетворять свои скромные потребности, а также практически полностью покрывать потребности Ямагучи. Тадаши, конечно, называл это «расточительством» и «ненужной опекой», но сам Тсукишима идентифицировал это больше как «любовь». — Терпеть тебя не могу, — злостно стукнул по чужому плечу веснушчатый. Блондин рассмеялся и потёр ушибленную руку. Его золотистые глаза светились так ярко, что у Ямагучи внутри всё замирало, и он смотрел, как завороженный, не в силах отвести взгляд. Тадаши вообще считал в Тсукишиме прекрасным всё — от гладких шелковистых волос до родинок на ногах. Но глаза были особенными. Лучшими среди лучших. В них Ямагучи мог прочесть всё: мысли, эмоции, желания и чувства. Однако главным, тем, что зеленоволосый читал в этих янтарных глазах день ото дня, оставалась любовь, тёплая, густая, как мёд, нежная и верная. Ни на кого блондин не смотрел так, как на Тадаши. И пусть с годами Тсукишима уже не пытался казаться романтиком, лишь изредка делал комплименты и устраивал сюрпризы, парень всё равно знал, что любим, поскольку золотые глаза за всё то время не похолодели ни на градус, не очерствели. Они смотрели всё так же, как той самой весной. — Я слышал это уже примерно один миллион сто восемьдесят три тысячи раз. — А вот и нет! — надул щёки Тадаши. — А вот и да, — невозмутимо ответил Кей. — Терпеть тебя ненавижу, садюга, — ворчал парень. — Один миллион сто восемьдесят три тысячи и один раз. — О! За что ты мне такой достался! Обычному прохожему могло бы показаться, что эти парни ненавидят друг друга и только и поджидают момент, чтобы кольнуть чужое самолюбие посильнее. Но на самом деле так они проявляли любовь: Тсукишиме нравилось злить, Ямагучи нравилось злиться. Это была своего рода игра без победителей и проигравших. Они наслаждались своими забавными ссорами, заполняя ими время между обыденными делами. И хоть кажется, будто бы это даже не имеет никакого смысла, на деле эти маленькие стычки играли свою важную роль в этих отношениях. Студенты подошли к симпатичному пятиэтажному жилому дому. Он не был слишком старым, но и новым его назвать тяжело. Скажем так, дом был в самом расцвете лет. Почти у каждой квартиры был свой аккуратный балкончик, а в палисаднике росли неизвестные Кею цветы. Всё цвело и пахло весной. Даже воздух был пронизан нотками любви и свежести. На душе спокойно. Где-то неподалёку, на детской площадке резвятся дети. Их голоса эхом доносятся до молодых людей, стоящих у входной двери. Птицы мерно щебечут. Время прощаться. — Хэй, Тсукки, — посмотрел исподлобья Тадаши. Он приглашал Тсукишиму в своё жилище почти каждый раз, когда тот провожал его до дома, а всё равно до сих пор неловко и смущающе, как впервые, — зайдёшь? — Я уж думал, ты не предложишь, — хихикнул парень. Его забавляло то, насколько справедливо в отношении Ямагучи высказывание «мой дом — моя крепость». И вместе с тем его делал невероятно счастливым тот факт, что ему, Кею, в эту крепость дозволено входить, даже более, считать её и своей крепостью тоже. Никого кроме него и Хитоки, Тадаши не приглашал в гости. И это создавало чувство совершенной особенности. Да, на самом деле Тсукишима часто проводил время дома у Ямагучи, как в школьные времена. Это навевало ностальгию и какое-то безмятежное блаженство. Зеленоволосый несколько раз повернул ключ в замочной скважине, и дверь легко поддалась под натиском веснушчатых рук. Едва Тадаши успел сделать шаг, кошка уже встречала его: тёрлась о ноги и жалобно скулила, будто просила больше не оставлять её одну. Парень подхватил её на руки. Кико сразу же начала вылизывать любимое лицо хозяина и мурчать. Ямагучи сильнее прижал её к груди и почесал за ухом. Кей только завистливо смотрел. Порой ему думалось, что кошку зеленоволосый любит больше, чем его. Тадаши отнекивался, говоря, что только на чуть-чуть. — Что хочешь на ужин? — спросил Ямс, скидывая кроссовки. Он поставил Кико на пол и прошёл в ванную. — М, не знаю, — пожал плечами Кей. Блондин присел на корточки и тоже погладил кошку. Она с секунду глядела на него своими большими изумрудными глазами, а затем поцеловала в нос. Парень улыбнулся и встал. Кико, не долго думая, запрыгнулась ему на плечи, — Чёрт, Кико! Опять ты мне джинсы дерёшь, сколько можно? — Не смей кричать на ребёнка! — грозно стукнул ложкой по лбу Тадаши, — Ты решил, что мы будем есть? — Как насчёт собы? — неожиданно предложил Тсукки. Ему вспомнилась старшая школа и марафоны «Парка юрского периода». — Соба? — не меньше удивился парень, — Почему бы и нет. Думаю, у меня для неё всё есть. Ямагучи достал из верхнего ящика пакет лапши. Блондин примостился за кухонным столом, наблюдая за спиной, качающейся туда-сюда. Любопытная кошка переместилась на колени историка и засопела. — Как дела с рефератом по философии? — спустя время поинтересовался Тадаши. — Как ты выражаешься, лучше бы я умер, — закатил глаза очкарик, — Это настолько бесполезный предмет, что всё твоё барахло из «всё по 100 йен» даже рядом не стоит. — Эй! Это не барахло, они создают уют. — А философия создаёт только боль в моей голове. — Тоже неплохо, ты меньше говоришь. — Ты сейчас на чьей стороне? — возмутился Кей, но всё равно усмехнулся. — Ну вот, кунжута нет, как же я проглядел? — расстроено проговорил Ямагучи. — Не страшно, — он встал, чем побеспокоил кошку и заставил перебраться на соседний стул. Тсукишима подошёл сзади и положил подбородок на чужое плечо, — Главное, чтобы была лапша. Остальное я, так и быть, переживу. После ужина молодые люди переместились на диван. Кей развалился во весь рост и потянулся, уперевшись руками в стену. — Ты почитаешь нам? — сонливо спросил он. Тадаши лёг рядом, и блондин уткнулся холодным носом в его шею. Бесшумно на диван запрыгнула Кико. Она проворно нырнула в объятия старшего студента и начала ласкаться. Тсукишима улыбнулся и потрепал её по голове. — Ладно, только недолго. — Ямагучи открыл первую страничку и прокашлялся, — «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену. Как бы мало ни были известны намерения и взгляды такого человека после того, как он поселился на новом месте, эта истина настолько прочно овладевает умами неподалеку живущих семейств, что на него тут же начинают смотреть, как на законную добычу той или другой соседской дочки.» — Ох, это что, книга обо мне? — хихикнул Кей, но Ямс юмора не оценил и пихнул его в бок. Тсукишима, как и любой другой симпатичный студент, привлекал внимание девушек. Что до самого блондина, ему было абсолютно плевать, однако Тадаши приходилось сдерживать себя в руках, чтобы случайно не повырывать все эти длинные ухоженные волосы из миленьких напомаженных головок. Ещё больший гнев в нём вызывали попытки миссис Тсукишимы найти для сына подходящую невесту. Ему ведь уже 20, пора бы обзавестись, если не женой, то хотя бы подружкой. А как бы стало просто жить, если бы этот дурак-очкарик сказал всего три слова: «Это мой парень» и ткнул длинным пальцем в зеленоволосого. Но нет же, он не может. — Почему ты злишься? — виновато спрашивал блондин после очередного визита в родной город. — А почему ты просто не скажешь им? — злостно отвечал веснушчатый. — Почему ты скрываешь меня? — Я не скрываю тебя, — пытался возразить Кей, но тут же был заткнут. — Да, ты скрываешь всего лишь наши трёхлетние отношения, это ведь ничего не значит. — Тадаши, — от своего имени Ямагучи даже вздрогнул, — Я не делаю это не потому, что не люблю тебя… Раньше мы не были близки с мамой, ты и сам знаешь. Я не представляю, как говорить с ней о чувствах, а тем более о тебе. Мне страшно от того, что я три года выстраивал хорошие, доверительные отношения с семьёй, а сейчас они просто узнают, что их сын гей и встречается со своим же лучшим другом, и всё сломается… Что мне тогда делать? — Прости, — уныло извинялся Ямс. Он понимал, что яму, вырытую Кеем за те долгие годы, так быстро не засыпать. И, возможно, ещё действительно не время. Но когда? Когда он наконец будет готов? Тем временем зеленоволосый продолжал читать. Иногда Тсукишима исправлял ошибки в чтении и вставлял свои глупые комментарии. — Очередная сказка про любовь для девочек, — показал язык он. — Прости, сказок про любовь для мальчиков не было. Ямагучи уложил голову на грудь Кея, а тот продолжал слушать, порой заглядывая в книгу или играя зелёными прядями. Кико, свернувшись в клубок, мирно спала у них под боком. Спустя полчаса Тадаши закрыл книгу и встал. Он потянулся, и мурашки прошлись по телу. Кошка тоже потянулась, прогнув спину, и широко зевнула. Студент выглянул на балкон и остался там, облокотившись о перила. Тсукишима неохотно поднялся и подошёл сзади. Тёплый плед упал на замерзшие плечи. Ямс не шевельнулся. Уже стемнело. — Красиво. Люблю летние закаты. Они совершенно особенные, — мечтательно протянул Ямагучи. Блондин только подумал: «как и ты», — не такие, как осенью или зимой. — Мне пора домой, — негромко сообщил Кей, чтобы не нарушать всеобщую идиллию. — Зачем? Разве у тебя есть там какие-то дела? — Нет. — Тогда оставайся. Слишком темно, чтобы идти пешком. — Мне не нравится, что я ночую у тебя дома чаще, чем у себя. Зачем я вообще тогда снимаю квартиру? — Да, пожалуй незачем. Думаю, у меня есть решение для этой проблемы, — зеленоволосый посмотрел на парня, — Переезжай жить ко мне. — Что? — Не хочешь жить со мной? — разочарованно спросил Тадаши. — Хочу. Но почему к тебе? Моя квартира больше. — Мне не нравится твоя квартира. Она скучная, серая и слишком далеко от моего колледжа. К тому же, моя дешевле. — Хах, скучная. А твоя весёлая? Особенно та её часть, где Кико подрала все обои? — Не наговаривай на Кико! — запротестовал Ямагучи. — Она единственный лучик света в этом ужасном мире. — Ты абсолютно точно любишь её больше, чем меня, — язвительно прокомментировал Кей и отвернулся. — Ничего подобного! — И всё же жить вместе ей ты предложил раньше, чем мне, - ухмыльнулся он. — С тобой мы встречаемся всего три года, а её я знаю всю её жизнь, — запротестовал парень. — Это одно и то же. — Так что, ты согласен? — На то, чтобы спать с тобой в одной кровати и больше не есть на обед лапшу быстрого приготовления? — На то, чтобы мыть лоток за Кико, покупать продукты и убираться. — Мне кажется, или ты просто хочешь, чтобы с тобой жила бесплатная дом. работница? — улыбнулся Тсукишима, вновь поворачиваясь к собеседнику. — Тебе не кажется. — Что ж, я согласен. — Так сразу? — удивился Ямагучи, — Даже не станешь отнекиваться, что будет сложно объяснить семье, почему ты живёшь в однушке со своим лучшим другом и спишь с ним в одной постели? — Да, пора им рассказать, — потёр виски Кей, — Начну с брата. — Мне кажется, он не удивится и ответит что-то типа: «ага, ты вроде хотел какую-то новость сказать?» — усмехнулся Тадаши. — Надеюсь. Но ты мне за всё это ещё должен будешь, — серьёзным голосом пригрозил блондин. — Что я буду должен? — Для начала это — Тсукишима обхватил веснушчатое лицо и притянул к себе. Поцелуй совсем глупый и смазанный, совершенно не красивый, но плевать, Кею очень нравится целовать Ямагучи, пусть он никогда в этом и не признается. Он любит. Очень сильно. Любит встречать его из колледжа, любит слушать его болтовню, любит дурачиться и наигранно спорить, любит покупать всё, на что только упадёт зелёный взгляд, любит смотреть, как он готовит, любит его и только его собу, любит лежать рядом и оставаться на ночь, любит его голос, любит его прикосновения, любит его шутки, любит Его. И, целуя, Кей думает о том, что идеальной любви из книг не существует, она не выживет в нашем грязном и душном мире, но блондин готов поклясться, что их любовь самая настоящая, и поэтому он ни за что не даст ей умереть. — Ты опять обдурил меня! Ну почему ты всегда это делаешь, боже? — засмеялся Тадаши, умиляясь собственной глупости. Как же он обожал эти шаблонные уловки из ромкомов. — Ты и сам знаешь ответ, — тихо произнёс Тсукишима. Он наклонился так, что его голова лежала на руках, а те в свою очередь были сложены на перилах балкона. — Что? — переспросил веснушчатый. — Я люблю тебя.