Двенадцать вещей о Ямагучи Тадаши

Зима — холодная и серая, пушистая и солнечная — прошла, как проходит каждое время года, уступая место своему последователю. Такова природа времени. Оно скоротечно. И это одновременно самая лучшая и самая несправедливая вещь из существующих. Как бы плохо или хорошо тебе ни было, это время пройдёт. Навсегда ничего не бывает. И как бы нам не хотелось удержать счастливое мгновенье за хвост, оно каждый раз вырывается и оставляет за собой один лишь шлейф угасающих с годами воспоминаний. Люди зачастую не думают об этом, даже на секунду не подвергают сомнению мысль о том, что это дело можно выполнить и завтра, маме позвонить на будущей неделе, а уж признаться в любви самому дорогому человеку, свободная минутка появится явно только в следующем году. Да, такова человеческая сущность. Мы склонны доверять наши даже самые важные дела самому ненадёжному товарищу в этом деле — будущему, которого может и не случиться. Поэтому особенно важно сознавать время, чувствовать его и уметь брать под контроль. Как когда-то люди сумели усмирить и использовать во благо даже самые шумные и быстрые реки, теперь люди должны обучиться владеть своим временем, понимая при том, что владения их — лишь доли секунды настоящего, а сколько ещё повезёт обрести — неизвестно. Со дня знакомства Тсукишимы и Ямагучи прошёл почти год. Наступил март, а значит остался ровно 31 день до окончания старшей школы. Дни пролетели незаметно. Скажи кто Кею ещё первого апреля прошлого года, как он его проведёт, каким счастливым его сделает этот зеленоволосый чудак, он бы плюнул ему в лицо и ни за что бы не поверил. А теперь вот он где. Сидит в своём кресле, попивая какао, приготовленный худощавым парнишкой, который в этот же самый момент лежит на его кровати и перебирает конспекты по биологии. — Значит, ты всё-таки решил поступать на ветеринара? — Кей знал ответ на свой вопрос, ведь они уже множество раз обсуждали поступление Тадаши, но он просто хотел начать диалог. Тсукишима чувствовал потребность в голосе друга, думал, что, если сейчас они не поговорят, потом уже не успеют, само время им не позволит. — Да, теперь точно! — веснушчатый парень лежал на животе и мотал вверх-вниз ножками, одетыми в забавные носки с котятами, — Я до последнего думал, что пойду на повара, но в итоге решил, что хочу помогать животным. — Ты — безнадёжный альтруист, — фыркнул блондин, хотя на самом деле ему нравилась эта черта характера Ямагучи. Если быть совсем откровенным, ему нравились все его черты. Кроме, разве что, ужасной паранойи и неспособности заботиться о самом себе. Но с этим Тсукишима, конечно же, активно боролся, как доблестный рыцарь, защищающий прекрасную принцессу от огнедышащего дракона. Только в данном случае принцесса и дракон — один и тот же человек, что добавляет квесту баллов сложности. — А ты — неисправимый эгоист, — парировал Тадаши, — Мы с тобой как Инь и Ян, поэтому так хорошо подходим друг другу. — Так обычно говорят о парочках, — заметил Кей, отхлёбывая ещё глоток какао и заглатывая с ним полу-растаявшую зефирку. — Тебе не нравится? — Мне не нравится, что ты назвал меня эгоистом, потому что жестокая правда ранит моё каменное сердечко. А остальное не так важно, — изрёк Тсукишима и, довольный своим высказываем, снова отхлебнул из кружки. Иногда он сам не понимал, где просто шутит, а где прячет под маской сарказма настоящие чувства. — А что насчёт тебя? — перевёл тему в новое русло Тадаши. — М? — Ну, я имею ввиду, ты уже выбрал, куда будешь поступать? Нет. Оно итак было понятно. Вся комната Тсукишимы кричала о его неуверенности в выборе универститета: по рабочему столу разбросаны вырезки и выписки о интересных и доступных специальностях, история браузера целиком состояла из сайтов ВУЗов, а если это были не сайты ВУЗов, то обзоры на эти ВУЗы. Ямагучи всегда с тяжелым сочувствующим вздохом оглядывал пристанище друга. Даже сейчас, когда он лежал на чужой кровати, в поле его зрения попадали самодельные таблички и списки институтов, которые лежали на прикроватной тумбочке. — Хей? — раздался голос зеленоволосого в тишине. Кей так и не ответил на его вопрос. Только помрачнел и отвернулся. Тадаши не удивился и даже не обиделся. Он привык к такой реакции. Ей Тсукишима как бы говорил, мол «это задело меня, и больше я не хочу говорить на эту тему, а если ты этого не понял, то это твои проблемы, потому что я в жизни никому не признаюсь, что мне тоже бывает обидно и грустно». В тишине они просидели ещё около пяти минут. Ямагучи хотел дать Кею время сформулировать мысли, чтобы быть способным продолжить разговор, а себе для того, чтобы закончить копаться в конспектах. — Так что же, сколько ещё собираешься бегать от поступления? — уточнил Тадаши вновь, — Уже март. — Ох, вот это ты неочевидную вещь сказал! Никогда бы сам не догадался, — саркастично, то бишь в своём духе воскликнул Кей, — Вот ещё один забавный факт: меня зовут Тсукишима Кей, и я ужасно устал от твоих расспросов! — Но, Тсукки! — Что? Если ты выбрал колледж, так сиди и радуйся, а меня не трогай! — пусть блондин и не кричал, но пассивной агрессией от него веяло за километр. Даже миссис Тсукишиме, готовившей обед на кухне, стало не по себе. — О, Боже, каждый раз, когда ты психуешь, у меня умирает миллион нервных клеток, а жизнь становится короче на год, — закатил глаза Тадаши, садясь на край кровати, поближе к Кею. — Я не психую! Разве похоже, что я психую? — Поэтому я и сказал, — рассмеялся зеленоволосый, отбирая чужую кружку и делая из неё глоток, — И вообще, ты ведь сам завёл речь про поступления, забыл? Тсукишима на это только фыркнул, но всё же немного успокоился. Тема университета действительно каждый раз выводила его из себя. Он перебрал множество вариантов от медицины до IT, но его душа никуда не рвалась. Всё чаще Кей ловил себя на мысли, что хотел бы остаться в школе, продолжать каждый день ходить на уроки и видеться с Тадаши, делать домашку и ужинать с семьёй. Ему было ужасно неприятно, и всё же он сознавал, что начал ценить то, что имел лишь тогда, когда начал это терять. Кей правда боялся. Боялся уезжать в другой город, поступать в другое учебное заведение, где нет его семьи, нет близких сердцу вещей и нет единственного друга — Ямагучи. Порой Тсукишима оглядывался назад, смотрел на себя семнадцатилетнего и не понимал, правда не понимал, как мог он быть таким циничным и озлобленным (не то, чтобы он совсем перестал таким быть, но что-то в нём явно переменилось), как мог он желать навсегда остаться одному: уехать из родного города, из страны, бросить семью, которую он всё же любил, пусть никогда и не показывал этого. От чего он бежал? Всплывал лишь один ответ: от себя. А теперь убегать было не от кого. Как минимум потому, что от себя убежать невозможно. Да и как-то уже не хотелось. Не хотелось настолько, что Кей отвергал даже мало-мальски интересные специальности, которые в теории могли бы ему понравиться. Он не желал мириться с тем, что всё снова изменится и станет как год назад, но хуже, что он получит то, чего уже не желал. — Почему бы тебе не пойти учиться на историка? — внезапно спросил Ямагучи. Пока блондин копался в своих мыслях, парень в очередной раз осматривал чужую комнату и неожиданно для себя отметил, что в ней было чересчур много книг по истории, целая коллекция фигурок разных причудливых динозавров, а на рабочем столе стояла картина «Гомер» Лелуара. Сам Тсукишима говорил, что она всего лишь кажется ему эстетичной. Но в Кее, стоит только задуматься об этом, всё было наполнено историей, начиная от безупречных оценок по этому предмету в школе, заканчивая удивительными лекциями, которые он порой мог проводить специально для Тадаши по каким-либо спорным и интересным темам. Порой Тсукишима даже шутил исторические шутки, но их, к сожалению, кроме него никто не понимал, поэтому случалось это крайне редко, — Ну, знаешь, тебе нравится история, ты отлично в ней разбираешься, особенно много про динозавров знаешь (этим Ямагучи восхищался более всего, поскольку сам не мог запомнить и пары названий этих огромных ящеров) и так интересно рассказываешь! Я думаю, ты мог бы стать экскурсоводом в каком-нибудь музее. Кстати, недалеко от колледжа, куда я собираюсь поступать, есть университет с такой специальностью. Подумай над этим. Мы могли бы учиться совсем рядом! Это так круто. Но, конечно, выбор за тобой. Я просто хочу, чтобы тебе нравилось то, чем ты занимаешься, поэтому вот… На последних словах Тадаши совсем сбился и потерялся, уйдя в мысли о совместной будущей жизни. Но Тсукишима этого не заметил. Потому что он сам внезапно потерялся в тех же мыслях. Ему стало очень тепло даже от идеи того, что его нынешняя жизнь продолжится и в другом городе. Да, история — определённо не самый плохой вариант. По крайней мере в его жизни останутся целых две из тех немногих вещей, которые он по-настоящему любил — динозавры и Ямагучи. *** Минула ещё одна неделя. Ямагучи, кутаясь в вязаный кардиган стоял в глубине школьной библиотеки и самозабвенно перебирал книги, пытаясь найти статьи по особенно сложной теме, которая попалась ему в пробном варианте теста. Тадаши вообще нравилось учиться по старинке. Он часто после уроков приходил в библиотеку, раскладывал листочки с заданиями и учебники, а если долго не мог что-то решить, то направлялся к книжным полкам и искал ответ там. Зеленоволосый был уверен, что так информация лучше усваивается. Про эту особенность парня знали практически все, потому что он был, судя по всему, единственным, кто вообще ходил в эту библиотеку. Иной раз туда могли зайти и первогодки, которым была нужна школьная литература, но Ямагучи все библиотекари знали в лицо. Он был местным достоянием и недвижимым памятником. Поэтому Хинате не составило труда его найти. Он недолго бродил между пыльных полок прежде, чем заметил знакомую зелёную макушку. — Хей! Ямагучи! — голос у Шоё звонкий и заливистый. Даже когда говорил шёпотом, казалось, будто бы он кричал. Да так и есть. Рыжий волейболист не умел разговаривать тихо и не понимал, зачем это нужно. Каждый должен услышать его голос. Он был героем своей истории, и это написано прямо у него на лбу. — Хината-кун! — Тадаши давно погрузился в собственные мысли и чуть не поседел со страху, когда его окликнули, — Не кричи так, мы же в библиотеке. — Прости, — незадачливый парень почесал затылок и мило улыбнулся, — Но я правда рад тебя видеть! — Это чудесно, я порой и сам не рад себя видеть. И всё-таки давай ещё тише. Эта библиотекарша уже странно на нас поглядывает. — Ах-хах, извини! Но у меня большая радость. Я как узнал, так сразу побежал тебя искать, — Хината едва мог устоять на месте. Он то и дело подпрыгивал, широко улыбался и выворачивал свои руки во все стороны, — Я набрал 51 балл! Представляешь? И всё благодаря тебе! — Ого, круто, — Ямагучи не считал это крутым. Он даже несколько расстроился из-за того, что результат его недельных стараний оказался таким ничтожным. Но, кажется, юному спортсмену этого хватало, поэтому Тадаши продолжал стоять и кивать, выслушивая слова благодарности от рыжего паренька. А началось всё с того, что неделю назад в библиотеку ворвался наш старый знакомый и слёзно начал молить зеленоволосого помочь ему сдать экзамен по математике — он был первым. Но, если Шоё не сдаст, то он труп. Ямагучи же всегда в числе первых в списках после каждых промежуточных экзаменов, значит точно может по-быстрому натаскать. И вот ведь добрая душа! Согласился практически сразу после того, как Хината встал перед ним на колени. Слабак. — Итак, что ты уже знаешь? — мягко уточнил Тадаши, пытаясь определить фронт своей работы. — Думаю, почти ничего, — весело отозвался волейболист, — За пробный тест у меня 18 баллов. — А что ты хочешь выучить? — еле поднимая язык, спросил парень, понимая, какой ответ его ждёт. — Всё, конечно! Ямагучи страдальчески выдохнул, но, как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили. И началась зубрежка. Зеленоволосый на полном серьёзе думал, что быстрее можно жениться, купить дом в ипотеку, окончить три университета и родить 12 детей, чем объяснить Хинате хоть что-то. Не то, чтобы он был совсем уж непроходимым кретином, но если без лукавства, то в общем-то да. Только признавать это Тадаши не хотел ни себе, ни Кею, который ехидно подтрунивал над ним каждый раз, завидя эту вечно весёлую мордашку. Ему доставляло то, какой простор шуток открывала для него безотказность Ямагучи. — Слушай, ну, раз ты согласился этого идиота учить, может ты ещё и ребёнка родишь и на Марс слетаешь? — смеялся блондин, наблюдая за тем, как веснушчатый кропотливо собирал самые простые задачки и искал подходящие примеры для занятий, — Это для тебя уже, наверное, раз плюнуть? — Надо будет — и рожу, и слетаю! — злился в ответ старшеклассник, — Помолчи лучше, не то скажу Хинате, что ты хотел послушать про их последние соревнования, и тебе придётся выдерживать его двухчасовую историю, состоящую в основном из слов по типу «бам» и «тыдыщ»! Понял? — Оу, папочка зол, мне так страшно! — ещё больший хохот извергал из себя Кей, — А ты вообще не боишься рядом с ним находиться? Он выглядит так, будто болеет бешенством. Вдруг заразный? — Ничего, я же с тобой как-то целый год общаюсь. У меня уже иммунитет. В последний вечер перед экзаменом Ямагучи занимался с Шоё почти шесть часов. К пяти часам вечера Тадаши уже думал, что сам перестал понимать математику после многочисленного повторения одних и тех же элементарных правил, к семи часам парень думал, что Хинате может помочь только чудо, а к девяти он и вовсе утратил способность думать. Его мозг превратился в бесформенное желе и отказывался воспринимать то, что ему говорил волейболист. Из чужого дома Ямагучи уже и сам не помнил, как вышел. Он очнулся только тогда, когда Тсукишима несильно толкнул его в плечо. — Тсукки? — Тадаши сначала даже удивился присутствию друга, а потом вспомнил, что вообще-то сам час назад написал ему и попросил проводить домой. — Если бы ты мог быть любым литературным персонажем, то точно был бы Сизифом, — блондин подхватил сонного и едва ковыляющего парня под руку, чтобы они могли идти побыстрее. — Мне кажется, даже в работе Сизифа было больше смысла, чем в моей. — Как думаешь, на сколько баллов он напишет завтрашний экзамен? — усмехнулся Кей. — Я буду счастлив, если он хотя бы имя своё без ошибок напишет. Ты же не думаешь, что я скажу что-то вроде: «мы так много работали, Хината точно получит минимум 70 баллов». — Как грубо. Ты и вправду такого плохого мнения о его интеллекте? — Нет, просто надышался твоей токсичностью и теперь тоже ненавижу весь этот мир. Эта фраза заставила Тсукишиму рассмеяться, от чего разум Ямагучи немного прояснился. Он уже не так туманно посмотрел на очкарика и тоже улыбнулся. Всё-таки Тадаши не считал Шоё полным кретином. Может быть, он даже весьма умён, но только не в области математики. — А сам-то ты как? — снова спросил Кей. — Что «как»? — Готов к завтрашнем экзамену? Или ты только этого идиота подготовил? — Если я не усну прямо на тесте, то это уже будет отличной подготовкой к нему. — Смотри же. Только попробуй набрать меньше баллов, чем я, понял? — А иначе что? — Даже не знаю, — Тсукишима играючи задумался и потёр подбородок, — Думаю, что накуплю кучу вкусной и горячей картошки фри, посажу тебя напротив и заставлю смотреть, с каким удовольствием я её ем. — Это очень жестоко, не находишь? — Что ж, пожалуй. Тогда я просто сделаю надменное лицо, только взглянув на которое, можно уронить самооценку ниже плинтуса и осознать всю бренность существования и собственную ничтожность по сравнению со мной. Как тебе такой вариант? — Жутко и не слишком жизнеутверждающе, — не оценил идею Тадаши. — Мне кажется, ты не совсем верно оцениваешь наказания, — возразил Кей, — Что я по-твоему должен сделать? — Ну, например, мы можем сходить в кино на какую-нибудь сопливую мелодраму, — предложил зеленоволосый. — Кажется, ты забыл, кого мы наказываем. И всё же вернёмся в библиотеку. Спустя это время, Шоё до сих пор продолжал благодарить Тадаши за этот, по его мнению, восхитительный результат. — Даже Кагеяма набрал меньше! Он едва перешёл порог, а у меня целый 51 балл! И всё благодаря тебе, Ямагучи-кун! — Я, конечно, рад Хината, но не мог бы ты говорить тише, — в сотый раз устало повторил парень. — Да, я уже ухожу. Только хочу ещё в знак благодарности пригласить тебя на наш тренировочный матч. Тебе же вроде нравится волейбол? Будет здорово, я обещаю. К нам приедет Некома, команда из Токио! Ну что? Придёшь? Хината задорно скакал на месте, ожидая вердикта. Ямагучи на свою голову как-то упомянул в разговоре, что ему очень нравится волейбол, поэтому Шоё счёл это отличной благодарностью за те два десятка часов, потраченных на математику. — Волейбол? — Тадаши задумался на мгновенье, — Звучит неплохо, я не против посмотреть на вашу игру. — Отлично! Буду ждать тебя в эту пятницу в 4 часа в нашем спортзале! — рыжий спортсмен уже был на низком старте и хотел бежать дальше по своим делам, но Ямагучи внезапно остановил его. — Хей, Хината-кун, а я могу взять с собой своего друга? Ему тоже нравится волейбол, — немного застенчиво спросил зеленоволосый. — Конечно! Кого ты хочешь пригласить? — Тсукишиму Кея. Он учится со мной в одном классе. Знаешь его? Шоё в одно мгновение побледнел и уставился на Ямагучи так, будто увидел его впервые. Для себя он даже не мог определить, что пугало его сильнее: то, что этот злой великан — друг Тадаши или то, что Тадаши хочет притащить его на матч. Рыжий всё ещё отлично помнил первый год старшей школы, когда этот огромный парень сказал ему столько незнакомых, но очевидно неприличных оскорбительных слов, что лучше было бы, если бы Кей просто посильнее ударил его, потому что слушать такие вещи в свой адрес даже в течении десяти секунд крайне опасно для самооценки и желания жить в целом. — К-конечно, — еле выдавил из себя Хината. Он не мог отказать человеку, который так самоотверженно спас его от пересдачи. И ему оставалось лишь надеяться, что этот страшный цербер не посмеет на него даже косо посмотреть в присутствии своего дружелюбного хозяина. — Здорово! Тогда до пятницы! — Ямагучи мило улыбнулся, засунул книжку в рюкзак и ушёл, оставив Хинату стоять в прострации на несколько секунд, пока того не окликнула библиотекарь. — Мальчик! Ты чего там стоишь? Тебе какая-то книга нужна? Выйдя из библиотеки, Тадаши первым делом наткнулся на Тсукишиму. По его лицу обычно сложно было сказать, о чём он думает, но сегодня, лишь взглянув на него, веснушчатый об этом догадался. И нельзя было не догадаться. Все выпускники только об этом и думали — какие у них результаты экзамена. — Привет, Тсукки, меня ждёшь? — Ямагучи подошёл к Кею и сразу двинулся дальше, призывая следовать за ним. — Да, я слышал, второму классу огласили их результаты по математике. Как там твой ученик? Шоё, так совпало, именно в этот момент промчался мимо них вверх по лестнице. — А, Хината, — Тадаши посмотрел рыжей голове вслед, — Он сдал. Всего на 51 балл, но сдал. — Если ты вздумаешь винить себя в этом, то я сразу же ударю тебя. Без твоей помощи этот придурок вряд ли бы до порога дотянул. Поэтому гордись своей работой, сенсей, — блондин часто говорил даже серьёзные вещи своим обыденным саркастичным тоном, и это ужасно бесило Ямагучи. Он никогда не мог понять, шутил ли Тсукишима или нет. И это давало Кею карт-бланш на контроль над ситуацией, что, конечно, бесило зеленоволосого ещё сильнее. Кому понравится, когда тобой вертят, как хотят? — И как я должен это понимать, мистер Сарказм? — Так и понимай. Ты — молодец. — В самом деле? — Не заставляй меня хвалить тебя дважды. В этот момент одноклассники зашли в кабинет. Раздался звонок, известивший о начале математики. Все школьники нервно уселись за парты, ожидая свой приговор в лице баллов за экзамен. Учитель сухим голосом начал объявлять результаты и просить детей забрать их работы. — Тсукишима Кей, — наконец прозвучала фамилия блондина. Его серьёзное лицо стало ещё суровее, почти каменным, — 100 баллов, как я и ожидал, забери свою работу. Сердце Тадаши пропустил удар и прибил его прямо к стулу, на котором он сидел. Парень смотрел, как его друг выходит и спокойно забирает результаты, а сам едва ли мог дышать. Всё в нём смешалось: восторг и зависть, любовь и ненависть, а главное — страх и разочарование. Ямагучи хотелось, чтобы время остановилось. Его пугало, что его баллы будут намного меньше баллов Тсукишимы. Он ненавидел себя за то, что даже посмел когда-то представить, будто сможет добраться до совершенного Кея. Но вот учитель наконец назвал и его фамилию. — Ямагучи Тадаши, — пауза длинною в вечность или иными словами ровно в 4 секунды, — ты меня приятно удивил. 100 баллов, забери свою работу. Фраза. Точно такая же, какую сенсей сказал Кею, но только вместо фамилии Тсукишимы там его фамилия, Ямагучи. Несколько секунд парень сидел в оцепенении и смог подняться только после того, как очкарик толкнул его в спину. На ватных ногах зеленоволосый дошёл до учительского стола и, получив в руки лист с баллами, держал его словно самое ценное, что есть в этом мире. На мгновение Тадаши даже забыл о том, где он находится, но учитель быстро одёрнул его и заставил вернуться за парту. — Хей, ты отлично постарался, — Тсукишима потрепал друга по голове, взъерошив и без того непослушные волосы, — С меня причитается. Закончился последний урок, все медленно начали расходиться, и только Ямагучи сидел за партой, бережно сжимая лист с заветными цифрами. Весь экзамен для него прошёл, как в тумане. Выйдя из класса, Тадаши уже напрочь забыл все задания и собственные ответы. Он даже не надеялся на такой результат. И всё-таки его работа была безупречной. Такой же безупречной, как у Тсукишимы. — Ну, чего расселся? Пошли отпразднуем. Я угощаю, — Кей потянул веснушчатого за запястье, заставляя встать со стула. Пусть блондин и не показывал этого в полной мере, но он был ужасно горд Тадаши. Зеленоволосый проделал огромный путь за этот год. Кто-то скажет, что 16 баллов — не так уж и много. За один год другие школьники поднимали свои результаты и на 25, и на 35 баллов. Но это было не так. Ямагучи не просто смог набрать 16 баллов, которых ему не хватало в начале года. Он научился следить за своим здоровьем и ещё не болел ни разу после того, как оба парня в канун нового года полностью вымокли и обмёрзли ночью в метели, а потом свалились в постели на две недели с бронхитом. Он научился правильно питаться. Он научился заниматься спортом. И даже научился спать и высыпаться. Да, всего 16 баллов, но сколько всего за ними скрывалось. Поэтому Тсукишима гордился. Он видел, насколько сильно вырос этот болезненный придурок, и даже самодовольно радовался тому, что приложил к этому руку. — Позвольте мне поднять тост за парня, который идеально сдал экзамен по математике! — Кей поднял стакан с молочным коктейлем и посмотрел на смущённого Тадаши, — Ямагучи Тадаши! Ты отлично постарался в этом году! — Не говори так громко, — умолял зеленоволосый, видя смешливые и умилённые взгляды официантов и некоторых посетителей, сидящих рядом. — Хочешь сказать, что ты не заслужил? Что ты не постарался в этом году? — Ну, нет, — вот и всё. И не поспоришь же с этим надменным петухом. Остаётся только сидеть да смотреть, как он то ли смеясь, то ли издеваясь, говорит такие смущающие вещи. — Ха-ха, ладно, я просто шучу, извини. — Вот и не извиню, — высунул язык парень. — А за картошку? — официант наконец принесла их заказ, и блондин ровным жестом подвинул тарелку Ямагучи. — Мне не нравится, что ты настолько хорошо меня знаешь, — Тадаши надул щёки, как хомячок, ей-богу, и всё-таки взял картофелину. — Поверь, это сущая мелочь по сравнению с другими вещами, которые я о тебе знаю. — После таких слов, я бы вообще не стал есть то, что ты мне даёшь. Вдруг ты хочешь меня опоить и украсть в рабство? — Что значит «вдруг»? — хитро улыбнулся Кей, но тут же рассмеялся. — Кстати, Хината благодарил меня за помощь, — решил начать издалека Ямагучи, думая, как бы так сказать Тсукишиме о матче, чтобы он не послал его сразу. — Ещё бы, ты ему чуть ли не жизнь спас. — Ну, да… И в качестве благодарности он пригласил меня кое-куда… Тсукишима напрягся вдвойне. Во-первых, почему этот мелкий мандарин куда-то приглашает Тадаши? А во-вторых, какого чёрта сам Тадаши ходит вокруг да около? Что опять происходит? — И? — золотистые глаза сверлили Ямагучи, словно буром. — Ну, я надеялся, что ты сходишь со мной? — зеленоволосый хотел просто поставить парня перед фактом, а в итоге получился такой ничтожный вопрос, что на него можно ответить «да» только из жалости. — Куда схожу? — всё строже звучал чужой голос. — На волейбольный матч… — Нет. — Но почему сразу нет? Я даже не договорил! — Потому что нет. — О, Господи! Какой же ты старый дед! Почему мы просто не можем сходить на их матч и посмотреть? Тебе ведь нравится волейбол. Мы же смотрим его по телеку, в чём проблема поприсутствовать со мной на живом матче? — Знаешь, игра профессионалов и старшеклассников — разные по степени интересности вещи. Поэтому я предпочитаю не тратить своё время и отсутствовать полностью, нежели присутствовать частично, — прозвучал весьма аргументный аргумент от Тсукишимы. Но и у Тадаши есть козырный туз в рукаве. — То есть, ты вот так бросишь своего любимого и единственного друга? Отправишь его в одиночку? А если со мной что-то случится? Кто обо мне позаботится? — Я уверен, что ты просто утрируешь, и при случае там наверняка найдётся, кому о тебе позаботиться, — парировал Кей, настаивая на своём. — Значит вот ты какой? Не хочешь провести со мной всего пару часов после школы? — а говорил Ямагучи с таким укором, словно до самой совести хотел достучаться. Только вот она закрыла все окна, забаррикадировала все входы и спряталась под кроватью, лишь бы не сдаваться так сразу. — Ты просто манипулируешь тем, что тебя я люблю больше, чем ненавижу Хинату. Тебе должно быть стыдно. — Мне очень стыдно. Будет. Потом. Честно, — и улыбнулся так невинно, как сущий ангел, — Но ты обязан пойти со мной! Я тебя очень прошу! — Нет, я не хочу смотреть на то, как этот рыжий коротышка прыгает по полю, как резиновый мячик, — хоть Тсукишима и продолжал сопротивляться, силы его были на исходе. Невозможно просто так сидеть, смотреть в эти бездонные зелёные глаза, слушать жалобные мольбы и при этом оставаться совершенно непреклонным. — Пожалуйста, Тсукки! — умолял парень, — Я очень-очень хочу пойти именно на их матч и именно с тобой! Всего пара часов. Ну сделай это! Хотя бы ради… Прошу… Пусть Ямагучи не договорил, смысла уточнять, ради кого Тсукишима должен пойти на это, не было. И чёрт возьми! Кей уже просто не мог отказать. Тадаши умел быть чертовски убедительным. — О, Боже! Ладно. Ладно! Если ты так сильно хочешь, чтобы я пошёл с тобой, то хорошо, — наконец сдался блондин. Он страдальчески закатил глаза и потёр лоб, — Надеюсь, мне зачтется на небесах, или хотя бы что-то за это будет. — А что ты хочешь за то, чтобы сходить со мной на матч? — виновато улыбнулся веснушчатый парень. — Боюсь, это немного странная просьба, вряд ли ты захочешь её выполнять, — придвинулся ближе Тсукишима. — Ч-что за просьба? — парень вспыхнул, как свечка, и едва мог пошевелиться, потому что Кей придвинулся вплотную и дышал прямо в ухо. — Я хочу, чтобы ты, — блондин сделал многозначительную паузу, а потом продолжил суровым голосом — послал этого придурка к чёрту, и чтоб я его дурацкую рыжую голову за километр рядом с тобой не видел. Он рассмеялся и отодвинулся на своё место, наблюдая за красным, как помидор, Ямагучи, который ничего не понимал. Тадаши застыл на секунду, переваривая сказанное Тсукишимой, а потом резко очнулся и дал тому подзатыльник, скорчив такое злостное выражение лица, что развеселил юмориста ещё сильнее. — Если бы ты не был мне сейчас нужен живым, я бы точно прибил тебя! *** К пятнице Тсукишиму уже буквально выворачивало от слова «волейбол» и любых круглых предметов, попадавших в его поле зрения. Ямагучи был так воодушевлен тем, что пойдёт на настоящий волейбольный матч, и уже не мог думать ни о чём ином. Говорить, кстати, тоже. — Может всё-таки пойдём домой и снова устроим марафон «парка»? — жалобно спросил Кей, когда прозвенел звонок с последнего урока, и Тадаши начал со скоростью света собирать свои вещи, — Что мы там не видели, в этом твоём волейболе… — Тсукки, — обернулся с серьёзным лицом парень, — мы смотрели «Парк Юрского периода» примерно миллион раз, и я уже выучил каждый диалог наизусть. Поэтому прекращай ныть и поднимай свой тощий зад с этого стула. Мы идём смотреть на волейбол и точка. — Оу, мне нравится, когда ты злишься, — усмехнулся Кей, вставая из-за парты. Как бы ни разворачивались события, всегда оказывалось, что именно этого блондин и добивался. — Агхр, терпеть тебя ненавижу, — зеленоволосый, поняв, что его опять надули, пнул своего высокого друга прямо под рёбра и забавно надул щёки. Всё-таки хомяк — это его тотемное животное. — Да ладно, ты ведь меня обожаешь, — если бы у Тсукишимы спросили, что он любит делать больше всего на свете, то на первом месте у него бы было «пересматривать «Парк Юрского периода», а на втором «злить Ямагучи и смотреть, как он смешно краснеет и надувает щёчки». *** В спортзале было светло и прохладно. Помимо Кея и Тадаши, только что вошедших внутрь, в помещении уже находились обе команды и около двух десятков других школьников, пришедших посмотреть матч. Спортсмены начали разминку, но Хината сразу же заметил своего гостя. Он хотел было подойти но, увидев за спиной знакомое недовольное лицо в очках, мгновенно передумал и просто помахал ему рукой. Друзья расположились возле выхода. Тсукишима заверил, что это самое лучшее место в зале, и он точно не собирается сбежать. Как только они сели, происходящее вокруг сразу же перестало интересовать Кея. Он погрузился в прослушивание музыки и бессмысленное пролистывание ленты в соц.сетях. До Ямагучи донёсся диалог. — Хэй, Хината-кун! — светловолосая девочка в спортивной форме обращалась к Шоё, который подошёл к ней за бутылкой с водой, — А разве там, возле выхода, сидит не тот самый парень, который побил тебя на первом году? — Что? — рыжеволосый сначала не понял, но проследив за испуганным взглядом подруги, усмехнулся, — Ты про Тсукишиму из четвёртого класса? Он никогда не бил меня. С чего ты взяла? — Ну, ты всегда, когда видишь его, затихаешь и стараешься как можно скорее сбежать. А Сугавара-семпай рассказывал, что у вас была неприятная стычка. Я решила, что вы подрались. Извини, если это не так. — Что ж, Хитока, лучше бы мы подрались, — засмеялся Шоё. Его позабавило, как сильно исказилась эта глупая история со временем, — На самом деле я просто долго доставал его и просил вступить в наш клуб, потому что Тсукишима высокий и сильный. А он в конце концов не выдержал и красочно послал меня далеко и надолго. Хотя концерт был весёлый. Разорался очкарик на весь коридор. Нас даже потом к директору за это вызывали. — Он? Кричал? — Хитока изумилась ещё сильнее, — Да он ведь каменный. Я как не посмотрю на него в школе — ноль эмоций на лице, что бы ни случилось. Худшее, что я видела, это то, как он нахмурился, когда к нему одноклассники с расспросами на перемене приставали. — Наверное, это из-за Ямагучи-куна, — предположил парень. — Кто это? — Тот мальчик, который сидит с ним рядом. Его зовут Ямагучи Тадаши. Ты наверняка видела его имя в рейтингах после промежуточных. Он часто держится в топ-10. Особенно по математике. Не знаю уж, как они подружились, но рядом с ним у Тсукишимы даже взгляд меняется с «я убью тебя» на обычное «я тебя ненавижу». Хотя мы всё же никогда не общались. Может быть он был таким всегда, но что-то мне подсказывает, что я прав. Друзья вновь обернулись на парней, сидящих у входа, и неожиданно для себя поймали пристальный взгляд зелёных глаз, который осуждал их всеми фибрами души. Хинате даже стало неловко, а у Хитоки сердце в пятки ушло. — Привет, Ямагучи-кун! — наконец произнёс Шоё, глупо улыбаясь. Зеленоволосый поднялся и подошёл ближе. — Привет, Хината, привет… — он сделал паузу, чтобы спортсмен представил свою подругу. — Хитока Ячи, третий год, пятый класс, — как по слогам протараторила девушка, не дав другу вставить слово, — Извините нас, пожалуйста, мы не хотели вас обсуждать. — Очень приятно, Ячи, — Тадаши пожал её дрожащую руку, — а я — охранник той самой злой собаки, о которой вы говорили. — П-прости… — Ничего страшного. Я так часто слышу подобные беседы вокруг нас, что даже скучно становится от их однообразия. На самом деле Тсукки хороший. Просто, чтоб вы знали и не тряслись от ужаса от одного взгляда на него. — Да заткнись ты уже! — новые знакомые разом обернулись на шум. Тсукишима всё ещё сидел на полу, но уже извергал пассивную агрессию на парня, который на свою беду решил с ним заговорить, — Если я сижу с закрытыми глазами и в наушниках, то по-твоему это значит, что я хочу с тобой поговорить? Ты тупой или прикидываешься? — Эм, а почему ты дружишь именно с ним? Неужели не нашлось кого-то подобрее? — Ячи вопросительно изогнула бровь, всё ещё с волнением поглядывая на бедного паренька, который даже вышел из спортзала и вряд ли уже вернётся. — Ну, знаете, мы ведь не выбираем друзей по каким-то строгим параметрам и критериям. Просто хочется дружить именно с ним, а не с кем-то ещё. Вот я и дружу, — виновато почесал затылок Ямагучи. Ему было неловко из-за того, что вся его защита полетела коту под хвост только потому, что Тсукишима снова повёл себя как… Тсукишима, — Извините, у меня нет с собой ноутбука, иначе бы я обязательно показал вам презентацию «Почему я люблю своего друга, и он на самом деле не так плохой, как о нём все думают». — Хината-придурок! — уже с другой стороны послышался крик, — Долго ты ещё будешь там болтаться? Скоро матч начнётся! Рыжеволосый резко встрепенулся и подбежал к черноволосому парню, который злостно отчитал его и вручил манишку. — Да, матч сейчас начнётся, — подтвердила Хитока, — Очень рада знакомству. Ты — милый парень, Ямагучи. И друг у тебя забавный. Пусть и страшный. — Что ж, сочту за комплимент. Надеюсь, поболтаем позже. — Да, конечно! И прости ещё раз за то… — Ничего страшного, я тебе о нём столько всего расскажу. Уверен, ты изменишь своё мнение. — Договорились! Ямагучи вернулся к Тсукишиме, но парень никак на это не отреагировал. — Как думаешь, кто победит? — поинтересовался Тадаши. — Наверняка Токийцы, — пожал плечами Кей. — А мне кажется, что наши. — Хочешь поспорить? — На что? — заинтересовался парень. — Не знаю. Заставим проигравшего сделать что-нибудь мерзкое и неприятное. — Заставим проигравшего поговорить с тобой? — Ямагучи рассмеялся. — Получишь же, — коротко бросил блондин и перевёл взгляд на поле. Команды уже выстроились. Прозвучал первый свисток, и игра началась. Тадаши смотрел, как завороженный, и не мог отвести взгляд. Каждый прыжок, каждый удар — всё это заставляло его, затаив дыхание, следить за матчем. Школьники играли с полной самоотдачей, не делая поблажек на то, что это всего лишь тренировочный матч, и находятся они не на огромном стадионе, а всего лишь в школьном спортзале. Пусть игре и не хватало помпезности, они ведь пока только подростки, а не настоящие профессионалы, но было в этом и нечто удивительное. Тсукишима почти не смотрел на игру. Большую часть времени он сидел с закрытыми глазами, иногда наблюдал за Ямагучи и лишь изредка переводил взгляд на площадку. Окончился жаркий матч, где на счету был каждый мяч, счётом 2:1. Победила команда из Токио. Тсукишима самодовольно улыбнулся, а Тадаши будто не замечал этого, только обессиленно смотрел на школьную команду, будто был её частью и чувствовал ту же горечь поражения. Старшеклассники лежали прямо на полу, переводя дыхание. Присутствующие болельщики утешительно поаплодировали им и начали расходиться. — Ты проиграл, — хитро заметил Кей. — Что ж, полагаю, от этого моя жизнь не сильно изменится. — Я подумаю над наказанием для тебя. — Это называется желанием, — поправил зеленоволосый и направился к Хинате, чтобы поблагодарить за приглашение и поддержать. Тсукишима остался на почтительном расстоянии от ненавистного ему мандарина. — Как тебе игра? — поинтересовался кто-то сбоку. Блондин хотел было красноречиво послать этого человека, но, обернувшись, увидел маленькую девушку — Хитоку. Она стояла рядом и мило улыбалась ему. Хотя было видно, что уровень страха и стресса в ней зашкаливал. — А, — небрежно бросил он, — ты — подружка Ямагучи. Не знаю, я не смотрел. Это его «ты — подружка Ямагучи» значило буквально «друг Ямагучи — мне не враг», поэтому он позволил себе ответить прилично. — Меня зовут Ячи Хитока. Я из пятого класса. Может быть, ты помнишь меня, у нас общие факультативы по английскому. — Не помню. — Ладно, прости, похоже, ты не очень хочешь говорить со мной, — смущённо опустила глаза в пол девушка, — Просто хотела познакомиться. Ямагучи-кун сказал, что ты хороший. Кей удивлённо посмотрел на неё, отчего Ячи испугалась и подумала, будто сказала что-то не то. — Скорее, это он слишком хорошего мнения обо мне. — Я думаю, это мило, что он защищает тебя. — Да уж, сущий ангел. Хоть сейчас иди и переписывай на него всё своё имущество. — Зачем ты так? — Как? Это правда, — блондин пожал плечами. Опять его саркастичный тон ввёл в заблуждение человека, — Я не знаю, почему он дружит с таким, как я, но если перестанет, то я расстроюсь. — И часто ты говоришь незнакомцам такие вещи? — Ячи хихикнула. — Ты не незнакомка. Ты — знакомая Ямагучи. К тому же, ты нравишься мне больше, чем этот мандарин на ножках. Будет здорово, если вы подружитесь. — Говоришь, прямо как заботливая мамочка. У Ямагучи-куна мало друзей? — Если я — это мало, то, пожалуй, да, — кивнул Тсукишима. — Но он ведь такой общительный! — глаза у Хитоки стали большими от изумления, и всё её лицо приобрело смешное выражение, — Не может быть, чтобы у него не было друзей! — До того, как мы познакомились, он был просто тихим чудиком, с которым решительно никто не хотел дружить. А теперь с ним дружить боятся, потому что он дружит со мной. — Мне тоже уже стоит начинать бояться? — засмеялась Ячи, — Ты не такой уж и страшный оказался. — Просто я девушек сразу не посылаю, — отмахнулся Кей, — Но, если ты хочешь общаться с Тадаши, я рад. От моей замечательной компании тоже, как не прискорбно говорить, нужно отдыхать. — Забавный ты, — Хитока улыбнулась и почесала щёку, подметив про себя, что Тсукишима назвал друга по имени, но не стала переспрашивать. — Прямо-таки клоун. Хоть сейчас иди в цирк и выступай, — кивнул парень. — Хэй, Ячи-чан! Ты как? — подбежал взволнованный Ямагучи. Он заметил, что она разговаривает с Кеем, поэтому поспешил спасти её раньше, чем блондин наговорит ей ужасных гадостей. — Всё в порядке. Мы с Тсукишимой просто разговаривали. — И он ни разу не оскорбил тебя? — удивился парень. — За кого ты меня держишь? — возмутился его друг. — За кого я тебя держу, мы итак знаем. Меня больше волнует, что ты ей наговорил. — Ничего страшного, — похлопала его по плечу девушка, — Как ты и говорил, он очень хороший. Тадаши перевёл взгляд на Тсукишиму и покраснел. — Ладно, мне пора, пойду помогу убрать спортзал. Жду презентацию, Ямагучи-кун! — кричала Ячи, уже убегая, — И не хмурься так много, Тсукишима-кун! Морщины появятся! — Я всего лишь не накричал на неё, а она уже столько себе позволяет. — Милашка, правда? — усмехнулся Тадаши, хотя всё же слегка смутился и обрадовался тому, что Кей не понял её слов. — Пожалуй, — ревниво согласился тот, — Лучше немой девочки. — Как ты можешь!? — А что? — Тсукишима подобрал с пола сумку и направился к выходу, — Она совсем забыла тебя, даже не пишет. — У неё новая жизнь, ты не понимаешь. — Ага, и ты в эту новую жизнь не входишь, как мило. — Может быть поговорим о чём-то другом, — обиделся зеленоволосый. — Гм, почему бы тебе не записаться в клуб по волейболу? — спросил Кей. — А почему ты спрашиваешь? — Ты смотрел матч, как маленький ребёнок, впервые увидевший мультики. Тебе точно нужно начать играть. — Глупости, я не выглядел, как ребёнок! К тому же, уже слишком поздно. — А как же университетская команда? Почему не попробовать её? — настаивал блондин. — Брось, я ужасный слабак и совершенно не умею играть. — Ты не пробовал. — Одного желания мало, нужно что-то уметь. Но знаешь что? — остановился посреди дороги Тадаши. — Что? — Тсукишима прошёл немного дальше и обернулся. — Я буду счастлив, если ты покажешь мне пару приёмчиков. — Это не боевые искусства, тут нет приёмчиков. — Значит ты не сможешь меня ничему научить? — Этого я не говорил. *** Воскресенье. Тёплое и ясное. Один из таких дней, когда и не разберёшь, весна ли или уже лето. Ясно лишь то, что очень хорошо и радостно от этого на душе. Ямагучи сидел на коленях, сложив на них руки. Он мутным взглядом смотрел вперёд, туда, где на могильной плите было написано "Ямагучи Коджи. 1973 — 2006". Он пришёл на могилу отца в день его рождения. Смутные чувства вновь метались внутри него. — Знаешь, — тихим голосом начал парень, глядя на чёрно-белую фотографию и немигающего мужчину на ней, — я впервые в жизни благодарен за то, каким я стал из-за тебя. Мне всегда казалось, что это какая-то болезнь, чума, что ты обрёк меня на вечное одиночество, и я никогда не смогу справиться с тем отпечатком, который ты на меня наложил. Но оказалось, ты завёл меня не в тупик, как я полагал изначально, а показал новую дорогу, которою бы сам я никогда не заметил, будь я другим, таким, каким всегда мечтал быть — весёлым, открытым, смешным и любимым всеми. Я никогда бы не пошёл по ней, прошёл бы мимо, мимо неё и мимо Кея… Хах, опять ты меня обманул, как, когда я не хотел есть овощи, а ты говорил, что мне их принесла фея, и она очень расстроится, если я не поужинаю ими. На какое-то время Ямагучи задумался и замолчал. Он продолжал сидеть в траве и мерно дышать. Тишину нарушал лишь шум лёгкого ветерка и отдалённое пение птиц. — Наверное, если бы я его не знал, я бы и не придал особого значения его отсутствию в моей жизни. Но теперь, зная его, как себя, буквально дыша им, я не представляю иной жизни без него, я бы потерял её смысл, — Тадаши грустно опустил голову на колени и продолжил почти шепотом, — Потому что Кей замечательный. Веришь или нет, но он залечил все шрамы, которые ты мне оставил. Глупо звучит, да? Но я больше не ненавижу тебя. И теперь я люблю себя. Это его заслуга. Надеюсь, ты смотришь за нами с неба. И, может быть, тебе хотя бы немного стыдно за себя. Но не будь этих шрамов, не было бы и Тсукки. Возможно даже, что это ты послал его для меня в качестве извинений. Хах, если это так, то ты извиняешься ужасно в своём духе… Видимо, судьба существует, и всё, что происходит с нами — происходит во благо. Я хочу в это верить. — Дорогой? — женщина заботливо положила руку на плечо сына. — Всё в порядке, — парень в ответ положил свою шершавую ладонь на мамину. Миссис Ямагучи присела рядом. — Я так счастлива, что ты пришёл к этому, — на глазах у неё выступили слёзы, — Ты ведь знаешь, я действительно любила твоего отца. Он был строгим человеком, порой невозможным, но он всего лишь хотел, чтобы ты вырос сильным, чтобы тебя никто не мог обидеть, ранить, - женщина помолчала немного, - Ты не знаешь этого, но его жизнь была очень тяжёлой. Я не пытаюсь оправдать его, не подумай, но то, каким ты запомнил его — лишь последствия того, что он перенёс. Твой папа правда любил тебя от всего сердца и желал лучшего, хотел, чтобы тебе не пришлось совершать те же ошибки, что и ему. — Я не обижаюсь на него, — улыбнулся Тадаши. — Знаешь, прости, если это прозвучит глупо, но Тсукишима очень похож на твоего отца. Когда он приходит к нам в гости, и мы разговариваем, я не могу отделаться от ощущения, что это Коджи. Ямагучи удивлённо посмотрел на маму. — Нет, не всё, только что-то отдалённое, но в нём это есть. — Он похож на папу? Чем же? — Мне кажется, да... Он похож на него тем, что по-настоящему любит тебя, несмотря на скверный характер и полное неумение выражать чувства и эмоции. И, как и твой папа, он желает тебе только самого лучшего. Звучит, конечно, ужасно, словно я защищаю их и оправдываю те вещи, которые они делали. Но в конце концов ты ведь тоже их любишь, правда?, - миссис Ямагучи села ближе к сыну и обняла его за плечи, - Я ужасно волновалась за тебя, когда вы только начали общаться с Тсукишимой. Думала, что он может ранить тебя так же сильно, как и отец, и тогда я уже не смогу помочь. Но, слава Богу, всё оказалось иначе. И я так счастлива, что вы друг у друга есть. Теперь я могу не бояться за тебя, ведь уверена, что Тсукишима всегда придёт тебе на помощь, даже когда меня не будет рядом. — Да, они и вправду похожи… — Я лишь хочу сказать, что ты не обязан прощать их безусловно и забывать боль, которую они причинили. Но ты можешь дать им шанс, потому что они делали это не нарочно, они просто не знали, как иначе выразить свою любовь. В любом случае, решай как жить эту жизнь сам, своим умом и сердцем. Я приму любое твоё решение и поддержу. — Я понимаю, о чём ты говоришь. И я буду осторожен. Спасибо тебе за всё. Я очень люблю тебя и ценю всё, что ты для меня делаешь, — парень осторожно обнял мать, — И я рад, что ты одобряешь присутствие Тсукишимы в моей жизни. Вы — самые дорогие люди для меня. Хах, он действительно непростой человек. И, наверное, совсем неправильно то, что я терпел его выходки, пытался добиться его внимания. Но знаешь что? Это уже неважно. Мне ужасно повезло, и я не хочу думать о том, что могло бы быть, если бы он оказался всего-навсего плохим человеком без души и чувств. У него они есть. И мне этого достаточно. Хочу просто жить и любить людей дальше. — Да, наверное, твой папа всё-таки очень сожалеет и приглядывает за тобой с небес. Надеюсь, что тебе не придётся сильно обжечься из-за выбора, который ты делаешь. *** В детстве никто почему-то не против одиночества ребёнка. Даже наоборот, родители зачастую свободно выдыхают, находя своё чадо, рисующим на полу в детской комнате или исследующим мир букашек на заднем дворе. Ведь это так замечательно, когда пятилетний малыш в состоянии развлечь себя самостоятельно, и уставшим после работы мамам и папам не приходится тратить последние силы на то, чтобы уделить ему время, поиграть с ним или послушать историю о том, как замечательно он провёл этот день с самим собой. Но с возрастом всё по какой-то никому не известной причине меняется. Доселе послушного и тихого ребёнка начинают упрекать в том, что, став подростком, он не изменил своим привычкам, не обзавёлся десятком верных и весёлых друзей, интересным увлечением и миленькой подружкой, а продолжил запираться в своей комнате, до поздней ночи скролить ленту в социальных сетях и раздражённо щуриться при виде солнечного света... Но хорошо то, что наш мир — не плоский и одноцветный. Человек растёт, меняется. И влияют на него в конце концов не заложенные в детстве правила и установки, а мир вокруг. По итогу человек находит себя и своё место в этой жизни, людей, которых любит и с которыми может свернуть горы, и тогда детские страхи и комплексы, родительские поучения — все они просто растворяются и тонут в новых чувствах и впечатлениях, которые создают и формируют уже новую личность, не похожую на ту, коей ты был раньше. И всё благодаря тому, что время идёт, мир меняется, и мы трансформируемся вместе с ним. У каждого в жизни происходит тот момент, та яркая точка, обведённая красным в календаре, которая переворачивает всё вверх дном, стирает границы дозволенного и разрешает выбрать себе другой путь, открыться по-новому. Для кого-то такой момент в жизни — безумная удача, кто-то пробирается к нему самостоятельно годами. Итог тот же. Мы не остаёмся теми, кем были, мы растём, развиваемся и иначе сознаём себя и мир вокруг. А главными в этом мире становятся люди. Те люди, ради которых мы способны отрастить крылья и перейти океаны — наши друзья. Одиночество — это не смерть для человека. Даже один он продолжает совершенствоваться. Но с друзьями это будто бы обретает смысл, и становится так легко. Ведь друзья — не просто люди. Они придут на помощь и в тяжелый момент, когда почва разверзается под ногами, и в дни, когда все вроде бы хорошо, но вы чувствуете себя уставшим и измученным. Никто не застрахован от жизненных неурядиц, плохих мыслей и психологических причуд, которые встают на пути перемен. Но эти люди поддержат вас в любой момент и помогут идти дальше. С ними и весело, и грустно, и чудно, и страшно. С ними так, как никогда не бывает в одиночестве. Это Тсукишима почувствовал на собственной шкуре. — Уже уходишь? — Акитеру показался в дверном проёме и оценивающе оглядел брата, завязывающего шнурки на ботинках, — Какой красивый. Для кого постарался? — Господи, для кого надо, — закатил глаза Кей. Блондин ненавидел, когда старший брат сводил все его попытки выглядеть и вести себя, как полагает человеку, к банальному желанию понравиться девчонке. При том, что никаких девчонок в его жизни и в помине не было. — Ну чего ты такой хмурый? Аттестат ведь получаешь! Тебе нужно быть безумно счастливым. По крайней мере я был рад, что окончил школу, — предался воспоминаниям старший Тсукишима. — Вот и молодец. — Да ладно, сделай уже лицо попроще, — подошёл ближе молодой человек и улыбнулся во все тридцать два. Кей поднялся во весь рост и поправил форму. Акитеру вновь оглядел его и по-наставнически потрепал по плечу, — Я думаю, ей понравится твоя милая моська даже в этой глупой форме. Ну, или ему… Тсукишима огрызнулся и поспешил выйти из дома, пока брат не заметил краску на лице. Его раздражало, что его Акитеру был слишком догадливым и осведомлённым о жизни Кея, хотя тот ничего ему не рассказывал. В воздухе пахло весной. Розоволистная сакура цвела, и запах вишни наполнял каждую площадь и улицу, каждый закуток и дом. Природа оживала, и вместе с ней оживали люди и их чувства. — Боже, я выгляжу просто нелепо! — смеялся Ямагучи, — На фото у меня такое дурацкое лицо. Ещё и пиджак мятый. Не знаю, из чего он, но я не смог его отгладить! — Не переживай, — улыбался в ответ Кей, — из нас двоих ты явно не самый страшный. — Пф, ты просто не хочешь меня расстраивать! Тсукишима смотрел на Тадаши и, словно в кино, время для него замедлило свой ход, а окружающий мир стал таким не важным. В фокусе был только этот зеленоволосый парень, его лицо, забавные веснушки, широкая улыбка и ямочки на щеках. — Даже не верится, что всё закончилось, — мечтательно и несколько грустно произнёс Ямагучи, — Больше не будет школы, скучных уроков биологии, промежуточных экзаменов и наших занятий математикой, обедов на крыше с клубничными пирогами и картошки фри в том кафе по выходным… Что же будет дальше, Тсукки? Тадаши испытующе посмотрел на Кея, будто ждал чего-то, а затем обратил взгляд куда-то вдаль, ближе к линии горизонта, где начиналось будущее, такое страшное, но манящее, совершенно неизведанное, но наверняка счастливое. — Да, всё закончилось, — на самом деле всё только начиналось. Тсукишима чувствовал это самыми тонкими струнами души. И впервые за целую жизнь ему было так спокойно. Он думал о том, что впервые ему абсолютно всё равно на то, что будет дальше, впервые ему всё равно, ради чего он будет жить, и что он будет делать. Ему плевать на оценки, на университет, на заграницу. Всё, к чему он стремился последние годы, оказалось бессмысленным миражом, бегом за собственным хвостом и общественным понятием "успеха". Теперь это казалось таким неважным. А главное, что семья будет рядом. Главное, что рядом будет Ямагучи. Блондин скользнул взглядом по Тадаши, не зная, где его остановить. Зеленоволосый весело шагал по тротуару. Лёгкая дымка тоски спала с него. Видимо, он почувствовал ту же уверенность в завтрашнем дне, которую в этот момент чувствовал сам Кей. Она передалась парню, и ему сделалось легко на душе. Он понял всё, о чём думал и о чём не сказал Тсукишима. И это придавало ему сил. — So she said, what's the problem baby? What's the problem? I don't know! Well maybe I'm in love. Think about it every time, I think about it, сan't stop thinking 'bout it, — Тадаши от удовольствия начал тихонько напевать песню из мультика, который совсем недавно пересмотрел, мило пританцовывать, крутя в руках свёрток с аттестатом и наслаждаясь весной, — How much longer will it take to cure this. Just to cure it cause I can't ignore it if it's love! Makes me wanna turn around and face me but I don't know nothing 'bout love… — Это та песня из второго Шрека? — поинтересовался Кей. — Ага, — кивнул парень, — мне она так нравится! — Да, мне тоже нравится… — только совсем не песня. Если попросить Тсукишиму вспомнить тот день, когда он понял, что влюбился, у него ничего не получится. В его сознании он любил Тадаши всегда, с самого первого дня и даже чуточку раньше. Он не помнил с чего всё началось, но это не имело для него никакого значения. Блондин принимал эту любовь, как нечто само собой разумеющееся, как то, чего не может не быть. Никогда не порхали бабочки в его животе при взгляде в зелёные глаза. Сердце не замирало от случайных прикосновений и опасной близости лиц. Всё это казалось блондину правильным и очевидным, таким, каким и должно быть, когда любишь кого-то. И даже не задумывался он о правильности этих чувств, об их природе. Не лихорадило его и не кидало из одних эмоций в другие. Такой Кей человек, что сказать. Разум держит верх над чувствами даже в таком сложном деле, как любовь. Тсукишима ни на секунду не сомневался ни в себе, ни в Ямагучи. Он не знал, любил ли зеленоволосый его в ответ, но ему было достаточно и того, что он сам любил Тадаши. — О чём ты задумался, Тсукки? — прервал череду мыслей веснушчатый парень. Как мог считать Кей эти губы самыми обычными, встретив которые однажды, их больше никогда не вспомнят? Сейчас они стали самыми красивыми и желанными, губами, за каждым словом, произнесённым которыми, хотелось следовать. — Я задумался о том, что бы ты мне ответил, если бы я сказал, что люблю тебя? — внезапно произнёс Кей. Он сказал это таким будничным тоном, что Ямагучи растерялся, остановился посреди улицы и не сразу нашёлся, что ответить. — Почему ты думаешь об этом? - слова едва лезли из горла, приходилось тянуть их чуть ли не щипцами. А лицо у Тадаши такое красное и красивое, как роза. Ещё чуть-чуть и расплачется от переполняющих сердце эмоций. — Вечно ты задаёшь вопросы, на которые итак знаешь ответы. Потому что я люблю тебя. Двенадцатая вещь, которую узнал Тсукишима Кей о Ямагучи Тадаши это то, что он навечно влюблён в него.