Встречи со шринком

— Добро пожаловать, Алекс. Можно мне звать тебя Алекс? — Да хоть Феликс. — Легко ли было найти мой офис? — Единственная проблема, которая у меня возникла — это необходимостъ его искать. — Хочешь обсудить, почему ты здесь? — Док, ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Не то, чтобы у меня был большой выбор… — Ну, я вижу, что ты не особо счастлив от этого… — Ага. Это мягко сказано. Я ненавижу, когда мне говорят что я должен делать. — Конечно, ты не слишком доволен этим. — Я совсем не доволен! Я бы мог сейчас делать трюки[1] и зарабатывать деньги! — Думаешь, это было бы лучше для тебя? — Может быть, я не знаю. Меня реально достали все эти люди, которые говорят мне, что я должен делать. Сначала моя мать мне говорила, какой я плохой, теперь этот судья присоединился. Вся эта херня… — Понимаю. Я бы, пожалуй, тоже расстроился, Алекс. — Да лана?! Я не думаю, что кто-то еще понимает. Даже мои друзья. Моя мать точно не понимает. Все, что она понимает — это ее время, ее деньги, ее бойфренды. Она просто шлюха. У нее каждый день новый бойфренд. Мне хотя бы платят за это, а она… У нее даже не хватает мозгов на то, чтобы попытаться хоть что-нибудь получить. — Ну, проституция нелегальна. Это же то, из-за чего ты сюда попал… — И че? У вас есть еще какой-то способ, которым я бы мог зарабатывать деньги? Вы здесь, типа мне «помогаете», потому что вам за это платят. Если бы вам денег не дали, вы бы сюда не пришли. И, заметьте, я даже не просил вас мне помогать! Вы — старикан. Старикан ничем не может мне помочь. Можно, я закурю? — Алекс, я сожалею, но в офисах Сан-Франциско нельзя курить. Алекс? Алекс, я сказал нет! Ты не можешь здесь курить, Алекс! Пожалуйста затуши свою сигарету! —  О, реально? Все стариканы — такие ужасные зануды! Я не думал, док, что ты так же стар, как и они! В смысле, ты ничего так еще выглядишь… —  Алекс, это мой стол! Знаешь, мне кажется, нам с тобой надо установить кое-какие правила. — А, ну ок. Мне снять штанишки? — Алекс, я здесь не для того, чтобы тебя воспитывать. Но я не позволю тебе портить мою мебель! — Ну хорошо, я не буду курить. — Хорошее начало, Алекс! — Ну хорошо, док, как ты можешь мне помочь? Я не думаю, что ты можешь найти мне новую квартиру или работу … И все эти ваши психиатрические штуковины... не думаю что они мне нравятся. — Я понимаю, что ты не хочешь здесь быть. И я не социальный работник, я не могу тебе помочь с работой или с жильем. Моя задача — помочь тебе решить проблемы, которые возникают в твоей жизни. — Ну… ок. И как ты собираешься решать мои проблемы? — Я могу тебе помочь, если ты мне позволишь. Может быть, ты хочешь поговорить о проституции, и об этих обвинениях в избиении? — Зачем? Я знаю, что я это сделал. И что? Я бы и еще раз так сделал, если бы была возможность. Это очень просто. Стариканы… ну, знаешь, те, что еще старше, чем ты… Их ничего не стоит прокатить. Слишком просто. А этот чувак, он, похоже, реально влюбился в меня! Ну, я тоже был не против, мне это понравилось! — «Прокатить»? Что ты имеешь в виду? — Ну прокактить! Типа, отобрать у них, что тебе надо! — Насильно? — Иногда. Но не обязательно. Мой друг Бенни дал мне порошок, ты кладешь его в ихний дринк, и дело в шляпе. Ничего больше не надо делать. Я одного чувака недавно прокатил у него куча денег была просто по карманам распихана. И я еще с него снял телефон и золотые часы. Это моя лучшая работа была, но не самая интересная. — Были и поинтереснее? — Ну, несколько раз приходилось показать им ножик. А вообще эти стариканы бывают странными… Я много к чему привык, но один был… — Еще одно правило, Алекс. Пожалуйста, не приноси оружие на наши встречи. — А что у вас там проверяют на входе? Я не видел… Как вы узнаете, принес я или нет? — Просто убери нож и больше не приноси, Алекс. Здесь безопасно. Ты же понимаешь, что это незаконно? — О, незаконно??? Что вы говорите! Я так напуган! — Давай все же, вернемся к тому, о чем мы говорили. Как долго ты занимаешься проституцией? — Ну… если мне сейчас пятнадцать, получается, гда три. — Этот человек, с которым тебя арестовали… Он был довольно сильно избит. — Ну, я должен был что-то сделать… — В каком смысле? — Или он, или я! — Ты не мог бы пояснить, что ты имеешь в виду? — Он хотел меня ограбить! Представляешь?! Сначала он просто хотел, чтобы я с ним потрахался… А потом он пожелал, чтобы я с ним трахался бесплатно! Я, понятное дело, отказался, и потребовал, чтобы он сначала показал мне деньги. Ну, дал ему в морду раз. И тогда он на меня накинулся. Но я не собирался терять свои денежки, так что, пришлось ему ответить. Бенни говорил мне, что если у клиента срывает крышу, то ты должен отвечать, как будто у тебя еще сильнее сорвало. Ну, почти всегда. Я не знал, кстати, что это утюг у него включен. Какой кретин держит на кухне утюг включенным? Так что, он, в общем, сам виноват. — И что, ты думаешь, ты выиграл в этом случае или проиграл? После того, как попал в суд, и тебя ко мне направили? — Ну, он ничего от меня на халяву не получил. И получил по морде от души, не так ли? Я надеюсь, в следующий раз, когда он подумает кем-то воспользоваться, у него возникнут всякие сомнения. — Алекс, ты знаешь, что он все еще в больнице? У него там очень серьезные повреждения нервов на лице. —  И че? Послать ему букет цветов, или что? Он хотел, что-то украсть, у него не вышло. Может быть, в следующий раз подумает получше. — Если ты и прав, ты понимаешь, ты сильно избил его, Алекс? Может быть, тебе придется с ним еще встретиться? — Он меня взбесил, ок? И получил за это. Док, мы уже можем закончить, а? — У нас еще осталось немного времени. Алекс, ты не мог бы рассказать мне о том клиенте, которого ты назвал самым странным? — Док, ты че, какой-то извращенец, что ли? Зачем тебе это? — Ты сказал об этом раньше. Я просто подумал, может быть, нам стоит это обсудить. — Ну, это было… даже забавно. По крайней мере, Бенни так сказал. — Ты уже упоминал о нем. Кто это Бенни? — Он мой лучший друг. Он меня учит всяким штукам. — Он был с тобой вместе у этого фокуса? — Нет, он не ходит к трюкам. Но он меня подстраховывает. Если, например, я не вернусь вовремя, он может пойти и проверить, что со мной все в порядке. Так вот, этот старикан, Ральф, он вообще дряхлый, но полный изврат. Он мне заплатил вперед сразу и первым делом велел мне снять с себя всю одежду. Потом отвел меня в кухню, а там весь пол — представь себе, от стены до стены, как ковер! — выложен бутербродами с маслом. Это было так странно. А он смотрит и слюни пускает. Прикинь? На хлеб с маслом! — И что он дальше сделал? — Ну, он мне велел ползать голышом по этому хлебу и делать вид, что я ужасно возбужден. — И ты послушался? — Естественно, я послушался! Он мне заплатил пятьсот баксов. Самое странное было то, что он до меня даже не дотронулся. Только стоял и смотрел как я ползаю по бутербродам с маслом, и ему этого хватило! Потом он отвел меня в душ и выпроводил восвояси. Это реально был самый странный фокус. Удивительно, от чего только люди не кончают, правда, док? — Ты сказал, это был первый раз, когда ты туда ходил? — Ага. Он потом еще несколько раз меня приглашал, и это было все, что ему от меня надо. Я даже ни разу не дотронулся до него! Но он хорошо платит… Док, давай уже заканчивать, а? Очень хочется покурить! — На самом деле, наше время почти закончилось. Я позвоню твоему социальному работнику, и договорюсь с ним о времени нашей следующей встречи. Может быть, я что-то мог бы сделать для тебя до того, как мы встретимся в следующий раз? — Ага. Отмажь меня от этого приставучего судьи и скажи, что мне не надо больше сюда приходить. — Сожалею, Алекс, боюсь, это не в моих силах. — Ага. Ладно, пока! — Алекс! В следующий раз, пожалуйста не зажигай сигарету раньше, чем ты выйдешь из здания, хорошо? — Окей, окей… Ну, сейчас уже слишком поздно, верно, док? — Алекс, пожалуйста… — Окей, окей. Пока, док, до встречи. — Спасибо, Алекс. До свидания.

***

Заметки, сделанные доктором Бейли после первой встречи: Честно говоря, я был не уверен, чего мне следует ожидать. У меня довольно небольшой опыт работы с детьми, и мне вовсе никогда не приходилось работать с малолетними проститутками. Так что, в начале разговора я был немного не в своей тарелке. Примечательно, что попытка Алекса «проверить меня на вшивость», помогла мне сразу найти правильный тон. Его поведение было натолько демостративно эпатажным, и очевидно направленным на то, чтобы прощупать границы допустимого со мной, что у меня не возникло проблем с тем, чтобы поставить его на место и установить правила на будущее. Однако, мне не хотелось бы оказаться здесь в роли строгого воспитателя. Я думаю, Алекс более нуждается в позитивной обратной связи, чем в дисциплинарных акциях с моей стороны. Алекс выглядит старше своих лет, главным образом из-за своего высокого роста, но его речь выдает в нем ребенка, хотя он очевидно довольно умен. Он очень высокий и худой, с длинными темными волосами и очень бледной, почти прозрачной, кожей. Его движения немного угловаты из-за астеничности сложения, но не лишены известной грации, делающей его похожим на модель, которая демонстрирует его темную одежду и украшения из кожи и серебра, которые он носит. С левой стороны носа у него пирсинг в виде маленького серебрянного колечка. Алекс рассказал мне о некоторых своих поступках криминального характера. Иногда он использует какой-то наркотический препарат для того, чтобы усыпить своих жертв и украсть у них деньги и драгоценности. В последний раз он был арестован за проституцию и избиение человека, что и привело его в мой кабинет. Пострадавший находится в больнице с серьезным поражением лицевых нервов. Алекс не раскаивается в своем поступке и считает, что его действия были правильными. Интересно, что, рассказывая эту историю, он не пытается обелить себя и представить невинной жертвой. Я ожидал, что он обвинит пострадавшего в том, что он сам затеял драку, но Алекс честно сказал, что ударил его первым потому что тот отказался заплатить ему за секс. Я не слишком хорошо разбираюсь в юридических вопросах, но сомневаюсь, что пострадавший станет предъявлять какие-то претензии к Алексу, поскольку тогда ему пришлось бы признать, что он собирался заниматься сексом с малолетним. Я полагаю, это довольно распространенная в мире Алекса причина, благодаря которой, такие как он чувствуют себя в относительной безопасности со стороны системы криминальной юстиции, потому что для их жертв огласка и полицейский протокол обошлись бы намного дороже, чем то, что у них украдено. Алекс очень нелестно и критически отзывается о своей матери. Он считает ее морально ниже себя из-за ее сексуальной жизни (т.к., он хотя бы зарабатывает на этом деньги). В жизни Алекса похоже отсутствуют мужские авторитеты, за исключением его друга Бенни, который сам не занимается проституцией, но подстраховывает Алекса, удостоверяясь, что его не убили его клиеннты.